ные меры, которые собаки применяют к собственным щенкам. Насколько я могу судить, собаки так поступают только тогда, когда так или иначе их щенки недостаточно послушны или, другими словами, претендуют на более высокий статус. Когда собака хочет дисциплинировать своих щенков, она обнажает передние зубы до десен и сильно ударяет щенка боковой стороной длинного клыка, часто сопровождая удар коротким, но устрашающим рычанием. Все это происходит очень быстро и, конечно же, для испуганных людей-наблюдателей выглядит как ужасный укус, особенно если собака таким образом воспитывает человеческого ребенка. Однако это, повторяю, не укус, и на коже детей от такого удара никогда не остается следов.
В отличие от коричнево-белого хаски, большинство собак учатся признавать высокий статус своих владельцев очень рано, еще в щенячьем возрасте. Однажды это спасло жизнь маленькому йоркширскому терьеру, который в клетчатой куртке и сапожках, с лентой на голове прогуливался на поводке мимо моего дома. Я как раз собиралась в поездку, а мои собаки стояли на тротуаре, готовые запрыгнуть в машину, когда, к моему ужасу, они бросились вдогонку за этим малышом. Что еще хуже, вместо того, чтобы остановиться на некотором расстоянии от йорка, как это делают собаки при встрече с другой собакой, они рванули прямо к нему, словно он был кошкой или кроликом.
Я закричала, хозяин йорка тоже крикнул предостерегающе. Сам терьерчик завизжал и перекатился на спину. Это остановило моих собак на полпути. Они внезапно замерли и уставились вниз на неподвижное маленькое существо у своих лап, которое, зажав хвост между ног, в ужасе смотрело на них снизу вверх, бесконтрольно выпуская мочу. Что произошло? Увы, владелец йорка слегка сбрызнул его одеколоном. Этот запах и его франтовской наряд так изменили песика, что мои собаки приняли его за какой-то другой вид. Вероятно, они не удосужились даже задаться вопросом, что это было; главным для них было то, что это была явно не собака, по их мнению. Этот маленький йорк спасся благодаря своей сообразительности, а не моим крикам. Перекатывание на спину, поджимание хвоста и мочеиспускание, словно он был маленьким щенком, и даже его визг вмиг показали, что это собака с очень низким статусом. Да, он очень вовремя успел предупредить мою свору хаски – прирожденных охотников.
Пока собаки с низким статусом знают и соблюдают свое место, им не нужно бояться нападения со стороны высокоранговых собак. Кроме того, уважительная демонстрация низкого ранга может гарантировать членство в группе собаке, которая была бы исключена, если бы она соперничала с высокопоставленными членами группы. Собаки любят, чтобы их общество было хорошо упорядочено, и с этой целью присваивают ранги, словно располагаясь на ступенях лестницы: самцы с одной стороны, самки – с другой. В некоторых собачьих сообществах система иерархии настолько охотно принимается, что трения наблюдаются очень редко. Это залог спокойствия и мира. Когда собаки знают, кто есть кто, они не устраивают драк.
ИДЕАЛЬНОГО социального равновесия достичь трудно. Это стало ясно нам и нашим собакам через год после рождения щенков Мэри, когда в нашей группе произошли серьезные изменения. Той весной хозяева Миши отдали его другим людям. Мы, конечно, хотели его оставить у себя, но некоторые из наших соседей были настолько яростно настроены против него, что мы не смогли этого сделать (к тому же закон был на их стороне). Вместо этого его владельцы нашли для него дом в другом штате, в сельской местности. Новые хозяева Миши хорошо относились к собакам, так что мы были уверены, что он счастлив, за исключением того, что пес скучал по своей семье. Да и его семья тосковала по нему. И он, и Мэри знали, что произошло что-то ужасно плохое, когда его хозяева пришли за ним в последний раз, так что Мэри изо всех сил пыталась последовать за Мишей. Когда ей не дали этого сделать, она бросилась к подоконнику и, стоя на задних лапах, смотрела, как Мишу заталкивают в машину. После этого Мэри неделями сидела у окна, высматривая и ожидая Мишу. Наконец она, должно быть, осознала, что он больше не придет. Что-то случилось с ней в этот момент. Собака впала в депрессию. Она двигалась медленнее, была менее отзывчива и довольно легко раздражалась из-за вещей, на которые раньше не обратила бы внимания. Она также проявляла меньше интереса к своим детям, хотя к тому времени они уже почти выросли.
Ее несчастье разбило мне сердце. Я стала давать ей шарик мороженого каждый вечер, примерно в то время, когда приходил Миша.
Она ненадолго оживлялась и ела мороженое (она его очень любила). Это помогало ей на короткое время. Но даже для собаки еда не работает как панацея. Мэри так и не оправилась от своей утраты, и хотя она не утратила своего места альфа-самки, она не проявляла никакой заинтересованности в установлении постоянной связи с другим самцом, хотя с годами к нам присоединилось несколько подходящих кобелей.
Той весной дочь Мэри по кличке Мойра уехала со своим хозяином – студентом, который жил в нашем доме. А брат-близнец Мойры, Зуи, уехал жить в семью брата моего мужа. Осенью того же года в нашем поле зрения появились маленькая сука динго по кличке Вива и взрослая сука хаски, которую звали Коки. Вива была такой маленькой, что я завернула ее в свою рубашку, чтобы она согрелась, кормила ее из детской бутылочки и помогала ей справлять нужду, поглаживая ее паховую область ватным шариком, как ее мать делала бы языком.
