— Иди к Ахане, — наконец сказал он. — Она утешит тебя…
Вайэрси вдруг слабо улыбнулся.
— Знаешь, ей придется утешать меня до утра, а силы нам будут нужны для другого… Послушай… я не боюсь смерти в бою, ты не думай… Просто… у меня есть брат… я долго его не замечал, но он очень мне нравится. И если с ним что-то случится… я не знаю, что будет со мной… Если бы я только мог — я отправил бы тебя в Туманную долину, но ведь ты не пойдешь…
— Не пойду, — подтвердил Вайми.
— Вот видишь… если бы нашлось место, где не нужно никого убивать… я бы спокойно отдал жизнь, лишь бы ты остался там…
— По-моему, есть ещё один мир, — неожиданно для себя сказал Вайми. — Я видел его… но не знаю, как там.
Вайэрси вздрогнул и вдруг рывком поднялся на ноги. Пару секунд он смотрел на младшего брата — тень в тени.
— Ты не такой, как все мы, — сказал он. — Даже не такой, как я. Ты сдвинул наш мир с места и именно поэтому я за тебя так боюсь, — он повернулся и мгновенно исчез в темноте.
Глава 16
Утро выдалось туманным и смутным. Ещё толком не рассвело, когда все уже были на ногах. Теперь никто не смеялся. Они готовились к бою спокойно и молча — двадцать три взрослых и двенадцать подростков, решительных, как взрослые.
Вайми был лучшим из стрелков племени — правда, не намного лучшим. Сейчас у каждого из них за спиной висел мохнатый колчан с тремя десятками оперённых белым — или красным — стрел. Красным обозначали медленный яд, убивавший через несколько минут — или часов — но он был нужен не для боя, а чтобы устрашить и отвадить врага уже после сражения, неважно, удачного или нет. Найрских стрел осталось мало, и они плохо подходили племени — слишком лёгкие, а яд на стальных наконечниках держался плохо. Тем не менее, Вайми добавил в колчан несколько штук — с близкого расстояния они могли пробить броню, неуязвимую для деревянной стрелы.
На левом бедре у каждого стрелка — на самый крайний случай — висел нож. Здесь была пёстрая смесь — трофейные стальные клинки, длинные кинжалы из гладкой кости с полукруглыми вогнутыми лезвиями, жутко зазубренные клыки из адски острого обсидиана. Найте подарил другу найрский меч — короткий, но весьма увесистый, уже снабжённый грубой, удобной и крепко сидящей деревянной рукоятью. Вайми с гордостью косился на кожаные, отделанные латунью ножны.
Любому другому оружию Глаза Неба предпочитали копья — не очень длинные, крепкие, с гладкими, как ножи, обсидиановыми наконечниками, зазубренными по краям — они рассекали податливую плоть, словно громадная пила. Те, кто плохо владел луком, вооружились копьями, осторожно смазывая их наконечники отравой — понятно, после первого же удара она сотрётся, но на этот случай каждый взял небольшой сосуд из высушенной тыквы — в них слили весь оставшийся яд. У всех стрелков были такие же тыковки — ведь даже смазанная отравой щепка превращалась в смертоносное оружие.
План Неймура оказался несложным: стрелки, вместе с бойцами, вооруженными копьями, устраивали засаду, а Тинан, Иккин и ещё пара не особенно проворных, но очень сильных бойцов оставались в селении — на всякий случай. Это ни у кого не вызвало возражений.
Найте не умел стрелять из лука, но шёл вместе с Вайми — бросить друга он не мог и решил прикрывать его спину. В грудах хлама у круглой двери он откопал удивительное оружие — массивный, длиной в руку, заострённый стержень тёмного шершавого металла без единого пятнышка ржавчины, косо ветвящийся пятью остриями поменьше. Когда-то он служил анкером для антенной растяжки, но что это значило для Найте? Штука ему нравилась: прочна и более чем увесиста — как раз под стать его руке и настроению.
Вайэрси шёл вместе с братом. Он тоже не слыл метким лучником — иные мальчишки племени стреляли точнее — но лук соорудил под стать плечам, тяжёлый и мощный. Для рукопашной он сделал себе глефу, вставив в торцы тяжелой крепкой палки по клинку от найрского меча. Вайми, понятно, не знал, как она называется, и уж подавно, не владел ей, но быстро оценил достоинства такого оружия — им можно колоть впереди, как копьем, сечь направо и налево и не разворачиваясь бить назад, отражая предательское нападение на спину. В самый раз для того, кто окажется один в гуще врагов…
Он постарался прогнать внезапное тревожное предчувствие. Ему вдруг поразительно живо представилось, как Вайэрси бешено бьется в толпе найрских солдат, с ног до головы залитый своей и чужой кровью…
— Ну всё, братишка, — тихо сказал он, подходя к Вайми. — Пошли. Я присмотрю за твоей спиной…
Найте зло покосился на него, но отходить от друга, понятно, не стал, и Вайми вдруг стало неловко — кто прикроет другие спины?
— Ты лучший из наших стрелков, — сказал Вайэрси, подталкивая его. — Пошли!
