Не ожидав такой подлости, я взвизгнула и, потеряв равновесие, шлепнулась на пол. Послышался треск рвущейся ткани.
Прощай, нарядное платье для царского приема. Впрочем, платье меня волновало только в том ключе, что в разорванном бегать неудобно. К тому же как-то убедительно заболело бедро. Этого еще не хватало – ходить в синяках.
– Они тут хорошо к женщинам относятся, – сообщил Валерьян, взобравшись на кривоватый шкаф, стоявший в углу комнатки.
И как я его сразу не разглядела? Впрочем, здесь, мягко говоря, не светло, поэтому удивляться нечему.
Валерьян же, довольный, что сумел удрать от разъяренной хозяйки, воодушевленно вещал:
– Ты бы видела, какие роскошные цацки им дарят! Сплошное золото! И не работают тут женщины, не то что наверху.
– Угу, а потом приносятся в жертву, – буркнула я. – Ты вот скажи, ничего поумнее придумать не мог? Сказать, что я посланница каких-нибудь сил и трогать меня – ни-ни? Зачем сразу было продавать мужику?
– Чтобы не догадался. – Валерьян тяжко вздохнул. – К тому же… посуди сама, тебе не восемнадцать, мужика рядом нет. Хоть этого иномирного попробуй окрутить. А что? В твоем возрасте уже пора задуматься о семье!
Возмущение аж заклокотало. Это меня только что старой девой попытались обозвать?
– Что-о-о-о?!
Я метнулась в середину комнаты, ухватила первый попавшийся под руку осветительный кристалл и со смаком запустила в скарбника.
– Ой, Вика! – заорал он и шлепнулся вниз вместе с кристаллом.
Куда именно я попала, так и не поняла, но судя по ахам и охам – примерно в лоб.
Шарик разве что не улыбался. Его явно радовало происходящее, особенно то, что вредный скарбник получил от меня люлей.
– Я уже двадцать шесть лет Вика, – заметила я, поднимаясь с пола и оглядывая платье. Оно подозрительно обвисло и смотрелось как-то странно.
Я обернулась и присвистнула. Печально. Дырка. На самой зад… то есть на пикантном месте. Как теперь топать к себе в комнату?
В дверь неожиданно постучали.
– Войдите, – крикнул Валерьян, наплевав на происходящее: и на мой вид, и на свое положение.
Не успела я даже отойти к стене, как дверь распахнулась и на пороге появился Скорбияр.
Явленная его глазам картина явно не вписывалась в представление нарвийского мужчины о том, чем должны заниматься пророк и его… э… клиентка. По совместительству еще и будущая невестка царя.
Прижав многострадальную ткань к себе так, что в целом вышло весьма целомудренно, я ослепительно улыбнулась:
– Да-да?
Валерьян закашлялся. Краем глаза я заметила, как он бодренько пополз в сторону Лошши, но потом, сообразив, что я ему преграждаю дорогу, тяжко вздохнул и поднялся на ноги.
Скорбияр наконец-то отмер:
– Что здесь происходит?
– Что и должно, – неожиданно размеренным голосом произнес Валерьян, и я с трудом сохранила невозмутимое выражение лица. Один на один выяснять отношения – это хорошо, но в присутствии нарвийца лучше не нарываться.
Скорбияр сделал шаг вперед, неодобрительно разглядывая мое платье. Судя по нахмуренным бровям, про пророка он подумал что-то очень нехорошее.
– Ты что ей наговорил?
Ух ты! А голос-то ледяной-ледяной, заморозит на раз. Я медленно отошла к стеночке, чтобы бочком незаметно пробраться мимо разгневанного Скорбияра. Это мужчины пусть тут выясняют, что можно, а что нельзя. Мне бы подальше отсюда. Ну, в крайнем случае, если начнет задавать подозрительные вопросы, рухну в обморок. А что? Так делают многие дамы в любовных романах. Уж не знаю всех подтекстов, но в моем случае надо было срочно придумать, что говорить Скорбияру и как не спалиться.
– Если твоя невеста… – пафосно начал Валерьян.
Я закашлялась. Шарик подскочил, вскарабкался по мне и заботливо постучал по спине.
– …пожелает, – как ни в чем не бывало продолжил скарбник-пророк, – то сама и скажет. Но ты же знаешь, женщины воспринимают будущее иначе, чем мужчины. Дай ей время.
Вот! Очень мудрое решение! Время! Надо сесть и хорошенько все обдумать. Желательно, чтобы никто не отвлекал.
– Чеслав прав, – тихо произнесла я, покорно опустив глаза, – нужно прийти в себя.
Сделала шаг вперед. Нога почему-то поехала в сторону. Я вскрикнула и упала бы, но Скорбияр вовремя оказался рядом и подхватил на руки. От неожиданности я даже проглотила слова благодарности. Впрочем, рядом с ними были и слова возмущения.
Скорбияр держал меня достаточно легко, что невольно восхитило. Даже пощупать мышцы захотелось. Но, заметив хитрющий взгляд Валерьяна, задрала нос и отвернулась, сделав вид, что так и положено.
– Хорошо. – Скорбияр перехватил меня поудобнее. – Тогда я приду к тебе позже.
– Завтра, – отчеканил Валерьян. – А лучше послезавтра.
– Сегодня, – холодно улыбнулся Скорбияр, и у меня по спине поползли мурашки.
Брр, а не улыбочка. С такой только голову врагам откусывать. Ну или сначала расписать долгие-предолгие пытки, а потом все же откусить.
