Пока я возвращалась в прежнее положение, его уже и след простыл, только громко хлопнула дверь.
Это меня несколько озадачило. Надо же, как близко к сердцу принял! Хотя если это грозит его планам, то неудивительно. Впрочем, думать о Скорбияре было некогда. Я мигом влезла на кровать и сунула руки под подушку, хватая Шарика.
– А-а-а-а! Спасите, помогите, убивают! – заверещал он, пытаясь вырваться из моей железной хватки.
– Обязательно, – кровожадно пообещала я и потрясла его. – Ты, паразит, с какого перепугу такую ахинею нес?
– А что оставалось делать? – вдруг возмутился он. – Если ты молчишь дура дурой и хлопаешь ресницами?
– Я?!
От оскорбительного заявления я даже разжала пальцы. Шарик этим воспользовался и быстро-быстро уполз под кровать.
– Ты, – уверенно донеслось уже оттуда.
Спустившись на пол, я собралась было лезть за проклятым змеем, однако взгляд внезапно упал на крышку сундука. На ней аккуратной стопочкой лежали мои вещи. Те самые, в которых я пронеслась по тоннелю, а потом оставила в купальне. Не веря своим глазам, я подошла к сундуку и взяла платье. Надо же, чистое и залатанное. Вот же расстарался кто-то, я-то думала, что выкинут с глаз долой.
Внезапно что-то звякнуло об пол. Опустив глаза, увидела поблескивавшую серебром бляшку. Положила платье, присела и, взяв бляшку, принялась крутить и внимательно рассматривать.
– Что там? – подал голос Шарик. Вылезать не стал, видимо, решил подождать, пока я остыну.
Символы на бляшке показались смутно знакомыми. Я провела большим пальцем, чувствуя бугорки и впадинки неведомых букв. Кожу кольнуло, внутри вдруг стало невероятно горячо. Перед глазами словно сверкнула молния.
Соинга! Это она мне тогда вручила эту бляшку, когда делала странное предупреждение. Я несколько растерянно посмотрела по сторонам. Черт, не просто же так она мне ее дала! Надо как-то воспользоваться. Только как?
В голову пришла мысль принять облик Шестопалой, но я тут же засомневалась в верности этого решения. Если тут все шастают туда-сюда, то не хватало еще показаться в своем магическом облике, который неплохо было бы оставить как козырь.
– Сувенир от шакарки, – буркнула я, понимая, что на Шарика злиться бессмысленно. Он как шкодливый кот – обладает исключительно своим пониманием происходящего и считает, что всегда поступает правильно.
Шаркань деловито подполз ко мне и задумчиво посмотрел на бляшку.
– Знаешь, – неожиданно тихо начал он, – пока мы с Йалкой шатались по магазинчикам со всякими вкусняшками, я заметил, что на груди многих женщин висят ожерелья из таких штуковин. Одна прямо вообще была увешена, как елка.
Я слушала, затаив дыхание. Нет, все же определенно нельзя дуться на Шарика. При всей своей безалаберности шаркань крайне полезное существо в хозяйстве!
– Когда я все-таки не выдержал и спросил Йалку, зачем так много, она рассмеялась и пояснила, что есть у них эти… как их… разгадывающие сны. И каждую такую бляшечку они заряжают огроменной силой. И потом этими штуками можно пользоваться как магическими амулетами.
Я глубоко вздохнула. Звучит красиво, только где бы еще взять инструкцию по использованию? Несколько секунд поколебавшись, решила все же рискнуть.
– Шарик, будь другом, постой на страже. Если кто зайдет – вопи.
– А что ты задумала? – подозрительно прищурился он.
– Попробую расколоть этот орешек. – Я помахала бляшкой перед носом Шарика. – Но для этого придется менять облик.
Шаркань не возражал и резво пополз к двери. Авантюры он уважал, поэтому задавать лишних вопросов не стал.
Я некоторое время глубоко дышала, прикрыв глаза. Изгнать мечущиеся мысли. Вдох-выдох. Нужно успокоиться, хорошенько настроиться, взять в руки бляшку.
Внутри стало горячо, а тело окутало приятное тепло. Я приоткрыла глаза. Радужное мерцание на кончиках пальцев невольно вызвало улыбку. Сознание пребывало в какой-то умиротворенности, покое и тихой радости. Боже, оказывается, я очень скучала по своей шестопалой оболочке.
Я погладила бляшку подушечкой радужного пальца. Ну давай, милая, покажи свои тайны. Особо, конечно, ни на что не надеялась, но вдруг хоть что-то да получится?
Первые секунды все было по-прежнему. Но потом комнату начал заволакивать серебристый туман. Мягко и аккуратно, словно оборачивая дорогую елочную игрушку в вату. Сердце бешено заколотилось, но я лишь крепче сжала бляшку. Не дрейфить, Виктория Алексеевна! Вызвалась узнавать тайны мира Коловрата – вперед!
Шарик у двери тихо ойкнул. Но страха в его голосе не было, значит, можно «творить» дальше.
Туман тем временем становился все гуще и плотнее. Сворачивался вокруг меня гигантской серебряной змеей: обвивал щиколотки, полз к талии, поднялся почти до шеи. На коже выступили мелкие капельки воды, словно эта змея только что вышла из огромного озера и теперь перенесла влагу на меня. Сквозь плотную туманную завесу уже было ничего не разглядеть.
– Я ждала тебя, – неожиданно прозвучал грудной женский голос.
