– А что взамен?
Скорбияр снова улыбнулся и подался ко мне, и только силой воли удалось остаться на месте и не драпануть в другой угол комнаты.
– А ты выйдешь за меня замуж, Вика, – промурлыкал он.
Так, я все-таки не женщина. Я прищурилась, ожидая, что он сейчас рассмеется.
Однако Скорбияр всем видом показывал, что и не думал шутить.
«Может, издевается?» – подумала я, однако вслух выразилась поделикатнее:
– Звучит крайне странно. Тебе не кажется?
Он только пожал плечами:
– Так спроси прямо. Может, никаких странностей и нет?
Терпеть не могу, когда отвечают вопросом на вопрос! Соврать ему ничто не помешает, но все же надо воспользоваться случаем.
– Хорошо. – Я уселась по-турецки и сложила руки на груди, стараясь игнорировать откровенно заинтересованный взгляд. – Спрошу. Вопрос первый: какие гарантии ты мне можешь предложить?
Скорбияр не смутился.
– Брак, Вика, – коротко ответил он. – После церемонии соединения мы не сумеем скрывать правду друг от друга.
Внутренне я похолодела. Этого еще не хватало! Чтобы неизвестно кто копался в моих мыслях!
– А что это… за церемония? – осторожно спросила я. – И что еще принесет это, кхм, бракосочетание?
Так уж случилось, что дожила я до своих двадцати шести лет далеко не невинной девой, но вот до серьезных предложений так и не дошло. Витька, ухажер из краеведческого музея, вроде как пытался позвать в загс, однако я очень быстро разорвала романтические отношения, поняв, что его занудства больше недели не вытерплю. А уж если жить, то точно сяду, ибо обязательно огрею благоверного сковородкой, когда он вздумает учить меня варить борщ.
Скорбияр меж тем только пожал плечами:
– Обмен силой, видение мыслей и… – он улыбнулся уголками губ, – желание. Признайся, ты же захотела меня с первого взгляда?
Черные глаза смотрели с такой незамутненной уверенностью, что я, подавив первую волну возмущения, ухватила подушку и швырнула в него. Скорбияр мгновенно поймал ее и рассмеялся приятным низким смехом:
– Соображаешь быстро, но над поведением придется поработать.
Почему-то сильно разозлиться не получалось. Видимо, виной тому хорошо выученная аксиома: все красивые мужики считают себя небесно-прекрасными и ежечасно желаемыми каждой женщиной. Отсюда самомнение зашкаливает.
– С чего ты решил, что я соглашусь? – ехидно поинтересовалась, понимая, что у меня, по сути, не такой богатый выбор.
Скорбияр посмотрел на меня, словно на малое неразумное дитя, которое не хочет есть полезную кашу, а требует конфеточку. Впрочем, все было и так понятно.
– А у тебя есть выбор, дорогая гостья? – Низкий голос источал мед, однако таким и отравиться недолго. – Нарвийцы не любит пришлых, как бы Радистав ни пытался тебя выгородить. К тому же ты пришла из Даарьи. Где гарантия, что ты не разведываешь для распрекрасного Светодара?
Пространство для маневров резко сузилось. Я набрала воздуха в грудь и шумно выдохнула. Спокойно, Виктория Алексеевна, у него выгода. Значит, надо отсюда и плясать. Конечно, у меня положение совсем не аховое, но впадать в печаль пока не стоит. Может, ирийцы… Хотя глупость, конечно. Ирийцы ничего не предлагали, а этот хоть что-то. Вопрос дня: совать голову в петлю или нет?
– Зачем тебе сфера? – спросила я.
Скорбияр удовлетворенно кивнул и встал с постели. Медленно обошел ее и сел с другого края, став ближе, чем первоначально. Я попыталась отползти в противоположную сторону, однако он поймал меня за руку. Мягко, но сильно – не вырваться.
– Отпусти, – прошипела я.
– Отпущу, – кивнул Скорбияр. – Но сначала ты согласишься стать моей женой.
Поняв, что по-моему все равно не будет, я сдалась. Почти.
– Соглашусь, – ровно произнесла я. – Но все же хочу знать, зачем тебе сфера? Ну и зачем заключать брак – тоже.
– Женщины такие любопытные, – сокрушенно покачал головой мой собеседник. – Неужто так плохо быть женой брата царя?
– Может, нарвийским женщинам интересно такое, – холодно ответила я, – и стать женой царского родственника – единственная мечта, но в краях, откуда я пришла, другие… желания.
Хотя кому я вру? Выйти замуж за богатого да влиятельного мало кто откажется и в моем мире.
– Насколько другие? – неожиданно резко спросил Скорбияр и посмотрел мне в глаза.
Дышать вдруг стало сложно, голова закружилась. Использует гипноз? Я собрала силу воли в кулак и вызывающе посмотрела в ответ. Скорбияр довольно улыбнулся:
– Что ж, Вика, я тебе покажу…
Он протянул руки и положил пальцы на мои виски. Мозг взорвался болью, я невольно вскрикнула и поняла, что неудержимо падаю вниз.
– Спокойно, – шепнул на ухо пробирающий до мурашек голос, и меня прижали к широкой груди.
Первоначальный страх прошел, я приоткрыла глаза. При этом не забыла хорошенько впиться пальцами в плечи Скорбияра, потому что твердой опоры под ногами так и не появилось.
Он держал крепко, но в то же время достаточно мягко, даже, я бы сказала, как-то бережно. Однако раздумывать о его объятиях не было времени. Вокруг творились куда более занятные вещи.
Я огляделась и тихонько охнула. Вот это да! Мы каким-то волшебным образом висели в воздухе. Не успела я до глубины души прочувствовать всю эпичность момента, как Скорбияр указал куда-то вниз:
– Смотри.
Я опустила глаза. Сердце застучало как сумасшедшее: внизу разлилось огромное озеро – черное-черное, словно летняя ночь. Оно бурлило, негодовало, не давало оторвать взгляд. Со дна к поверхности неслись ослепительные искры – как звездная пыль, как осколки драгоценных камней: живые, сияющие, наполненные какой-то дикой неконтролируемой энергией.
Искры сливались в длинные жгуты, вертелись друг возле друга, превращались в причудливые спирали. В какой-то момент я поняла, что они напоминают движение множества галактик в черноте космоса.
– Что это? – шепнула я.
– Тшш. – Скорбияр положил палец на мои губы, призывая к молчанию. – Смотри, потом все расскажу.
Он был чрезвычайно серьезен. Настолько, что пропало всяческое желание возражать и спорить. Ну ладно. Попробуй только потом не разложить все по полочкам. Тогда точно выйду замуж и устрою страшную жизнь!
Озеро на миг замерло. Сквозь черную толщу воды, разгоняя искры, поднялась огромная рука. Ойкнув, я невольно прижалась к Скорбияру. Он тут же обнял меня покрепче.
Что-то было не так. Рука пятипалая, похожая на человеческую, но только похожая. Отсюда даже не определить ее размер. Кожа – словно темное полированное дерево, пальцы изящные, длинные, ногти – яркое золото.
Рука ухватила пустой воздух, а потом раздался странный звук, напоминающий зов рога, только бесконечно волнующий и сладкий.
Пересыпанная звездными искрами вода закрутилась огромным водоворотом, взмыла ввысь. Я охнула, показалось на миг, что она несется прямо к нам. Однако Скорбияр не шелохнулся. Снова зов рога, и перед глазами все полыхнуло ослепительным светом. Я зажмурилась и втянула голову в плечи. Скорбияр успокаивающе погладил меня по спине, словно давая понять, что бояться нечего.
Я осторожно глянула вниз и замерла, пытаясь переварить увиденное.
Бурлящее озеро стало спокойной водной гладью. По щиколотку в нем стояла высокая нагая женщина. Статная, идеальных пропорций, с фигурой, которые обычно изображали на стенах индийских храмов. Ее голову венчал высокий головной убор в тон коже. Казалось, что это высеченная из камня статуя, – слишком уж нереально смотрелась. Правда, нереальнее всего были ее руки – не две, как у нормального человека, а четыре. Удивительно красивые, скульптурно правильные. В трех из них женщина держала шары: белый, синий и черный. Шары светились, переливались ярким сиянием, пульсировали какой-то неведомой силой. Четвертая рука была пуста. Женщина как-то странно ею крутила, словно вслепую пыталась что-то отыскать.
Мне вдруг стало нехорошо. Шары… очень похожи на янтарную сферу, которую я ищу. И не только.
Черный – цвет нарвийцев, синий – туатов, белый – фалрьянов, значит, не хватает желтого – ирийцев!
– Это Саргум Гаятх, – шепнул Скорбияр на ухо.
Я вздрогнула. Господи, Йалка же рассказывала про четырехрукую богиню, храм которой искал отец Радистава. Значит… богиня существует? Она настоящая?
Словно услышав мои мысли, женщина подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. По позвоночнику поползли мурашки. Ее взгляд… Лицо – словно у каменного изваяния, глаза – ни зрачков, ни радужки, ни белка. Чернота космоса, в котором кружат звезды. И в этих глазах были боль и бесконечная печаль. Печаль матери, которая потеряла свое дитя.
И вдруг я поняла, что кем бы ни была сама Саргум Гаятх, какими бы ни были все четыре расы Коловрата, как бы мало ни было у меня самой сил – я обязательно помогу. Разум отказывался пояснять такое решение.
Сам порыв был не совсем понятен, однако где-то на краю сознания возникла мысль, что виной всему моя тяга к созиданию. Все должно быть в гармонии, все должно быть в порядке. И пусть я сама еще не знала, что именно буду делать, но отступать не собиралась.
Саргум Гаятх подняла синий шар. Сердце бешено заколотилось – весь мир залило сапфировой синевой, огромным живым океаном. Казалось, исчез Скорбияр, исчезла богиня-мать. Осталась только я посреди прекрасного синего мира. Вдалеке возвышались причудливые дворцы, похожие на гигантские белые и алые кораллы. Яркие подводные цветы касались моих рук. Серебристая стайка рыбок пугливо выскочила из-под широких лепестков и, пустив нитку мелких пузырьков вверх, метнулась к дворцам. Еще дальше, расположившись на подводных холмах, раскинулся город, сиявший перламутровой раковиной и всеми драгоценностями затонувших кораблей.
– Туа-Атла-Ка, – шепнул тягучий женский голос, и я вздрогнула.
Голос звучал прямо в голове, при этом было ощущение, что кто-то касается перышком мозга. Синева пошла мелкой рябью, сквозь нее виднелось печальное лицо Саргум Гаятх. Она легонько подула – водный мир задрожал, свернулся сверкающим смерчем и рассыпался блестящими осколками. Они замерли на секунду, но тут же взметнулись ввысь, чтобы замереть морозным кружевом и замерцать белыми огоньками.