Сказав это, он развернулся и вышел из комнатки пророка.
Шарик притворился игрушечным змеем (он так и обвивал мою руку, поэтому Скорбияру приходилось тащить нас обоих) и многозначительно молчал. Впрочем, я тоже. Что говорить, совершенно не представляла.
– Переходами пользоваться не будем, – неожиданно сказал Скорбияр, и я вздрогнула.
Задумалась. Виктория Алексеевна, прием, в облаках потом летать!
Скорбияр нахмурился:
– Он сказал что-то страшное?
Ты глянь, какой лапочка! Неужто обо мне беспокоится? Или же о планах, которые могут накрыться медным тазом, учуди я что-то не то?
– Непонятное, – буркнула я, решив, что формулировка достаточно обтекаемая, но не хамская. – Слушай, спасибо, конечно, но… Куда ты меня несешь?
Скорбияр рассмеялся. Чем ввел меня в полный ступор. Кажется, его весьма позабавило, хотя ничего смешного я не видела.
– Куда? К себе в спальню, разумеется!
Оторопев от такого заявления, я даже не сразу нашлась что возразить. Шарик покосился на меня, давая понять, что в спальню к Скорбияру нам бы нежелательно. Совсем нежелательно! Во время этих раздумий я непростительно проморгала дорогу и пришла в себя только тогда, когда Скорбияр миновал узкий темный коридорчик и принялся подниматься по крутой винтовой лестнице.
Ну надо же! До этого мы только и делали, что спускались!
– В спальню рано, – безапелляционно заявила я. – Мне нужно… э… побыть одной, прежде…
М-да, глупее я, кажется, ничего выдумать не могла. Что-то теряю сноровку.
– Прежде чем что? – невинно улыбнулся он.
– Прежде чем она примет самое важное решение в своей жизни, – брякнул Шарик, за что тут же захотелось огреть его по голове.
Скорбияр усмехнулся, однако ничего не сказал. Видимо, для нарвийских барышень свадьба и есть самое важное решение, потому что никакой подозрительности в темных глазах не промелькнуло.
Я сделала глубокий вдох, отгоняя нахально подобравшуюся панику. Так, спокойно! Сейчас выкрутимся. Наверное…
– Что, – неожиданно продолжил Шарик, – замужество – это разве не серьезно?
Вид у него был откровенно воинственный, отчего Скорбияр едва сдерживал улыбку, а я скрипела зубами.
– Конечно-конечно, вы люди и все такое, – продолжал разглагольствовать шаркань. – Но ведь женщины – существа трепетные. И не важно, к какому виду они принадлежат!
Я прищурилась. Прибью. А потом заморю голодом. Вот даже пусть не надеется, что поделюсь с ним последней булочкой!
– Я прав? – спросил тем временем Шарик, глядя исключительно на Скорбияра.
– Разумеется, – кивнул тот и остановился.
Я мигом насторожилась. Вдруг надоело тащить и сейчас отпустит? Кто знает, что у этих нарвийцев на уме! Биться многострадальным задом об пол очень не хотелось.
– Закрой глаза, – сказал Скорбияр и прижал покрепче. – Я передумал, лучше все же переход.
– Какой ты переменчивый, – заметила я, но глаза закрыла.
Голова все равно пошла кругом, на миг показалось, что я зависла в пространстве. Из груди вырвался тяжкий выдох, однако тут же все прошло.
– Да, я такой, – ни капельки не смутившись, ответил Скорбияр.
Оглядевшись, я поняла, что принесли меня в ту же комнату, из которой уводила Кара. Ага, значит, хоть капелька благородства в этом мужике есть. А вот ехидства – целый океан.
Он осторожно усадил меня на кровать и молча сел рядом. Шарик шустро отполз в сторонку и спрятался за подушку. Мое настроение он всегда чувствовал на раз, поэтому прекрасно понимал, что стоит только закончить нам со Скорбияром, и его (не Скорбияра – Шарика) будут бить. Причем больно.
– Что он тебе сказал? – тихо спросил Скорбияр.
Я задумчиво посмотрела на свои руки. Вот ведь настырный. В голове же, словно специально, царила пустота. Требовалось во что бы то ни стало встретиться с Валерьяном еще раз. И с Елизаром. Иначе будут блуждания слепцов в темной комнате. Впрочем, в светлой не лучше.
– Я скажу, – медленно произнесла я, – но попозже. Не каждый день мне предсказывают будущее.
Скорбияр озадаченно глянул:
– У дхайи нет пророков?
Есть, дорогуша. Только обычно это по большей части мошенники. А те, кто и впрямь может заглянуть за завесу будущего, не особо афишируют свои умения.
– Очень мало, – выкрутилась я. – Обычным людям до них не достучаться.
Упоминание про «обычных» Скорбияру не понравилось. Он нехотя поднялся с кровати:
– Наш уговор в силе.
Не спрашивал – утверждал.
Ну и черт с тобой! Дай только сообразить, что да как, будет тебе и свадьба, и пир, и брачная ночь, и… Однако Скорбияр выжидающе смотрел на меня и пришлось кивнуть, подтверждая.
– В силе, в силе, – пробормотала я.
– А соперник вас не смущает? – неожиданно не вовремя очнулся Шарик.
Мне поплохело. Стиснув кулаки, медленно обернулась. Увидела лишь скользнувший под подушку хвост. И так не знаю, куда деваться, этот еще масла в огонь подливает!
– С ним мы разберемся, – неожиданно ледяным голосом сказал Скорбияр.