В этот момент за спиной Лии раздалось шуршание одеяла и лёгкий стук кровати о стену.
Сердце подпрыгнуло. Вика зашевелилась на своей половине комнаты.
– Лия, ты встаёшь? – донёсся приглушённый голос.
Та закрыла глаза, давая себе секунду, чтобы собраться. Вика была её якорем в этой реальности, подругой, которая знала её лучше всех. Но могла ли Лия теперь вести себя так, словно ничего не изменилось, словно она не прожила уже столько вариаций этого утра?
Девушка обернулась, увидев, как Вика приподнялась на локте, сонно потирая глаза.
– Ты чего какая? – пробормотала она, сонно щурясь. – Ты не заболела? У тебя странный вид.
Лия улыбнулась. В последний раз она видела Вику не так давно, но её голос, её юное лицо каждый раз казались чем—то неуловимо далёким. Всё здесь было настоящим. Но могло ли это остаться настоящим?
– Всё в порядке, – ответила она, кашлянув. – Просто не сразу проснулась.
– Да уж, ты точно какая—то странная, – Вика сузила глаза. – Знаешь, я тут заметила… ты слишком часто поглядываешь на Александра Григорьевича, тебе не кажется?
Имя прозвучало неожиданно, как вспышка света в темноте. Лия замерла. Вика этого не заметила.
– Не то чтобы я осуждаю, – продолжала подруга, усаживаясь на кровать, – но, честно говоря, мне кажется, это уже немного… ну… чересчур. Он же преподаватель, и к тому же…
– Вика… – голос Лии был мягким, но в нём проскользнуло напряжение. – Не начинай.
– Да я и не начинаю! Просто предупреждаю. А то ещё влюбишься. А потом будешь страдать. Ты же себя знаешь, Лия.
Подруга ничего не ответила. Она просто смотрела на Вику, впитывая каждое слово, каждый звук. Её сердце знало ответ. Теперь она могла изменить всё. Или остаться в этом моменте. Она сделает выбор.
Лия поднялась с кровати, её движения были медленными и осторожными, будто тело ещё не привыкло к этому юному состоянию. Ноги коснулись холодного пола, вызвав лёгкую дрожь, но она не обратила на это внимания. В комнате было тихо, только приглушённый шум улицы доносился сквозь окна. Лия направилась к старому зеркалу, висевшему на стене рядом с полкой для книг, и замерла, глядя на своё отражение.
Перед ней стояла молодая девушка с ясными глазами и гладкой кожей, но за этим юным обликом скрывалось невидимое другим. В её взгляде отражалась осмысленность, несвойственная тем, кто только начинает путь. Она видела в себе женщину, прожившую множество жизней, ту, что знала цену каждому выбору. В уголках губ таилась едва заметная горечь, а в глубине глаз – усталость человека, не раз пытавшегося вырваться из замкнутого круга.
Пальцы скользнули по щеке, задержались на линии скулы, словно стараясь запомнить это лицо, вновь стать его частью. Оно было прежним, но внутри кипело осознание того, что прошлое стало не просто воспоминанием, а ареной бесконечных перемен.
Лия глубоко вдохнула. Сегодня у неё был выбор. Не обязательно следовать тем же шагам, что прежде. Открывался иной путь, шанс вырваться из бесконечного цикла. Она понимала, что стоит отвернуться от Александра, не встретиться с ним, и её судьба развернётся по—другому. Возможно, тогда реальность перестанет рушиться, не будет множества зеркальных отражений, где жизнь оборачивается чужой.
Отражение в зеркале осталось позади, когда она ощутила внутри подъём решимости. Никаких ошибок. Никаких повторений.
Лия быстро оделась, не давая себе времени на колебания. Вика что—то говорила, лёжа на своей кровати, но слова растворялись в мыслях, которые полностью её заполнили. Она едва слушала, отвечая односложно. Подруга привыкла к её задумчивости и не догадывалась, какая буря скрывается за этой сдержанностью.
Когда Лия вышла из общежития, утренний воздух был свежим и прохладным. Слабый туман ещё стелился по дворам, улицы казались пустынными. Шаги были твёрдыми, но сердце билось с тревожной частотой. В голове звучали разные версии будущего, словно перед глазами одновременно мелькали несколько возможных исходов.
Она знала: если сегодня поступит иначе, всё изменится.
На лекции Лия села ближе к выходу, не позволяя привычному импульсу взглянуть на Александра. Чувствовала его взгляд, в этом не было сомнений. Он смотрел, как обычно, с той едва уловимой внимательностью, которая когда—то пугала своей глубиной. Но теперь выбор был сделан. Она не поднимала глаз, записывала конспект сосредоточенно, чуть сдержаннее, чем обычно. Движения были точными, почти механическими.
Не знала, насколько заметным было её отстранение. Когда пара закончилась, студенты начали собираться, и она быстро сложила вещи, стараясь не задерживаться. Воздух в аудитории стал гуще, присутствие Александра ощущалось даже без взгляда. Он молчал, но Лия понимала, что он ждал чего—то. Возможно, встречи взглядов, возможно, привычного молчаливого диалога, который всегда существовал между ними без слов.
Но она прошла мимо.
Выходя из аудитории, Лия заметила в отражении стекла, что Александр по—прежнему смотрит ей вслед. В его лице читалось лёгкое недоумение, что—то похожее на растерянность. Никогда раньше она не позволяла себе быть холодной с ним. Теперь он это чувствовал.