Вздрогнув, я быстро закрутила головой в поисках источника звука. В ответ донесся мягкий низкий смех. До меня дошло, что голос идет не извне, а изнутри. Точно так же, как в том странном месте, куда меня перенес Скорбияр.
Меня обдало волной эмоций: нетерпение, неуверенность, желание, страстное ожидание и надежда. Последнее – самое сильное.
– Кто ты? – шепнула я.
– Ты меня видела. – В голове прозвенел золотистый смех. – Верни мне янтарь-сердце.
Я похолодела. Неужто сама Саргум Гаятх? Взяла и решила заговорить со мной? Или у богинь такие причуды – общаться с дхайями? Да еще и говорит не «бурштын», а «янтарь». Явно подобрала слово из моего времени.
– Я бы рада, – буркнула я. – Только… э… видите ли, понятия не имею, где эта самая сфера. Подскажите хоть, куда идти, уже легче будет.
Саргум Гаятх на миг задумалась. Однако мне могло и показаться.
– Подумай, Вика, – вкрадчиво прозвучал ее голос. – Где ты еще не была?
Я впала в ступор. Но потом мысли оформились в цепочку: Фалрьян’Ола, Ирий, Нарвь. Остается только Туа-Атла-Ка. Страна воды и какие-то врата, которым нельзя дать раскрыться. Получается, надо вляпаться еще в нее, чтобы полностью ощутить весь букет прекрасностей? Эх…
– Понятно. А что мне за это будет?
Конечно, с богинями так не разговаривают, но мне уже откровенно надоело, что приходится помогать всем безвозмездно. И вообще… Могла б Саргум Гаятх достать эту сферу – не говорила бы со мной.
Она только рассмеялась:
– И чего же ты хочешь?
Я задумалась. То, что домой, – это само собой разумеется. Однако, возможно, есть что-то еще?
– Ну, ты подумай, – проворковала Саргум Гаятх.
Серебристый туман вмиг рассеялся, я почувствовала неимоверную слабость. Голова закружилась, пришлось глубоко вдохнуть и опереться рукой на пол.
– Вика, Вика, – пробился сквозь пелену сумбурных мыслей и ощущений встревоженный голос Шарика. – Я слышу шаги! Сюда идут!
Мотнув головой, я сдавленно застонала, вернув себе человеческое тело. Ощущение, что долгое время была на шумной гулянке, а теперь оказалась в тихом местечке. Не буду больше говорить с богами. И кого там еще нелегкая принесла?
Услышав скрип открываемой двери, я проворно сунула бляшку в сундук. Мало ли. Потом, наплевав на свое плачевное состояние, уселась на краешек кровати.
На пороге появилась Кара. Не успела я спросить, чем обязана, как она, радостно взвизгнув, бросилась мне на шею:
– Ой, Вика, я только что узнала! Поздравляю! Я так рада за тебя! У тебя будет два мужа! Это такое счастье!
Оторопев от таких известий, я на миг замерла. Подняла ошалевшие глаза и уставилась на улыбающуюся девушку:
– У меня будет два… кого?
Глава 21Два мужа, один брак
Выпутаться из ее внезапно крепких объятий оказалось не так легко. И только неожиданно треснувшая ткань многострадального платья заставила Кару отпрянуть и округлить глаза.
– Что это такое? – спросила она шепотом.
– Отвратительное качество, – буркнула я, убирая упавшие на лицо волосы и оглядывая себя.
Ну конечно, на этот раз порвалось прямо на груди. Может, это такой фасон специальный, рассчитанный на приемы у мужчин? У царя в том числе, он тоже как-никак мужского пола.
Кара почему-то смутилась, но ничего не сказала. Ладно, не до этого сейчас. Я подозрительно посмотрела на нее:
– Давай-ка с самого начала. Два мужа – это как? В Нарви это считается нормальным?
Кара хихикнула и сложила руки на коленях. Вид при этом у нее был какой-то заговорщицкий и озорной.
– Ну, это не так часто встречается, но никто осуждать не будет. К тому же ты дхайя, хороша собой, умна, полезна для государства – неудивительно, что видные мужи захотели связать с тобой свои судьбы.
Что ж, Кара ни слова не сказала про неземную любовь. Это хорошо. Дает надежду и понимание. Никто не будет врать о чувствах и о чем-то прекрасном, прикрывая свои низменные потребности. Впрочем, чувства… о чем это я вообще?
– Ясно, – пробормотала я. – Но скажи, откуда ты знаешь? Или тут принято говорить всем, кроме невесты?
Такое положение дел мне совсем не нравилось, но пока приходилось работать с тем, что есть. Шарик осторожно взобрался на кровать и пристроился рядом с Карой. Судя по шарканьей морде, ситуация ему тоже была не по нраву.
– Ну… – Девушка несколько растерялась. – Я узнала это от брата.
Хм, то есть брат нормально реагирует. У них тут атрофированная ревность, что ли? Хотя нет, опять бред, Виктория Алексеевна, несешь. Ревность – это когда есть любовь. Ну или хотя бы страсть. Тут же – голый расчет. Видимо, покумекали они со Скорбиярушкой и пришли к выводу, что, чем драться за новоприбывшую бабу с секретом, лучше по-братски ее поделить. Никому не обидно, а баба, напуганная такой прытью, не будет сильно выпендриваться. Наверное.
– Слушай, мне с Радиставом надо парой словечек перекинуться, – медленно начала я.