Коки была настоящей индейской собакой. Она родилась в индейской деревне на Аляске. Коки оказалась одним из самых умных существ, которых я когда-либо знала. Я хотела, чтобы она стала ведущим в собачьей упряжке, и она в совершенстве выполнила эту задачу, как только преодолела свои страхи. Очевидно, собачья жизнь была менее радужной в дальних северных деревнях: звук чего-нибудь, просвистевшего в воздухе, – веревки или, может быть, палки – превращал Коки в желе, так что она опускалась на землю, шерсть вставала дыбом, зубы стучали, в глазах плескался страх. Так же на нее действовал и мужской голос с пьяной интонацией.
Бедная собака так и не оправилась от ужасов жизни на Аляске, но усвоила, что в нашей собачьей упряжке никто не причинит ей вреда, даже если что-то пойдет не так, пока она будет ведущей и, следовательно, как бы ответственной. Коки была мне благодарна. Мы с ней на протяжении многих лет наслаждались ездой по зимним тропам.
Ей пришлось вливаться в собачий коллектив. Поначалу она попеременно то враждебно относилась к другим собакам, то боялась их, что, как мне показалось, много говорило о ее раннем опыте ездовой собаки. Мэри любила Коки не больше, чем Коки ее, и они набрасывались друг на друга при каждом удобном случае. Излишне говорить, что я пыталась держать этих двух самок отдельно, и в большинстве случаев мне это удавалось. Пока Коки бродила по моему кабинету и на переднем дворе, Мэри гуляла по кухне и на заднем дворе с другими собаками. У Коки была я, а у Мэри была стая. Когда мы катались на собачьих упряжках, Мэри оставалась дома или в машине (у нее болела лапа), а Коки вела за собой остальных. Итак, несмотря на то, что Коки в конце концов подружилась с другими собаками и стала вожаком в рабочее время, Мэри была настоящим, признанным вожаком – Собакой Номер Один среди всех самцов и самок, включая Коки, и все это знали.
Неудивительно, что господство Мэри над Коки означало не то, что она приняла Коки в группу, а скорее то, что у нее была власть отогнать Коки, и, таким образом, разделение двух сук по-прежнему было необходимо. Такое распределение позволяло обеим собакам мирно сосуществовать, когда у них началась течка.
Кто знает, отчего у собак начинается течка? Из-за длинных ночей и коротких дней? Из-за того что короткие дни становятся длиннее? Потому что у других собак началась течка? Из-за неизвестных феромонов? Как бы то ни было, собаки в группах склонны к одновременной овуляции (это замечается и у женщин). Среди моих собак процесс начинали, как правило, высокоранговые самки, и в том же году к ним присоединилась молоденькая динго Вива. Малыш мопс Бинго дал понять всем этим дамам, что готов стать их мужем, но ни одна из них не восприняла его всерьез.
Кто может размножаться в группе диких псовых? Конечно, только доминирующая пара, так как для того, чтобы вырастить всего один помет, требуются напряженные усилия всех членов стаи. Но если один из доминирующей пары отсутствует, что тогда? Если отсутствует самка, самец может спариться с одной из своих дочерей. Видимо, инцест между отцом и дочерью не кажется слишком предосудительным представителям семейства псовых. Но инцест между матерью и сыном – кажется, совсем другая история. По причинам, известным собакам, но не нам, многие собаки-матери не спариваются со своими сыновьями. И, конечно, Мэри не стала бы этого делать. Однако, как ни странно, табу, которое Мэри ощущала так сильно, не разделялось ее сыновьями, которые не стеснялись приближаться к ней. Оба кобеля продолжали приставать к ней и, наконец, стали очень настойчивы. Сьюсси даже однажды схватил Мэри за хвост и потащил к себе. Однако она не позволяла им и не поворачивалась к ним задом, чтобы они не застали ее врасплох. Вместо этого, когда они подходили слишком близко, Мэри поворачивалась к ним мордой, садилась и показывала зубы.
Коки и Вива, напротив, могли выбрать любого из самцов. Однако, как ни странно, ни одна из них не выказывала никаких признаков желания спариться с кем-либо. Насколько я могла видеть, они не оставляли меток, не демонстрировали свое желание и не приглашали никого. На взгляд человека, для этого не было очевидной причины. И все же я подозреваю, что Мэри каким-то непостижимым образом принуждала их. В дикой природе альфа-волчицы часто способны удерживать подчиненных самок от беременности исключительно силой своего характера: альфы не одобряют подчиненных, принимающих самцов, и подчиненные это знают.
Альфа-волчицы сообщают о своих чувствах, глядя на подчиненных самок, когда к ним приближаются самцы. Обычно одного взгляда достаточно, чтобы заставить подчиненных сесть. Похоже, именно это Мэри и делала с Коки и Вивой, которые, пока у них длилась течка, казались очень подавленными. Но я хотела, чтобы Коки повязали, потому что знала, что ее щенки будут очень хорошими ездовыми собаками. После того как я перевезла ее в такое место, где Мэри не могла знать, что та делает, я поместила ее вместе со Сьюсси.