Лия заставила себя не останавливаться.
День продолжался в том же ритме. Лия избегала его во всём. Она выходила на переменах раньше, чем он успевал её догнать, садилась в другом конце зала во время лекций, стирала любые намёки на то притяжение, которое раньше казалось неизбежным.
И всё же, несмотря на все усилия, её преследовало ощущение потери.
Девушка не могла объяснить себе это чувство. Хотелось верить, что это просто привычка, что она лишь привыкает к новой версии себя. Но где—то глубоко внутри возникало понимание: с каждым шагом в сторону теряется что—то важное.
К вечеру Лия чувствовала себя опустошённой. Всё прошло так, как она хотела. Встречи удалось избежать, шанса заговорить она не дала. Но вместо облегчения внутри осталось странное ощущение… будто что—то было упущено.
Возможно, всё, что происходило между ними, было больше, чем простая цепочка случайностей. Возможно, их встреча была неизбежностью.
Но выбор уже сделан. Теперь оставалось только ждать, к чему он приведёт.
Толпа студентов медленно рассасывалась по коридорам, голоса звучали то громче, то тише, кто—то спешил, кто—то задерживался у дверей, договаривая последние слова. Лия двигалась среди них, ловя обрывки разговоров, не вникая, пропуская всё мимо. Её пальцы крепко сжимали ремень сумки, спина оставалась прямой, шаг – ровным, но внутри словно клубилась дымка, от которой мутилось сознание. Всё, что сейчас происходило, было одновременно и новым, и знакомым до мельчайшей детали, и это пугало больше всего.
Лия точно знала, что он её остановит, как делал это прежде, снова повторяя прошлое, снова разрушая её уверенность в собственном выборе.
– Лия, нам надо поговорить. Есть минутка?
Голос прозвучал негромко, но она услышала его сквозь весь шум, как если бы он обратился к ней в тишине. Внутри всё сжалось. Она остановилась, не сразу поворачиваясь. На какие—то секунды ей показалось, что она ещё может сделать вид, что не услышала, что можно просто продолжить идти. Но ноги словно приросли к полу.
Сделав глубокий вдох, Лия медленно развернулась, встречая его взгляд с подчёркнутым спокойствием, за которым скрывался целый вихрь эмоций.
Александр смотрел на неё внимательно, сдержанно, как будто что—то подмечая, проверяя реакцию. Обычное выражение лица, привычная сдержанность, но за всем этим – что—то новое. Или это Лия видела иначе? Его голос был спокойным, но не нейтральным. В нём было ожидание.
– Лия… – он на мгновение замолчал, опустил взгляд, будто колебался, затем осторожно добавил: – Я хотел поговорить с тобой… если у тебя есть время. Может, зайдём в кафе? Выпьем чаю?
Она ощутила, как внутри вспыхнула борьба – не с ним, а с самой собой, с собственными желаниями, со страхом, что одно неверное слово снова приведёт её в прежнюю точку.
Хотелось сказать «да». Хотелось позволить себе всё, как прежде. Просто поддаться, позволить событиям снова двигаться по знакомому пути. Она знала каждую его интонацию, каждый жест, могла предсказать, как именно сложится разговор, что он скажет, как посмотрит. Она помнила все эти взгляды, все случайные касания, паузы в разговорах, где будто бы уже было что—то большее, чем можно было позволить. В прошлом она этого не осознавала, а теперь знала. И знание это давило на неё с удушающей силой.
Она боялась именно этого – того, что вновь окажется перед той же развилкой, снова сделает шаг, который приведёт её к тем же последствиям, к тому же неизбежному финалу.
Лия не могла не смотреть ему в глаза. Александр не торопил, позволял ей самой решить. Слишком умён, слишком наблюдателен. Он не настаивал, но и не отпускал.
– Простите, Александр Григорьевич, – голос предательски дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Сегодня не могу. У меня дела. Может быть, в другой раз.
Не было ни улыбки, ни извиняющейся интонации, ни того, что могло бы смягчить отказ. Слова прозвучали сухо. Почти чуждо. Как если бы она действительно не придавала этому значению. Как если бы это был просто преподаватель, а она – просто студентка.
Его лицо осталось спокойным, но она увидела, как неуловимо изменился взгляд. Как в глубине серых глаз мелькнуло что—то похожее на недоумение. Возможно, разочарование. Он ожидал другого ответа. Или сам не понимал, почему ожидал.
– Понимаю, – проговорил он тихо и кивнул: – Тогда в другой раз.
Она развернулась и, ускоряя шаг, направилась к выходу, словно стремясь вырваться из этого мгновения, не дать себе ни единой секунды для сомнений. Спина оставалась прямой, руки сжаты в кулаки, но мысли вихрем бушевали в голове, требуя ответа, который она не могла себе позволить. Ей нельзя было оглядываться.
Но с каждым шагом ощущение правильности угасало, словно её решение рассыпалось в воздухе, не успев стать твёрдым. Боль пришла не сразу, но её приближение было таким очевидным, что Лия сжала пальцы до побелевших костяшек, чтобы не сорваться. У неё не было никаких дел. У неё был только страх. Страх снова запутаться. Страх снова оказаться там, где не должно было быть её места.