Мне совершенно не понравился тон, которым он произнес эти слова, однако спорить не имело смысла. При этом не стоило забывать, с кем приходится иметь дело.
– Радистав, внешность нашего хозяина несколько…
– Необычная? – чуть улыбнулся он.
– Можно и так сказать. К кому принадлежит Алуш?
– К коренным белоратам. Раньше они все такими были. – Радистав на несколько секунд замолчал, словно пытался подобрать слово. – Светлоглазыми. Смотрится это чудно, но уж какие есть. Я-то, привычный к черным и карим глазам нарвийцев, вообще первое время не мог бессовестно не таращиться на Алуша.
– Да? – Я удивленно посмотрела на него. – Но тогда ты и сам не очень-то типичный сын своего народа. У тебя-то глаза синие!
Даже темно-синие, редкого глубокого оттенка, – как сапфир в перстне Елизара, который он никогда не снимал. Значит ли это, что Радистав не тот, за кого себя выдает? Или просто в его венах течет не только нарвийская кровь?
Маг пожал плечами и улыбнулся:
– Моя мать из туатов. Правда, я видел ее очень давно. Потом она вернулась к себе на родину, не смогла жить среди нарвийцев. А отец… отец не мог жить там. Впрочем, вот уже пять лет, как его нет.
Я чуть нахмурилась, но посчитала невежливым расспрашивать, что произошло. Однако Радистав будто почувствовал интерес и продолжил рассказ:
– Он изучал полуразрушенные строения подземного народа, который, как предполагают, был построен нашими предками. Но есть места, куда одному лучше не соваться. Произошел обвал. Сколько мы ни пытались, ничего отыскать так и не получилось. Я могу лишь догадываться, насколько далеко он зашел.
Некоторое время я молчала. Да уж, история. Но потом все же произнесла:
– А мать? Она знает об этом?
– Жрица богов бескрайних вод, госпожа Аятха Дората, знает все. Но это все равно не настолько веская причина, чтобы приехать сюда.
Так-с, значит, имеем погибшего папеньку, сбежавшую маменьку и такого вот сыночка. Милая компания, чего уж тут. А вообще-то так и хочется сказать: «Матери, не оставляйте своих детей! Из них потом получаются Радиставы Покойники». Впрочем… оставлять не надо в любом случае. Тогда и проблем не будет.
– А теперь расскажи о себе, – неожиданно попросил он. – А то, кроме того, что ты дхайя, можешь ладить со змеем и живешь далеко отсюда, я ничего о тебе и не знаю.
Этот вопрос застал меня врасплох. Нет, не то чтобы я не догадывалась, что рано или поздно мне его зададут, но сейчас была не готова совершенно. К тому же медленно, но верно глаза начинали закрываться. Я устроилась на лавке поудобнее и посмотрела на Радистава:
– Хорошо, только давай завтра? А то я засну посреди рассказа.
Он улыбнулся… как-то очень мягко, почти ласково, и кивнул:
– Договорились. Но завтра уже не отвертишься.
– Не отверчусь, куда уж мне!
В ответ – довольный смех, а потом звенящая белоратская тишина.
…Сон. А может, и нет. На меня внимательно смотрел изящный белокожий юноша. И не юноша вовсе, а заключенные в человеческую форму океанские волны. Волосы, как бледная бирюза с зеленоватым оттенком, скрывают его до талии. Запястья и лодыжки украшены браслетами с хризолитами и демантоидами. Молочно-белые ногти впились в ладонь. Его лицо скрыто серебристой дымкой, словно не предназначено для взглядов простых смертных. И хотя я никогда его не видела, откуда-то прекрасно знаю, что это Нихетх – будущий правитель Туа-Атла-Ка. Тот, который будет править далеким островом и повелевать волнами бескрайних вод.
– У тебя мало времени, – тихо произнес он, и в мелодичном голосе прозвучала бесконечная печаль. – Ты нужна туатам. Ты нужна ирийцам. И Фалрьян’Ола не справится.
Я изумленно смотрела на него. Нужно было что-то сказать, спросить, но губы почему-то не слушались.
– У тебя есть то, чего нет у здешних жителей. Ты много знаешь. Владеешь силой, которая сумеет сохранить этот мир, даже если приключится… страшное.
Радужная перспективка, ничего не скажешь.
– Но что я могу сделать?
– Сила, – повторил Нихетх, его длинные пальцы коснулись моих ладоней. – Если бы ты родилась в наше время, это было бы в нашей стране. В тебе энергия жизни и созидания. Ты чужда разрушению. Тебе нельзя в Нарвь. Но… – Он вздохнул и чуть грустно улыбнулся. – Я знаю, что ты все равно меня не послушаешь.
– Мне нужно отыскать янтарную сферу, – автоматически сказала я. – Радистав…
– Ты ее отыщешь, пока нарвийцы не знают, что бурштын находится в их землях. Но как только найдешь – сразу отправляйся к нам. Только в Туа-Атла-Ка можно найти ключ к таящимся в сфере силам.
Я чуть не подпрыгнула:
– Так в ней все же что-то есть?
– Есть, – мягко прозвучал голос жрица. – Но, пожалуйста, будь осторожна.
Некоторое время я молча смотрела на Нихетха. Хотелось задать еще не один вопрос, но при этом мысли никак не хотели выстраиваться в слова.
– Не волнуйся. Наши помощники будут везде. – Изящная ладонь погладила меня по плечу. – Просто научись видеть и читать знаки. Мы поможем.
От его прикосновения по коже пробежали мурашки. Словно рядом стоял не человек, а нечто большее. Правда, при этом точно разобраться, нравится мне это или нет, я не могла.
– Спасибо, буду стараться, – чуть улыбнулась я и посмотрела в его лицо.
На долю секунды мне показалось, что серебристая дымка начала таять и открылись прозрачные, как изумрудные волны, глаза. Нежные и улыбающиеся, но полные тревоги. Причем эта тревога – не за меня, не за людей, а за все просторы бескрайних вод и землю. И глядя в эти глаза, нельзя было сказать что-то, кроме:
– Я помогу вам. Все наладится.
Бледные, но красивые и чувственные губы улыбнулись. А потом Нихетх вдруг склонился и поцеловал меня.
Глава 12Йалка
Резко открыв глаза, я шумно выдохнула и попыталась понять, что произошло. М-да. Ничего. Просто ты, Виктория Алексеевна, проснулась. А вещих снов не бывает. Во всяком случае, лично у меня еще ни одного не случалось. Это ж надо! Правитель Туа-Атла-Ка целует какую-то чужестранку в награду за помощь.
Я потянулась и медленно села на своем ложе. Да уж, сказал бы мне дядюшка Фрейд пару интересных слов по данному поводу. На секунду я даже представила выражение лица господина Нихетха и расхохоталась.
– Тебе, видно, снилось что-то очень хорошее, – неожиданно откуда-то сверху раздался чуть приглушенный голос.
Тут же прекратив смеяться, я подняла голову и замерла.
Надо мной на ветке огромного дерева сидела стройная девушка. Казалось, что вот только сделает движение – и упадет вниз. Но ее лицо не выражало и тени страха, а на губах играла едва заметная улыбка. Молочно-белые волосы заплетены в две косы, на лбу широкая лента, украшенная серебристыми монетками. Льняной сарафан с вышитыми кругообразными символами. На ногах – аккуратные сандалии из бежевой кожи.
– Да уж, сон был неплох, – ответила я.
– А кто ты?
– Надеюсь, не белка, – мрачно заметил Шарик, и только сейчас я сообразила, что он свернулся на лавке.
Правда, частично, не доставляя хозяйке, то есть мне, неудобства. Серьезное выражение лица я удержала с большим трудом, так как воспоминания о Лесомире и Веселине относились к разряду страшных вещей. Например, умереть от хохота – это действительно очень страшно. Девушка легко спрыгнула вниз, с удивительной ловкостью спружинив ногами. Монетки не ленте еле слышно звякнули.
– Зови меня Йалка. Алушева воспитанница. – Ее голос, казалось, доносился откуда-то издалека, хотя стояла она от меня в паре метров.
Девушка подняла глаза, и я почувствовала, как по коже пробежала дрожь. Ее глаза – белая яшма с едва заметными серыми прожилками – приковывали к себе, не давая возможности смотреть куда-то еще. Зрачки настолько малы, что можно подумать – их нет вовсе. Жуткое и завораживающее зрелище. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что именно такими и были истинные белораты.
– Что-то загляделась ты, – негромко рассмеялась Йалка. – Или наших никогда не видела?
– Не видела, – призналась я. – Вообще нездешняя, поэтому, пожалуйста, не сердись.
– Вот еще. – Йалка пожала плечами, словно услышала невероятную глупость.
– Значит, ты и есть та волшебная дхайя – хозяйка змея?
Шаркань что-то забурчал, явно недовольный, но громко не возражал.
– Уж не знаю, за что мне такое прозвище, но я действительно чужая, – кивнула я. – Но почему волшебная?
– Так сказал Алуш, он всегда видит, если человек может больше.
Если вы думаете, что я поняла хоть слово, то глубоко ошибаетесь. Йалка присела на край кровати:
– А можно попросить тебя показать что-нибудь?
– У меня по фокусам всегда были неудовлетворительные отметки, – попыталась выкрутиться я, но Шарик неожиданно подполз к девушке и осторожно потрогал кончиком хвоста широкую лямку ее сарафана:
– Совсем нитки-то не держат, того и гляди оторвется.
Бледные щеки вспыхнули румянцем. Шаркань, как всегда, умудрился брякнуть свое веское слово не вовремя. Вероятно, не так уж богаты Алуш и его воспитанница, вот и носили одежду подолгу. Ну, во всяком случае, не меняли при первых признаках негодности.
– Это поправимо, – не дала я опомниться обоим и протянула руку к Йалке.
От пальцев до локтя тут же пробежала искра, радужный палец вытянулся и подцепил ткань лямки. Йалка ахнула, однако не сдвинулась с места. Серебристо-сиреневые нити тут же встали вместо рассатанных[1], образуя цельное полотно. Легкое сияние посеребрило края ткани и тут же исчезло. Девушка некоторое время как завороженная смотрела на одежду, а потом чуть улыбнулась:
– Так вот оно как.
– Так и по-другому тоже, – кивнула я, задвигая шарканя за спину, чтобы тот не надумал еще что-то потрогать.
– А… – Йалка подняла руку и протянула пальцы к моим, переливавшимся всеми цветами радуги. – Можно прикоснуться?
– Не вопрос, – рассмеялась я и легонечко пощекотала ее ладонь.