Собеседник Кары положил руку на стол, и я заметила массивный перстень с головой змеи на среднем пальце. Мужчина потарабанил по столу, уголок его губ приподнялся в намеке на улыбку.
– Можешь идти, – неожиданно бросил он. – Когда понадобишься – услышишь зов.
– Да, мой царь, – тихо произнесла Кара и, прошуршав тканью платья, скользнула куда-то за спину мужчины.
Эй, куда? А я? Что это вообще было?
Слабость мгновенно исчезла, я резко вскочила, но мужчина тут же встал. Замерев и глядя на него, как кролик на удава, только шумно выдохнула.
– Не бойся, – произнес он. – Никто не хотел причинить тебе вреда. Кара перестаралась, решив поиграть с тоннелем пространства. Как видишь, доигралась.
Черт, кажется, я влипла. Пусть у меня отберут все мои созидательные способности, если это не Горебор собственной персоной. Ступор проходил, но до сих пор не верилось, что «прием у царя» оказался тет-а-тет в полутемной комнате.
– Как себя чувствуешь?
К церемониям явно не привык, оно и ясно. Царь.
– Благодарю вас, вроде ничего, – пробормотала я.
Он кивнул, подошел к столу, взял серебряный кубок и вручил мне с кратким указанием:
– Пей, женщина.
Это еще что за грязный шовинизм?
Но взгляд Горебора был непроницаем. Ничего не оставалось, как подхватить кубок и сделать глоток. Опрометчиво. В горле вспыхнул огонь, и я закашлялась.
Рядом послышалось недовольное шипение. В глазах Горебора появилась тень улыбки. Продолжая кашлять, я покосилась в сторону и наткнулась на укоризненный взгляд Шарика. Он преспокойно расположился на полу, на светлом меховом коврике, и, кажется, прекрасно себя чувствовал.
Внутри неожиданно разлилось приятное тепло, в голове прояснилось, а кашель исчез, словно и не было.
– Благодарю вас, – пробормотала я, не зная, куда деть глаза.
Улыбка у царя и впрямь ничего так. Только жаль, что полная превосходства и самоуверенности. Так и хотелось запустить кубком.
– Не за что, – снисходительно обронил он и отобрал кубок.
Я ойкнула. Ну и пальчики, ну и силушка! Такой разок прищелкнет – будешь вся в синяках ходить.
– По правде говоря, – начал Горебор, внимательно глядя на меня, – я должен извиниться за свою подданную. Кара не должна была применять магию переходов.
Угу, извиниться. Только вот вид такой, словно хочешь эту несчастную Кару прикопать прямо на месте. Я выпрямила спину и коснулась ногами пола – мягко, тепло. Тут спокойно даже босиком можно бегать.
Но только попыталась встать, как тяжелая ладонь Горебора легла мне на плечо.
– Посиди, – сказал он не терпящим возражений тоном. – Не хватало, чтобы дхайя умерла от истощения прямо здесь.
Я возмущенно вскинула голову. Но слова, готовые сорваться с языка, замерли, так и не родившись. Харизма, чтоб ее. А может, просто весь воздух, пропитанный тяжелым сандаловым запахом, заставлял слушаться повелителя и господина.
– Я не собираюсь умирать, – все же пробормотала и похлопала себя по бедру.
Шарик верно расценил жест и тут же устроился возле меня. При этом важно надул щеки и принял угрожающий вид. Я скептически приподняла бровь. Рыцарь на белом коне прямо. Такое сравнение шарканю, безусловно, польстило бы. Только учитывая, что он обычно передвигается, сидя на мне… В общем, не хочу быть конем. Даже белым.
Горебор усмехнулся:
– Ну что ж, кажется, пора начинать.
Я насторожилась:
– Начинать что?
Он снова занял свое кресло. Выразительно посмотрел на роскошный стол. Желудок сжался, я тихонько вздохнула. После напитка есть не хотелось, но вид… Такое надо фотографировать и вешать в рамке на стеночку.
– Ужин и близкое знакомство, – обворожительно улыбнулся Горебор.
Улыбка у него – как у младшего братца. И по-хорошему следовало бы, конечно, не так «знакомиться» с царем Нарви, но… Коль все вкривь и вкось, то стесняться нечего.
– Как скажете, – вежливо ответила я и тут же спросила: – Могу ли я узнать, чем вызвано ваше желание увидеть простую бедную странницу?
– Не хами, – хмыкнул царь.
Черт, похоже, перестаралась. Посмотрела на Горебора – в черных глазах было веселье. Ах ты ж мерзавец!
– Хочу посмотреть на ту, что принесла бурштын ирийцев туда, откуда они его пытались вывезти всеми силами.
Услышанное привело в ступор. Ирийцы хотели вывезти янтарную сферу? Наверное, у меня что-то со слухом. Видимо, это все отразилось на моем лице, потому что Горебор рассмеялся:
– Не знаешь? Или делаешь вид, что не знаешь?
Смех резко оборвался, взгляд черных глаз заледенил душу.
– Советую говорить правду, дхайя, – почти прошипел царь, и на какую-то долю секунды показалось, что передо мной не мужчина, а страшный зверь, вырвавшийся из подземелья.
Однако я твердо решила не подавать виду. Пусть постращает – дрожать все равно не буду.
– Не собиралась лгать. Ложь – вещица зыбкая, не успеешь поверить в мираж, как он тут же развеется.
Горебор откинулся на спинку кресла. Миг – и снова царь, никаких страшных иллюзий.
– Дело говоришь, Вика, – удовлетворенно кивнул он. – А теперь рассказывай.
Не люблю этих общих формулировок. Шарик засопел и деловито… спрятался за мою спину.
– Что именно?