Отряд молча и ловко спустился к реке. Лина осталась наверху — она умела спасать раненых и её не стали отсылать. Но идти в бой ей запретили, и Вайми этого стыдился — Аютия шла вместе с любимым. Правда, она стреляла очень точно, а вот когда Лина брала в руки лук? Так сразу и не вспомнишь…
Он недовольно взглянул на свою руку. Чистый золотой цвет его кожи, одновременно яркий и насыщенный, очень резко выделялся на фоне тёмной зелени. Все Глаза Неба знали, что нанесённый на кожу узор из зеленоватых пятен может сделать их почти незаметными в зарослях, — но для этого нужно, во-первых, выбрить голову, а во-вторых, идти в бой нагишом. И то, и другое мало кому подходило, и Вайми помотал головой, отгоняя лишние мысли.
Они шли вдоль берега реки, молча, быстро, не скрываясь — никакой зверь не посмел бы напасть на такой отряд — ёжась от холодной воды, омывающей их босые ноги. А Вайми вдруг с ужасом понял, что не все доживут до заката. Он постарался прогнать эту мысль и отчасти успокоился, словно все они шли на важное и интересное — но не более того — дело.
Неймур выбрал идеальное место для засады — широкая полоса гальки между рекой и развалинами крепостной стены Вайтакея. Стена, понятно, давно обрушилась и зияла множеством проломов — но всё же взобраться на неё вот так сразу не получится. Она густо заросла, создав много прекрасных укрытий. Часть стрелков села на глыбах за проломами, другие забрались внутрь полых крепостных башен. Подростков разослали в дозоры, а остальные сидели, негромко беседуя — и ждали.
Вайми, непонятно почему, всё сильнее тревожился за пропавших мальчишек. Конечно, они могли остаться в лесу, да и здесь он мог просто их не заметить — но всё же… Если армия несет потери, ещё не начав боя, это очень дурной знак…
Ожидание затянулось — уже перевалило за полдень, и берег реки из прохладной глубины леса казался раскаленной печью. Племя устроило засаду там, где речной берег подходил к изгибу крепостной стены — враг не мог обойти это место. Вайми и остальные трое сидели на обомшелых глыбах, лениво и совершенно спокойно посматривая друг на друга. Соплеменников они не видели, но в кустах поблизости какая-то пара от скуки занялась любовью — слышались негромкие стоны и шорох потревоженных веток. Аютия улыбалась, посматривая на Найте, а тот, непонятно почему, смущался. Вайэрси, казалось, было всё равно.
Вайми встрепенулся, услышав негромкий шорох босых ног. Мимо них промчался вездесущий Йэвву — он ничуть не запыхался, его глаза живо блестели.
— Идут! — на бегу крикнул он — Готовьте луки!
На миг задержавшись возле кустов, он побежал дальше, вопя так, словно узнал что-то очень весёлое.
Шорох в кустах прекратился. Вайми разобрал негромкое проклятие, потом смех. Ещё несколько мальчишек выбрались из зарослей, пошептались с Вайэрси и вновь исчезли. Вайми не видел и не слышал их, но знал, что они затаились совсем рядом.
Прошло уже довольно много времени. Вайми расслабился, но тут же вновь встрепенулся, услышав глухой шум. Он приближался медленно, но неотвратимо, словно наводнение или лесной пожар. Слышался треск, слитный шорох несчётных шагов и неразборчивый гул множества голосов.
Вайми боялся, что враг тоже вышлет дозоры и найдет их засаду, но солдаты государя не любили рисковать. Они поступили куда проще: выслали вперёд несколько десятков крепких крестьян с топорами и тяжелыми мечами — они рубили заросли, расчищая колонне дорогу. За ними цепью шли лучники в броне, с наложенными на тетивы стрелами.
Взглянув на угрюмые, затравленные лица крестьян, Вайми понял, что лучники тут не для их защиты — скорее, для того, чтобы всадить стрелу в спину каждому, кто попытается сбежать. Или попробует повернуть своё оружие против солдат…
А за лучниками шла уже настоящая армия — она ползла, словно воронёная железная змея, и над ней колыхался лес копий. Вайми не видел конца колонны и даже не старался представить, сколько в ней найров — зачем?
Он вдруг понял, что будет стрелять не в солдат, а в этих полуголых бедняг — просто потому, что они шли впереди, но это не вызвало у него уже никаких эмоций. Вайми знал, что думать в бою над такими вещами вредно.
— Бей! — негромко, но так, что услышали все, скомандовал Вайэрси.
Он выстрелил первым — его стрела вошла точно в центр груди пожилого крепкого крестьянина, вонзившись до половины, и опрокинула его навзничь. Упав, найр уже не шевелился.
Глаза Неба умели стрелять совершенно бесшумно и крестьяне даже не сразу поняли, что происходит. Они завыли, бестолково заметались, потом, бросая оружие, кинулись в реку, стараясь укрыться за колонной солдат.
Вайми знал, что попасть в руки и ноги — самые подвижные части тела — гораздо труднее, чем кажется. Стрелять в голову тоже не стоит — там почти сплошь кость, и, попав в неё, стрела без наконечника отскочит. Он мог стрелять в грудь — при удаче стрела могла проскочить между рёбер — но предпочитал целиться в живот. Его стрелы вонзались глубоко в мягкую плоть, он видел, как найры рвали себе кожу, выдирая из себя зазубренные, нестерпимо жгущие острия, потом, когда яд расходился в их крови, вдруг падали, корчась в чудовищных судорогах, — от них трещали, ломаясь, кости и глаза вылезали из орбит, — но Вайми лишь начал закрывать счёт. Его плечи были полны силы, глаз верен, рука тв