Договорить ему не дал наш дружный хохот.
Получалась весьма занимательная картина. Мир Коловрата, в который меня занесли нелегкая доля и «добрые» белки, действительно был населен представителями четырех рас. Только при этом каждая раса – эдакое собрание совершенно разных и невероятных народностей. По идее, здесь все так же, как и у нас, их потомков. Но основных рас у нас все же три. По словам Кьяла, каждая область самобытна и неподражаема. Небольшое государство со своим устоем и порядками, возникшими в результате географического расположения и верований местного населения. Кстати, о верованиях. Здесь все далеко не просто, хотя в целом все оставались язычниками. Если белораты призывали на помощь великанов Белой Рати, то шакары молили о защите хранительницу озера. Как оказалось, то самое озеро, которое я видела с вершин, являлось священным местом для кузнецов видений.
На улицах было шумно и весело, все о чем-то говорили, суетились, украшали дома и смеялись. Ритуал тингу-тонг проводился раз в год. На берег озера кузнецы выносили свои самые лучшие изделия, их жены приносили тканые ковры и плетеные корзины, дети – цветы и фрукты. Все это – своеобразное подношение хранительнице. После того как все дары были сложены, маги шакаров начинали плести сеть заклинаний, призывающих выйти богиню из воды.
На мой вопрос о том, как выглядит хранительница, Кьял признался, что ее никто и никогда не видел. Однако простым людям это и не под силу. Дары загадочным образом исчезали. Зато каждый год хранительница радовала своих почитателей каким-нибудь чудом. Чудо, как я поняла, было не слишком внушительным и масштабным, но вполне приятным и запоминающимся. В прошлом году, например, хрустальные воды озера превратились в тончайшие ледяные веточки и сплетались в искусные узоры, неведомым образом удерживаясь в воздухе. «Представление» длилось около часа. Но потом еще целый год кузнецы пытались повторить «водные» мотивы в своих творениях, благодаря хранительницу за нескончаемый источник вдохновения.
Изображений хранительницы также нигде не было. Вода и вода. Ее лик невозможно разглядеть, хотя мне показалось это несколько странным. У нас тоже немногие видели богов, но тем не менее это не было помехой для художников и скульпторов. Почему я так говорю? Да, в общем-то, думаю, все и так ясно. Таких, как я и как Елизар, немало. Просто мы предпочитаем этого не показывать. А люди искусства – особенные. Да и учатся они быстрее. Скульптор быстрее программиста научится разговаривать с шарканем, а вышивальщица куда проще овладеет ведовскими приемами, чем шахтер. Да, другой вопрос, что не все творцы имеют творческие профессии. Но тут уже развитие событий идет немного по другой колее.
Кстати, гуляя по городу, я сделала удивительное открытие. Почти все здесь было из камня. Некоторое время внимательно все осматривала, а потом не выдержала и задала вопрос Кьялу:
– Почему вас зовут кузнецами и что именно вы куете?
– Да все, что ты видишь вокруг. – Он показал рукой на ажурные решетки на окне, потом на витые прутья маленького уютного балкончика.
Не будь я Шестопалой, но эти вещи сделаны из чего угодно, только не из металла!
– Каким образом? – Я недоверчиво посмотрела на своего спутника, даже не особо поинтересовавшись, куда отошли Йалка и Шарик.
Судя по тому что змей не переставая что-то жевал, скорее всего, они направились к лавке с бубликами.
– Если хочешь, могу отвести в свою кузницу, там и посмотришь, – предложил кузнец, правда, серые глаза смотрели с явным непониманием.
– Я вижу дома из камня, – пришлось пояснить мне, – но нигде нет металла.
– А что, ковке поддается только металл?
Изумление Кьяла было настолько искренним и неподдельным, что я растерялась. Так, это что-то новенькое. Неужели и хваленый бурштын…
– Мы в основном куем из камня, – сказал он, словно пытаясь что-то пояснить и мне, и себе одновременно. – Конечно, для этого годится не всякий, поэтому приходится ходить в пещеры. Но это никак не металл. Его здесь не так много.
Пока я соображала что к чему, рядом раздался звонкий смех Йалки и шипящее хихиканье Шарика.
– Нам дали бублики с орехами, – оповестил шаркань с таким видом, словно это было безумно важным делом. – А после того как я спел, еще и угостили конфетами.
Я покосилась на змея. Что ж, если не получится отсюда выбраться и вернуться домой, сможем зарабатывать моими целительскими способностями и змеиным пением. Если учесть тот момент, что певец из него никакой, то, вероятно, конфеты им дали, чтобы поскорее покинул бедную лавку.
– Вика, а еще, – Йалка обернулась назад и указала на невысокую женщину, находящуюся возле той же лавки, – она просила, чтобы ты подошла к ней.
– Я? Зачем?
Сказать, что я была поражена, ничего не сказать. Хотя через несколько секунд до меня дошло, что это как раз та, которая говорила с Йалкой, как только мы встретились.
Кьял чуть нахмурился:
– Лучше подойди. Это Соинга – моя двоюродная сестра, она принадлежит к разгадывающим сны. Просто так, поверь, она бы тебя не побеспокоила. Если уж зовет, то хочет сказать что-то важное.