– Все, – обезоруживающе улыбнулся Горебор. – Кто ты, откуда, каким образом сфера попала к тебе в руки. Желательно не упуская деталей.
«Чтоб ты был здоров», – прищурилась я, в спешке пытаясь сообразить, что ему можно говорить, а о чем лучше смолчать. Как назло, ничего толкового в голову не приходило. Правду? Плохо это или хорошо? Хорошо или плохо? Расскажу, а потом буду бегать по Нарви и кричать: «Помогите!»
– Я не люблю ждать, – произнес Горебор.
При этом в голосе звучала какая-то странная мягкость. Может, хорошенько налюбовался на мою растерянную физиономию?
Поняв, что все равно не знаю, что делать, я заговорила. Слова лились потоком. Вся эта странная история, произошедшая со мной, складывалась в словесный ручеек и расцветала новыми красками. Горебор слушал молча и не перебивал. Лишь иногда, когда я замолкала, чтобы набрать воздуха в легкие, задумчиво кивал и смотрел куда-то вдаль. В эти моменты казалось, что царь Нарви мне странно знаком. И даже не внешне, а… по духу, что ли.
Пытаясь избавиться от этого странного наваждения, я продолжала рассказывать. Однако едва я дошла до похода в бассейн, как стоявший на столе изогнутый золотой кристалл замерцал.
– Ой, – пискнул Шарик и невежливо ткнул хвостом в сторону кристалла.
Горебор обернулся. Нахмурился и раздраженно повел плечом. Потом встал, приблизился к столу и коснулся кристалла кончиками пальцев.
– Да? – грубо и резко прозвучал его голос.
– Мой господин, – донесся дрожащий тенорок, – вас срочно хочет видеть господин Скорбияр. Говорит, дело государственной важности.
Глава 19Пророк Нарвийский и неожиданный поворот
Горебор явно был недоволен. Но не произнес ни слова. Только нахмурился, бросил на меня какой-то непонятный взгляд, словно Скорбияр сюда шел по моему зову. Вот еще! Моя б воля – сбежала бы от всех сразу в далекую и теперь страшно милую Вересочь. Горебор открыл рот, желая что-то спросить, но его внезапно перебил Шарик, деликатно прокашлявшись.
Царь мигом обратил внимание на него.
– Что? – спросил чуть раздраженно.
– Я, конечно, дико извиняюсь, – церемонно начал Шарик, – но выставленные на столе яства столь дивно благоухают, что мы не в силах позабыть о голоде, который невольно не дает больше ни о чем думать, кроме него.
Я вытаращилась на Шарика. Где это он так научился плести макраме из слов? Пусть криво, но зато как душевно!
Горебор усмехнулся и указал на стол:
– Что ж, коли такой… голод, – при этом он почему-то посмотрел в мою сторону, – то не вижу препятствий.
Решив, что приглашение касается и меня тоже, я невозмутимо поднялась, поборола легкое головокружение и направилась к столу.
Мм, какое великолепное мясо, замаринованное в меде и горчице! А какая рыба! Мягкая, нежная, с золотистой корочкой! И даже плевать, что сок течет по пальцам. Рядышком стоит миска с водой, так что можно не бояться, что грязными руками, не дай бог, выпачкаю расшитую золотом скатерть. Незнакомые овощи только оттеняли вкус и придавали изюминку. Состав многих блюд я вообще не могла описать – слишком экзотично и незнакомо, но… вкусно.
Скорбияр явился где-то спустя десять минут после того, как мы с Шариком принялись за еду. Горебор величественно разрешил нам ужинать и попросил не смущаться. Что ж, уже хорошо, что у них тут нет никаких этических и религиозных запретов на прием пищи в присутствии монаршей особы.
Скорбияр скользнул по нам взглядом. Кажется, его совершенно не заботило наше пребывание в царских покоях.
Братья переглянулись, повисла абсолютная тишина. Это заставило напрячься, я искоса глянула на обоих мужчин, даже Шарик перестал увлеченно чавкать.
Младший брат улыбнулся мне уголками губ.
– Приятного аппетита. – Он сделал паузу и тут же добавил: – Будущая супруга.
Я закашлялась, Шарик любезно постучал меня по спине хвостом. Пришлось осторожно отодвинуть его, дабы не сделал дыру в платье от усердия.
– Вот как, – задумчиво протянул Горебор. – Кажется, я многое упустил.
– Ну… – Скорбияр склонил голову к плечу. – Да, именно так. Вика сегодня утром приняла мое предложение. Так что скоро у тебя будут племянники.
Шарик шлепнулся со стула. Я же забыла, как надо дышать. От возмущения. Только смотрела на Скорбияра, улыбавшегося так, будто он собирался подарить мне весь мир. Однако интуиция и недовольный взгляд Горебора дали понять, что не надо показывать норов и лучше молча кивнуть.
Выдавив кислую полуулыбочку, я протянула руку и, подхватив Шарика с пола, водрузила на стул рядом. Горебор проследил за моими действиями и покачал головой:
– А ты не слишком-то рада, не так ли?
– Ну почему же? – делано возмутилась я.
Интуиция буквально кричала, что надо вскочить, броситься на шею Скорбияру и изнасиловать прямо на полу. Но учитывая, что девушка я почти приличная и вроде как скромная, ничего подобного не свершилось. Правда, все же аккуратно вымыла руки, поднялась из-за стола и приблизилась к «жениху». Шарик тихонько прошуршал за мной. На его морде было написано явное непонимание, однако я отступать не собиралась. Подошла, отряхнула с плеча Скорбияра невидимую соринку, мягко отвела назад густые черные волосы (на ощупь гладкие, шелковые, мм, так бы и запустила пальцы) и, приподнявшись на носочки, поцеловала в щеку: