– Это благотворительный концерт, – объясняет дядя Ред. – Мы с твоей мамой узнали о нем месяц назад и решили, что вы захотите сходить. Как жаль, что у тебя такие проблемы с ногой. Придется звонить в кассу и договариваться о возврате.
– Нет! – Едва не сбив друг друга с ног, мы с Фрэнки бросаемся к дяде Реду, чтобы не дать ему добраться до телефона.
– Но, доченька, ты же так серьезно ранена! – Он указывает на крохотную розовую ранку на ноге. – Как же ты пойдешь на концерт в таком ужасном состоянии? А тебе ведь надо подобающе одеться к ужину в ресторане Fleur de Lys. Нельзя показываться перед людьми с ногой, которую предстоит ампутировать!
– Папа! – возмущается Фрэнки. – Не будем мы ничего ампутировать! Я… погоди. – Она медленно проходится по гостиной, с каждым шагом хромая все меньше. – Мне уже гораздо лучше. Наверное, лед помог. Смотри, я совсем управилась.
– Поправилась, – не могу удержаться я.
– Пап, ну так что? – настаивает Фрэнки, не обращая внимания на мое замечание.
– Дядя Ред, пожалуйста!
К черту принципы! Я готова бросить Фрэнки одну, лишь бы попасть в шикарный французский ресторан и поехать в Сан-Франциско на концерт моей самой любимой группы. Подумать только, пятый ряд! Я увижу гитариста Брэндона Барри и его очаровательные черные кудряшки! Это уж точно приятнее, чем выслушивать придуманные жалобы на укус медузы.
Дядя Ред обмахивается билетами, как веером, и тяжело вздыхает.
– Тогда поторопитесь. Выезжаем через полтора часа.
– Ура!
Я прыгаю, как ребенок. Фрэнки не отстает, но, вспомнив о своей ужасающей травме, успокаивается.
– Спасибо, пап! Это так круто.
Она целует дядю Реда в щеку и поднимается вслед за мной по лестнице. Нам предстоит нелегкий выбор одежды, подходящей для ужина в дорогом ресторане и похода на концерт любимой группы.
Мы по очереди принимаем душ, делаем макияж и укладку. Но как только дело доходит до гардероба, Фрэнки забывает все обиды.
– Анна, у нас не самый лучший период, – говорит она. – Но нам нужно выбрать одежду вместе. Все вещи должны сочетаться по цвету и стилю. И еще. Ты одолжишь мне те длинные серебряные сережки?
– Хорошо, – соглашаюсь я и готовлюсь в очередной раз стать участницей шоу «Минутка моды с Фрэнки Перино». Я точно знаю, что она не станет мстить и не изуродует меня, ведь плохо подобранная одежда выставит ее в невыгодном свете. Это успокаивает.
Мы решаем нарядиться в черное и дополнить образ розовыми и серебристыми аксессуарами. Точнее, это Фрэнки решает, а я просто улыбаюсь и киваю. Киваю. И улыбаюсь. Совсем скоро мы окажемся на концерте HP в пятом ряду, и все мелочи просто забудутся.
Фрэнки выбирает платье на бретелях, украшенное бисером на груди, повязывает на голову розовый шарфик и надевает мои серебряные сережки. Она выглядит просто потрясающе, как всегда.
Мне предлагается надеть черную мини-юбку и кофточку, повязать розовый шарф на пояс и дополнить наряд маленьким кулоном в форме сердца и подходящими сережками.
– Тебе нужна высокая прическа, – заявляет Фрэнки, оглядев меня с ног до головы. – Чтобы подчеркнуть плечи – они у тебя красивые.
Я делаю пучок и закрепляю его черными палочками для волос, оставляя пару прядей спереди.
– Идеально, – говорит подруга с искренней улыбкой. – А как я? Нормально выгляжу?
Она смотрит на себя в зеркало, проводит руками по животу, и на мгновение я вижу перед собой прежнюю Фрэнки, стеснительную и неуверенную. Я вздрагиваю, как от удара, и отвожу взгляд, чтобы не заключить ее в объятия и не начать извиняться. Ведь это ей следует просить прощения у меня.
– Фрэнк, ты прекрасно выглядишь, – отвечаю я, увлеченно разглядывая ее обувь. – Правда.
– Спасибо, Анна. Ты тоже. Слушай, у нас не получится пронести на концерт камеру. Может быть, сделаем пару кадров сейчас? Мы ведь и правда просто шикарно смотримся.
– Давай, Фрэнк, я не против.
Я достаю из сумки камеру и снимаю подругу с нескольких ракурсов. Она делает то же самое для меня, потом рассказывает о планах на вечер, выключает камеру и убирает в чехол.
– Отлично, – говорит Фрэнки. – Ну что, готова?
Вечером Сан-Франциско выглядит совсем иначе. На этот раз мы не попадаем под дождь и можем в полной мере насладиться волшебными огнями города. Дядя Ред и тетя Джейн рассказывают о достопримечательностях, которые мы с Фрэнки уже наблюдали из окна автобуса, но я тем не менее улыбаюсь и задаю вопросы, притворяясь, что вижу все это впервые.
– Вы такие красивые, – говорит тетя Джейн. – Нас ждет отличный вечер.
Ужин в ресторане Fleur de Lys сплошь состоит из шикарных кремообразных блюд, названия которых я не смогу выговорить. На вкус они просто божественны. Дома я не пробовала ничего подобного. А все потому, что наши соседи, те самые любители кулинарных фестивалей, наряжающиеся в костюмы горчицы и кетчупа, наверняка устроят акцию протеста, предложи им столь изысканную кухню. «Говядина – лучшая еда! Не нужны нам эти улитки!»
Чтобы не расстраивать дядю Реда и тетю Джейн и спокойно пойти на концерт, мы с Фрэнки заключаем временное перемирие. Наши отношения нельзя назвать теплыми, но мы хотя бы не планируем подсыпать друг другу яд в тарелки.
– Девочки, вы какие-то притихшие, – замечает дядя Ред после того, как нам приносят десерт. – Я думал, вы будете рады сходить на концерт любимой группы.
– Мы просто едим, – отмахивается Фрэнки и, натянуто улыбнувшись мне, отправляет в рот целую ложку крем-брюле.
«Филмор» забит до отказа, дяде Реду даже приходится прогнать фанатов, которые нагло заняли наши места в пятом ряду. Мы успеваем сесть ровно за мгновение до того, как в зале гаснет свет.
– Леди и джентльмены! – доносится из колонок. – Встречайте первых героев этого вечера – группу Plazma!
Зал взрывается приветственными криками. Ребята из Plazma, выступающие на разогреве у HP, радуют нас долгими гитарными риффами и впечатляющими световыми эффектами. Большую часть их выступления мы с Фрэнки сидим на местах – бережем силы для основной части концерта. Несколько раз я ощущаю на себе ее взгляд. Но стоит посмотреть в сторону подруги, и она тут же отворачивается.
Музыканты из Plazma играют последнюю песню, снова включается свет, и сцену готовят к выступлению HP. Мне хочется увести Фрэнки в туалет и наконец-то выяснить отношения, но я передумываю, когда вижу, что она радостно щебечет, рассказывая родителям о любимой группе.
Мы узнали про Helicopter Pilot несколько лет назад от Мэтта. Он слушал их с момента основания группы, еще до того, как она стала популярной. Джо тогда по большей части выступал в барах Буффало. Однажды Мэтт привел нас в свою комнату и включил несколько песен, которые нашел в интернете. Из колонок вырвались взрывные ритмы и аккорды. По ночам он давал нам наушники, качал головой в такт, и мы, поддаваясь порыву, вторили ему. Мы с Фрэнки сразу влюбились в их песни. Но теперь уже трудно вспомнить почему: из-за того, что нам действительно понравилась музыка, или потому, что мы доверились вкусу Мэтта, разделив его энтузиазм. Так или иначе, HP очень быстро стали нашей самой любимой группой. К тому времени, когда они выпустили свой первый популярный альбом, мы могли назвать себя самыми преданными фанатками. И все благодаря Мэтту.
Их следующий альбом вышел сразу после нашего поцелуя. Мэтт подарил мне его на следующий день, распечатал слова всех песен и аккуратно скрепил листы. «Анна, просто почитай. Почитай внимательно».
Еще один альбом вышел после смерти Мэтта. Он так и не успел сходить на концерт.
– Ну что, ребята! – кричит вернувшийся на сцену вокалист Plazma. Его голос слегка охрип после выступления. – Поднимите ваши руки и поприветствуйте самых опасных рокеров Восточного побережья: Джо, Брэндона, Джея и Скотти-О! Helicopter Pilot! Кричите громче!
Мы с Фрэнки вместе со всеми остальными вскакиваем с мест, хлопаем и вопим о своей безответной любви. Даже дядя Ред и тетя Джейн не остаются в стороне: аплодируют, покачивают бедрами и смеются. Почему-то родители, желая казаться «крутыми», всегда ведут себя именно так. И все же я очень рада, что они пошли с нами.
Все три часа мы с Фрэнки подпеваем, танцуем и радостно хохочем, едва не задыхаясь. От укладок не осталось и следа, а макияж размазался. Внезапно обиды растворяются: я забываю об утонувшем дневнике, о Мэтте, Йохане, Джейке – обо всем, что мы друг от друга скрывали. В эту секунду важна только музыка – язык, понятный каждому, слова любви и надежды, горечь утраты и тысячи эмоций.
После долгих аплодисментов и двух выходов на бис, Helicopter Pilot играют Heart Shadow, свой самый первый сингл, уже ставший классикой. После смерти Мэтта мы с Фрэнки слушали эту песню на повторе, пытаясь заглушить бесконечный поток соболезнований. С тех пор я просто не могла заставить себя ее включить. Первые же аккорды возвращали меня в те бесконечные страшные дни, в комнату Фрэнки, где мы сидели на полу у кровати, как две сломанные марионетки.
Тень с черным сердцем
Душит пеплом, жжет огнем.
Тень с черным сердцем
Кружит рядом. Мир, который раньше был твоим, рушится.
Тень окружает. Мир, который ты бросила, разрушен.
Я вспоминаю прошлый год, время, которое мы провели у Фрэнки, мечтая о конце света, и понимаю, как же сильно она изменилась. Наверное, папа прав: дядя Ред и тетя Джейн уделяют ей слишком мало внимания. А может, Фрэнки Перино совсем не нужно внимание родителей?
Я поворачиваюсь и вижу, как она закрывает глаза, покачиваясь в такт самой страшной песни за всю нашу жизнь, и как будто уходит далеко-далеко, туда, куда мне входа нет. При каждом взмахе ее рук блестят серебряные сережки, запутавшиеся в рыжих волосах.
Может быть, Фрэнки Перино я тоже не нужна?
– Как закончите, приходите к главному входу, – говорит дядя Ред, когда концерт заканчивается, и направляется в сторону парковки.