Я пожала плечами:
– Тогда идем.
– Нет, – покачал головой Кьял, – она позвала только тебя. Значит, нам там нет места.
Я кинула быстрый взгляд на Шарика. Змей перестал трещать о бубликах и выступлениях, тоже прислушиваясь к нашему разговору. Он прекрасно понимал, что если придется делать ноги, то лучше их делать вместе. Поодиночке у нас ничего хорошего не выйдет. Однако Кьял был категорически против, чтобы меня кто-то сопровождал. Так что тут в любом случае придется действовать по обстоятельствам.
Решив не спорить, я снова пожала плечами и направилась к женщине.
Соинга ждала меня, не сдвинувшись с места, и внимательно следила за каждым движением, словно я могла резко надумать сбежать. Хм, я сразу решила, что она пожилая… И хотя в уголках глаз собрались лучики морщин, все же что-то не так. В серебристых волосах седины не разглядеть, а под одеждой можно спрятать далеко не юное тело, но вот глаза… Глаза – молодые, живые, яркие. Смотрят так, будто хотят разглядеть душу.
– Ты прости, что я позвала тебя через других, – произнесла Соинга глубоким грудным голосом и протянула руку, – но только время не ждет.
Мое запястье обжег холод металлических браслетов, а от ее прикосновения перед глазами вдруг все поплыло.
Мгновение – и вокруг поднялся сильный ветер, появилось странное ощущение, что сейчас на людной шакарской улице остались только я и Соинга. Ветер мягко позванивал ее украшениями, серебристые волосы развевались за спиной. И только глаза – темно-серые, как грозовое небо, продолжали смотреть на меня.
– Ты чужая. Пришла из чужой страны, вернешься назад. Нет здесь тебе места, а уйти не можешь.
Грудной голос звучал подобно колоколу. Громко и в то же время отчетливо, каждое слово будто эхом отдавалось внутри.
– Снятся тебе сны, но сути понять их не можешь. Ищи ответы у воды, уходи от огня. Ищи потерянное, но не затягивай, иначе быть беде. Не твоя родина Коловрат, не нужно тебе здесь задерживаться.
– Да я и сама не в восторге, – ответила я, поднимая руку и пытаясь убрать лезущие в глаза пряди.
Откуда взялся этот чертов ветер? Кстати, что самое интересное, на нас никто не обращал внимания. Видно, и впрямь эти люди, разгадывающие сны, обладают какой-то необыкновенной силой.
– Куда мне идти и что делать?
– Твой путь по воде лежит к острову, будь осторожна.
Я лишь усмехнулась. Спасибо за предупреждение, оно мне очень помогло. Кстати, кажется, опять невольно приняла личину Шестопалой. Нехорошо, совсем себя не контролирую. Да и не зря, видно. В этом облике я всегда себя чувствую в большей безопасности, нежели в своем обычном человеческом.
– Воспользуйся помощью друзей и возьми амулет.
Это было уже интересней, однако попытка переспросить провалилась. Глаза Соинги полыхнули огнем – будто ослепительно-белая молния прочертила грозовое небо, и все тут же исчезло. Я снова находилась среди шумной улицы, возле меня, чуть улыбаясь, стояла простая пожилая женщина из народа шакаров.
– Ты справишься, Шестопалая, – мягко произнесла она и погладила меня по руке. На этот раз ее прикосновение было теплым и приятным. – Ты – дхайя. Но если захочешь, сумеешь нам помочь. А мы поможем тебе. Все будет хорошо.
Неожиданно я поняла, что ответить-то и нечего. Она права. Да и сморит, как на маленькую. Способную, но маленькую.
– Спасибо, – вздохнула я. – Постараюсь что-нибудь придумать.
– Помни, не тот первый враг, кто явно идет против тебя, а тот, кто стоит за спиной и строит козни.
– Да, это так…
Соинга вложила мне что-то в ладонь:
– Иди, тебя уже заждались. Хорошие у тебя друзья, – неожиданно сказала она и скользнула под навес лавки.
Несколько секунд я молча смотрела вслед ушедшей женщине, а потом опустила взгляд и раскрыла ладонь. Хм, серебряная бляшка с изящной гравировкой. Какие-то символы, мне неизвестные, но смутно знакомые. Что ж. Будем считать шакарским сувениром.
– Вика! – послышался голос Йалки.
– Иду, – отозвалась я и сунула бляшку в карман.
Глава 15Тингу-Тонг и большие неприятности
Кьял усадил нас на длинную полукруглую лавку, находящуюся во втором ряду от сцены, возведенной прямо в середине озера. Присмотревшись, я поняла, что сцена – эдакий пьедестал из прозрачного материала. Только вот как подобраться к нему, оставалось загадкой. Какова глубина озера?
Шарик, сопя, устроился у меня на плече и, вытягивая шею (если так можно сказать о змее), пытался рассмотреть окружающее.
Устроившаяся справа Йалка сунула мне в руки несколько маленьких бубличков. И тут же принялась сама уминать оставшиеся.
– Когда нервничаю, начинаю есть все подряд, – пожаловалась она.
Подавив мимолетную зависть к ее фигуре, я только вздохнула:
– Ну это нормально. У многих так. А чего переживаешь-то сейчас?