– У нас все рядом, подменить хочешь?
– Хочу, и так подменю, что кое-кому мало не покажется.
– Александр, ты в каком звании?
– До твоего еще не дорос, но надежда есть, – засмеялся тот. Слушай, какая у вас здесь замечательная компания, жалко, что мы с мамой далеко отсюда живем.
– Знаешь, Анна Сергеевна как-то сказала, мы все давно уже одна семья, и Саша с Марией Ильиничной тоже наши. А своих мы не бросаем и не сдаем. Я вроде и недавно со всеми познакомился, но, кажется, что знаю их всю жизнь. Если бы не они, не ты, не знаю, чтобы сейчас делал.
– А почему Федор не приехал?
– Они с Крысенышем какую-то операцию проворачивают в Ракитовке.
– Тот такой же умный, как и Крыся?
– А то, мне часа полтора назад Федор звонил.
И Комаров пересказал Громову, как Крысь строил собачат. Тот так хохотал, что на них начали оглядываться прохожие.
Выйдя из магазина, Александр распрощался с Борисом и вернулся назад. Посидев еще немного у Гели, он поднялся в квартиру Анны Сергеевны.
– Саша, проходи, занимай Димочкину комнату, я думаю, тебе здесь будет удобно. А мы с девочкой, пожалуй, пойдем спать, день сегодня был такой длинный и беспокойный. Крыся, ты чего топчешься? Не хочешь уходить?
Но та молчала и смотрела, задрав голову, на Громова.
– Все, Саша, ты сердце ее покорил навсегда. Попрощайся с ней, а то от неразделенной любви она будет бродить по дому как одинокая гармонь.
Тот подхватил собачку на руки, – Крысяка, я тоже в тебя влюбился с первого взгляда. А хочешь посидеть со мной, пока я буду делать запись на кассете? Анна Сергеевна, можно?
Та засмеялась, – делайте, что хотите. Избаловали мы ее, она уже строит не только собачат, но и всех нас.
Федору снилась Варя, которая жарко дышала ему в лицо и целовала. Он улыбался и пытался ее обнять, но рука все время проваливалась в пустоту. Наконец, он дотянулся до тела жены и подскочил. Рядом сидел Крысь и лизал его в нос.
– Что, пора вставать? Собачата на месте? А знаешь, Крысеныш, мне Варька снилась, ох и соскучился я по ней.
Лейтенант открыл ворота, возле которых уже стояли собаки.
– Заходим и аккуратно размещаемся в машине. Пятеро – на заднее сидение, трое на пол, двое впереди. Крысь, садись ко мне на колени, ну, бойцы, поехали. Операция под кодовым названием «Гуси-лебеди» начинается.
Не успел Федор подъехать к дому Матрены Степановны, как она вышла из калитки. А мы тебя с Катериной уже ждем, заходи.
– Сейчас, только место для «Нивы» подыщу.
– Чрез два дома слева – переулочек, туда и сверни.
Лейтенант поставил машину и, приказав собакам молчать, вернулся назад.
– Ну, как вы, готовы к приему гостей? – обратился к сестрам, войдя в дом.
– Всех предупредили, обо всем рассказали. Лизкин внук нашел баллончик неподалеку от их двора. Хочешь, пойдем к ним сейчас, тут недалеко.
Лейтенант взял фонарь и в сопровождении помощниц и примкнувшего к ним гордого Петьки отыскал находку, и положил ее в полиэтиленовый пакет.
– Федя, а если сегодня воры не появятся? – спросила Екатерина Ивановна.
– Значит, будем их ждать завтра, только думается мне, что они все-таки сегодня должны приехать. Так что будьте готовы.
Он вернулся к машине.
– Ну, бойцы, и псиной от вас прет, придется проветривать. Крысь, ты им скажи, чтобы в следующий раз перед операцией душ принимали, а то они мне всю машину провоняют.
В ожидании чужаков Федор задремал, как, впрочем, и вся собачья команда. Когда затявкал Крысь, все встрепенулись. Лейтенант вышел и выглянул из-за угла. Светлая «Нива» проехала вперед и неподалеку от них остановилась. Когда распахнулись ее передние дверцы, он скомандовал, – вперед!
Собаки окружили машину и залаяли так, что проснулись даже те, кто засыпал со стаканом самогона в руке. Дома засветились, народ повыскакивал и загалдел.
– Крысь, назад, – крикнул Федор и завел мотор. Когда собаки попрыгали, он выехал из переулка и включил сирену. «Нива» резко развернулась и помчалась назад.
– Лети, лети, смотри не споткнись, номер твой я срисовал, хотя он может быть и фальшивым. Но об этом мы узнаем завтра. Крысь, я выйду, народ успокою. А ты присмотри за тем, чтобы бойцы не высовывались и не лаяли.
Лейтенант пошел навстречу жителям хутора.
– Федор, ты чего же их не догоняешь, – закричала Екатерина Ивановна, – уйдут ведь.
– Спокойно, никуда они не денутся. Номер машины я запомнил, а предъявить мне им нечего. Они же ничего не сделали.
– Так надо было их ловить, когда они птицу крадут, – сказал мужчина в телогрейке и домашних тапочках
Федор вздохнул, – а чего ж сам не ловил, когда они твоих курей воровали?
– Дык…
– Дорогие мои хуторяне, ваши куры-гуси целы? Вот и хорошо, в ближайшее время к вам никто не сунется, а как разыскать и наказать преступников, то уже моя забота. Всем спокойной ночи.
Лейтенант сел в машину и повернулся назад. Ну что, бойцы, объявляю вам всем благодарность за успешно проведенную операцию. Собаки вразнобой полаяли. Крысь, тебе надо с ними поработать, порепетировать, чтобы они отвечали дружно и весело. Завтра с утра приходите за наградой.
