Можно ли повредить будущее?
Пока я витаю в облаках, Рамзи что-то говорит.
– …давай. Деньги у меня есть.
Норман Два-ребёнка втягивает живот, чтобы пропустить нас, а потом идёт в магазин за нами следом – убедиться, что мы ничего не своруем.
Рамзи уверенно улыбается. Он важно подходит к лотерейной стойке, где нужно взять карточку и записать на ней затупившимся карандашиком, висящим на верёвочке, выбранные номера. Практически единственный звук в магазине – это жужжание небольших камер над нашими головами – ещё одна Норманова мера против воровства.
Рамзи вручает карточку вместе с двухфунтовой монетой хмурящемуся Норману – тот должен сунуть карточку в устройство и дать Рамзи настоящий билет.
– Чего это? – хрипит Норман. Он тоже в маске и перчатках.
– Я бы хотел купить билет Ньюкаслского Джекпота, пожалуйста, сэр! – говорит Рамзи.
«Сэр»! Я нервничаю, но мне отчего-то становится смешно. Я кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы не начать хихикать.
– Ты что, издеваэшься надо мной? Тебе сколько лет, сопляк?
– Эм… эм… – Рамзи пытается найти правильный ответ.
– Я жду. Ты в каком году родился, э? – И, не успевает Рамзи ответить, как Норман продолжает: – Тебе нэт шестнадцати, э? Тебе должно быть шестнадцать, чтобы покупать лотерейку. Давай, дальше вэшай мне лапшу на уши. Хорошая лапша, вкусная.
«Хорошая лапша» меня добивает. Я просто хрюкаю от смеха, и Норман обращает свой гнев на меня.
– О, ты думаешь, это смэшно, ха-ха, маленькая мисси, э? Приходить сюда, издеваться над бедным Сандживом, ага? Когда мы вот-вот умрём от трэклятого собачьего мора, а? Посмотрим, кто тогда будет смеяться, э? Когда ты будэшь лежать и помирать, уже не посмеёшься, ха-ха-ха, э? А ну кыш! Валите отсюда и не возвращайтэсь, пока вам шестнадцать не исполнится, если доживёте. – Он начинает выходить из-за прилавка, и мы улепётываем через дверь и несёмся по улице.
Оказавшись на безопасном расстоянии, мы оглядываемся – Норман занял свою прежнюю позицию, сверля нас взглядом и охраняя свой магазин от потенциальных покупателей.
Я начинаю смеяться.
– Блин, Рамзи! Вот и весь ответ! Придётся просто проверить номера без билета. Фиг нам, а не миллион! – Я ещё немного посмеиваюсь и повторяю, передразнивая акцент Нормана Два-ребёнка: – «Хорошая лапша, вкусная!»
Тут я замечаю, что Рамзи не спешит присоединиться. Он бледен и разочарованно смотрит на меня, прищурившись. Мы останавливаемся.
– Эм… всё нормально, Рамз? – Я никогда не видела, чтобы он казался таким опустошённым, таким… маленьким. Он как будто и правда съёжился, а глаза у него блестят, словно он смаргивает слёзы.
– Ушам своим не верю. Ты так говоришь «Фиг нам, а не миллион!», будто это ерунда какая-то. Ну, может для тебя это и ерунда, Джорджи Сантос, которая живёт в своём переделанном фермерском доме с богатым папой и…
– Эй, он не богатый, Рамзи. Он…
– Когда тебе в последний раз говорили, что ты не сможешь даже поехать на автобусе, потому что у вас нет денег? Может, ты живёшь в малюсенькой гнилой квартире и ложишься спать голодной, чтобы твоим младшим братьям досталось больше еды? Может, ты…
– Рамзи, прости меня. Ты никогда не говорил!
– Конечно, я никогда не говорил. Что я должен сказать? «Привет, я Рамзи из бедной семьи – дашь мне немного денег? Посмотри на меня: я мальчик, которому приходится носить школьную форму в день без формы, потому что у меня нет денег на пожертвование». На родине? На родине у нас было полно денег. Мой папа работал инженером. Теперь он водит грузовик – если удаётся, но он того и гляди потеряет и эту работу, потому что с этим будет справляться какой-нибудь дурацкий дрон.
– Я знаю, Рамзи.
– Ничего ты не знаешь, Джорджи. Ты такая же, как все. Всё у тебя перед глазами, но ты ничего не видишь. А теперь шанс выиграть миллион фунтов выскальзывает у меня из-под носа, а ты такая «Хей-хо, да и пофиг!» Пофиг? – Он взмахивает руками от отвращения и уходит прочь.
– Постой! – говорю я, но он не останавливается, так что я бегу следом. – А как насчёт твоей тётушки Нуш? Она может купить билет.
– Ну да, так она и разбежалась, ага? – Голос Рамзи пропитан горечью и сарказмом. – По мнению тётушки Нуш, если она купит лотерейный билет, то отправится прямиком в ад за азартные игры. Я, вероятно, отправлюсь туда же, просто за то, что попрошу её, и вдобавок за то, что исписал всю свою школьную футболку, которая должна была перейти к моему младшему брату. Без шансов.
– А твой папа?
– Он не такой суровый, как тётушка Нуш, но… не вариант. И он всё равно до выходных не вернётся. И вообще – как насчёт твоего папы? – Он выкрикивает эти слова через плечо и яростно шагает прочь.
Я знала, что он спросит. Дело в том, что, учитывая, как папа отнёсся к нашим приключениям в куполе, я не могу представить, что он пойдёт на такое. Мне же придётся просить его купить мне лотерейный билет, потому что я увидела номера, когда была в будущем в лаборатории доктора Преториус, и это ни к чему хорошему не приведёт.
Рамзи вглядывается в море, стискивая рукой ржавые железные перила. Я вижу, как трясутся его плечи: он плачет, и первая моя мысль – подойти и утешить его, но потом я вспоминаю постер с Собачьими Мудростями.
Если у кого-то плохой день, молчи, сядь рядом и нежно ткни его носом.
Каким бы плохим ни был день у Рамзи, я знаю, что ему бы не захотелось, чтобы я нежно тыкала его носом. Но остальное я сделать могу. Я сажусь на скамейку неподалёку и ничего не говорю.
В конце концов он подходит и садится со мной рядом. Мы смотрим, как над морем кружат чайки.
Мы должны купить лотерейный билет. Но как?
И тут мне приходит одна мысль.
Глава 43
– Давайте проясним, – говорит Клем. – Если я куплю вам лотерейный билет на ваши деньги, мне достанется половина того, что мы выиграем? – Он лежит на спине под автодомом, и я разговариваю скорее с его ногами.
– Точно, – говорю я. – Просто подпиши здесь.
Этот «контракт» составил Рамзи. Скопировал откуда-то с Интернета, добавил фразы вроде «исходя из вышесказанного» и «невзирая на» и распечатал, выбрав шрифт с завитушками. Он сделал это быстро, но всё равно не хотел, чтобы я заходила к нему в квартиру, так что я подождала снаружи, весьма довольная, что мне не придётся сталкиваться с тётушкой Нуш.
Для предъявления по месту требования
Я, нижеподписавшийся,
настоящим торжественно клянусь отдать половину моего выигрыша мистеру Рамзи Рахману в случае, если я выиграю в лотерее Ньюкаслский Джекпот. Нахожусь в здравом уме, невзирая на вышесказанное. Исходя из вышеперечисленного, силой, данной мне, в том случае, если я не выиграю ничего,
я совершенно ничего не должен Рамзи Рахману.
Подписано в _____ день _____ месяца 20__ года от рождества Христова.
–
Клем выползает из-под фургона, чтобы посмотреть на контракт Рамзи. Он поправляет очки и с сомнением кривит губы.
– И это всё потому, что вы думаете, будто увидели номера, когда играли в дурацкую игру той ненормальной? Мы же, кажется, сошлись на том, что это бред сивой кобылы?
– Слушай, Клем. Я знаю, звучит не очень правдоподобно. Но, ну… учитывая, какой кругом бардак, это хоть какая-то надежда, а? И если номера правильные, в выигрыше будут все. Если нет – никто ничего не потеряет. И мы дадим тебе деньги на билет.
Я должна говорить убедительно. Клем достаёт из кармана комбинезона телефон.
– Мы можем сделать это прямо здесь, – говорит он. – Я могу загрузить приложение Ньюкаслского Джекпота и купить билет онлайн. У тебя деньги с собой, Рамзи?
– Нет! – возражаю я. – Нужен билет. Именно билет.
– Почему?
– Потому что он был куплен в магазине Нормана Два-ребёнка. Я… я видела, как он говорил об этом. Когда я, эм… была в будущем. Если сделать это как-то по-другому, то, эм… – Конечно, на самом деле я не знаю, что будет, если сделать это по-другому.
Клем фыркает.
– Что? Это пробьёт дыру в пространственно-временном континууме? – Он машет руками и делает испуганный голос. – Ох, Доктор, помоги мне, ТАРДИС вот-вот взорвётся! Вы двое психи, вы в курсе? А теперь, если хотите помочь – марш оттирать ржавчину вон с того бампера. Если нет – проваливайте. Я занят. – Он суёт телефон обратно в карман и возвращается к автодому.
– Клемент, пожалуйста, выслушай, – говорит Рамзи, называя Клема полным именем, чтобы подчеркнуть важность своих слов. Звучит странно, но это привлекает его внимание. – Взгляни на это.
Теперь Рамзи достаёт свой телефон и открывает видео, снятое в зале управления доктора Преториус, где я стою перед магазином Нормана Два-ребёнка.
Клем внимательно смотрит и одобрительно хмурится.
– Это, – говорит он таким тоном, будто разбирается, – выглядит как очень продвинутая 3D-графика. И ты там была? Впечатляет. – Потом добавляет: – Постой-ка. – Он внимательно смотрит на экран телефона Рамзи. – Я знаю, кто это. – Он указывает на кого-то из людей, разговаривавших с Норманом Два-ребёнка. – Это Анна Хеннесси. Мы с ней вместе учились. Она этим летом проходит журналистскую практику в «Вечерней Хронике». Мы можем всё выяснить прямо сейчас.
Анна Хеннесси. Старшая сестра Сасс.
Клем набирает на своём телефоне цифры и прикладывает его к уху.
Когда брат заговаривает, его голос делается на октаву ниже. Уморительно. Он как будто простужен, но, видимо, это его специальный голос для разговоров с девочками.
– Приве-е-ет! Анна. Ага! Это Клем… Клемент Сантос? Из школы… ага, этот… Слушай, у меня будет глупый вопрос, не пойми меня неправильно… нет, нет, нет, я не об этом, слушай… На своей стажировке ты когда-нибудь говорила с тем типом, который держит магазин на углу Марин-Драйв? Или-или-или тебя кто-нибудь просил притвориться, что ты берёшь у него интервью…? [