Федора разбудил дружный лай собак.
– Крысь, поднимайся, бойцы за наградой явились. Он открыл калитку, заходите и стройтесь. Собаки встали в ряд.
– Мальчик, ты пока с ними пообщайся, разбери ход операции, отметь лучших, а я пока им завтрак приготовлю.
Выглянув во двор, он чуть не подавился от смеха. Крысь, не торопясь, прохаживался перед строем и что-то тявкал, остальные молча слушали.
Разыскав десять старых мисок, Федор положил в каждую по изрядному ломтю хлеба с маслом, по куску колбасы и, слегка поколебавшись, добавил сыра.
– Надеюсь, доброту мою оценят.
Он вынес еду и поставил ее перед каждой дворнягой.
– Крысь, командуй, только пусть не чавкают, их надо приучать к культурному поеданию пищи. Если кому мало, будет добавка.
Пес сердито тявкнул.
– Считаешь, что без добавки обойдутся? – тебе виднее, экономный ты наш.
Когда миски опустели и где-то даже заблестели, лейтенант спросил, – бойцы, наградой довольны?
Те дружно полаяли.
– Надеюсь, не жалуются, что мало. Крысь, предупреди команду, чтобы завтра никто никуда не разбегался, возможно, им придется участвовать в общественной акции. Вернувшись в дом, он позвонил своему другу и наставнику.
– Михаил Петрович, вы сейчас не очень заняты? Посоветоваться надо бы, сможете подойти на опорный пункт? Так я буду ждать. Крысь, я – на службу, ты остаешься на хозяйстве. За котенком последи, чтобы он меньше гойдал по дому. Чувствую, наплачемся мы с ним, не в Арни он пошел, а в свою мамашку-хулиганку. В полдень вернусь, вместе пообедаем.
Пес недовольно фыркнул.
– Не возмущайся, я сказал, ты сделал. Разбаловала тебя Варюха, она, между прочим, сегодня снова на операции. Скорей бы заканчивали, да она возвращалась, плохо мне без нее, – пожаловался Федор. Крысь подбежал к машине, в которую садился лейтенант.
– Что? – нагнулся он к собачке, с собой не возьму, даже не проси.
Но Крысь подпрыгнул, лизнул в нос и посеменил назад.
– Подлиза, у Крыськи научился, а может, ты подлиз? – засмеялся Федор и поехал.
Михаил Петрович его уже ждал на крыльце.
– Я слыхал, ты ночью в Горячем был?
– Вот деревня, все про всех знают, а слухи распространяются со скоростью света.
– Так моя агентура тоже работает, – улыбнулся Петрович. Рассказывай, как все прошло.
Когда лейтенант закончил, бывший участковый задумался. Дохлое дело, Федор, не справимся мы с тобой вдвоем. Вчера они были на одном хуторе, завтра будут на другом. А помогать нам никто не станет, кому в райотделе охота с курами да утками разбираться. Там своих дел хватает. Ты сам-то как мыслишь?
– Я тоже так думаю, но есть у меня одна идея, только вы не смейтесь. Когда лейтенант высказал свои предложения, Петрович рассмеялся, – ну ты и закрутил. Это ж надо такое придумать. А знаешь, может что-то и выгорит. Как у того петуха, который бежал за курицей и думал, – не догоню, так хоть согреюсь. Вот и мы с тобой, если не накажем, так хоть нервы им потреплем.
– Петрович, а с точки закона, как, – без последствий?
– Давай рассуждать логически, это не митинг, а пикет, причем молчаливый. Разрешения на него брать не надо. Бузотеров наших поймать будет трудно, если кого и задержат, то пусть допрашивают, все равно ни словечка не услышат.
Оба дружно расхохотались.
– Ты Федор, не светись, деревенские сами все обскажут. Надо только красиво и крупно написать фломастером. У тебя, как с почерком?
– Не очень.
– У меня тоже.
– Может, Татьяну Сергеевну, учительницу попросим. Она уже выздоровела, время у нее свободное есть, думаю, поможет. И человек надежный, не будет зря болтать.
– Только поначалу, федор, заедем ко мне домой, возьмем фломастеры и бумагу поищем.
– Петрович, вы что, решили рисованием заняться?
– Да нет, это внуки у меня были, от них осталось. Старший в художественной школе учится, его очень там хвалят. А малой следом за ним все разрисовывает, в том числе и обои.
Татьяна Сергеевна, узнав о необычной просьбе, рассмеялась.
– Конечно, помогу, я еще дырочки шилом проколю и тесемочки протяну, чтоб удобно было.
Усаживаясь в «Ниву», Петрович заметил, – сказано, женщина, и про дырки придумала, и про веревочки, а мы даже не догадались. Ты мне, Федор, скажи, как ты умудрился на хуторе такой собачий концерт устроить, что всех на уши поднял?
– Очень просто, сделал магнитофонную запись и врубил на полную катушку.
– Ну да, сегодня с утра артистов кормил, а завтра у них очередная гастроль.
– Петрович, у меня нет слов.
– Зато у меня есть, – респект тебе, Федор, и уважуха. Хороший ты парень, и главное – креативный.
Лейтенант расхохотался.
– Откуда такие слова?
– От внуков. Ленька как налопается домашних пирожков, так и кричит, – баба Катя, респект тебе, а второй добавляет – и уважуха. Главное выучил это слово, так четко произносит. В этот раз, когда приезжали, малой подходит и говорит, – деда, ты совсем не кре… кретивный, ты джинсов не носишь. Видал, какие нынче дети пошли, на лету все хватают. Вы с Варей, когда потомством обзаведетесь? Чего тянете?