Практически все животные, которые завязывают успешные связи, принадлежат к социальным видам. Поэтому могут дружить слоны и собаки, слоны и козы, собаки и кошки, кошки и кролики, собаки и попугаи и так далее. Обычно, но не всегда, они делают это тогда, когда лишены общества себе подобных. Однако им нужно с кем-то сблизиться, и поэтому они сближаются с теми, с кем могут.
Из всех этих видов собаки и их предки, волки, пожалуй, самые социальные. Они не только живут группами, но и рождаются группами. Даже в утробе матери они находятся близко друг к другу. Все волки живут группами, если могут, удерживая территории, охотясь на крупную дичь, воспитывая молодняк, защищаясь от других хищников. Когда члены стаи находятся далеко друг от друга – например, если охотятся порознь, – они часто поддерживают связь, устраивая перекличку. Волк в одиночку может испытывать значительные затруднения, он не в состоянии тащить крупных животных, как это может сделать стая. Он вынужден спать в одиночестве, что чревато опасностями.
Волчьи стаи часто довольно малы – в основном от шести до двенадцати особей. И в целом члены стаи считают себя единицей, которая очень отличается от любой другой. На самом деле присутствие другой стаи волков представляет угрозу. Новички могут сместить их. Собаки генетически настолько близки к волкам, что на самом деле являются разновидностью волков. Именно поэтому собаки стараются исключить незнакомцев. Мои собаки пытаются отогнать всех чужаков: проезжающих по дороге велосипедистов и бегунов, оленей и диких птиц в поле, машины, подъезжающие к въезду, – кого угодно. Мои собаки твердо убеждены, что это наше место, а другие – захватчики. Группа, состоящая из двух особей – собаки и человека, – нормально воспринимается собаками, и группа большего размера также приемлема; но в эту группу точно не войдут люди, живущие по соседству, или курьер, привезший вам заказ из интернет-магазина.
И люди, и собаки – чрезвычайно социальные виды. Тем не менее у общительных видов есть древние правила касательно статуса, которые могут включать жестокое обращение и изгнание. Я бы хотела вернуться к Вайолет и Мисти. Мисти была одной из четырех собак в нашем доме, когда она потеряла мою мать, а Вайолет была одной из шести собак, когда она потеряла Бинго. В глазах других собак обе обладали низким статусом, что значило бы, если бы они все еще были волками, что их связи с группой не были прочными. Подобно древним людям, отставшим от своей группы, которых были вынуждены оставить во время путешествия, обе собаки понимали опасность такой ситуации для себя. Но обеим удалось установить связи с кем-то более сильным: Мисти – с моей мамой, Вайолет – с Бинго. Обе собаки, конечно, были опечалены своей потерей, но также, как это им представлялось, они рухнули из безопасности своей надежной связи в абсолютную бездну. Их разрушила собственная глубокая неуверенность. Я не могу представить себе более показательного примера того, что значит быть социальным существом или насколько важна группа.
Подумайте об этом, когда будете ложиться спать. Ваша собака запрыгнет и разместится рядом с вами. Часто, когда собаки ложатся вместе, они прижимаются друг к другу. Таким образом, ваша собака может прижаться к вам, чтобы ощутить тепло вашего тела. Вы тоже можете почувствовать себя спокойнее. Сначала пес может положить голову рядом с вашей, но ночью он, вероятнее всего, повернется мордой в другую сторону. Почему? Потому что, если вы оба смотрите в одном направлении, что-то может подкрасться к вам сзади. По этой причине большинство групп социальных животных во время отдыха смотрят в разные стороны. Собака делает все возможное, чтобы защитить и себя, и вас.
Ее забота – часть большого богатства ваших отношений. Вы и она будете получать пользу от присутствия друг друга каждый день ее жизни. Вы будете учиться у нее так же, как она будет учиться у вас. Вы дадите ей пищу и кров, и она защитит вас от посторонних и незнакомцев. И если она спит на вашей кровати, вы оба будете спать спокойно. Эта книга и особенно это послесловие предназначено для людей, у которых есть такое единство с собаками. Такие люди не пройдут через врата, даже если они сделаны из золота и обозначены как врата рая, если их собаки не смогут пройти туда вместе с ними. И ни одна собака не отказалась бы сознательно от своего человека.
Мы не можем всегда чтить наши узы с собаками, поскольку другие трагедии, не только смерть, могут заставить нас разорвать их. Однажды мне пришлось усыпить собаку, которая вскоре после того, как я ее усыновила, укусила шестерых человек и проявляла опасную агрессию по отношению к маленьким детям, в том числе младенцам в колясках. В местном обществе защиты животных, где эта собака жила и была очень дружелюбной и исключительно умной, ее очень ценили, и меня попросили забрать ее. Находясь в своем загоне в приюте, эта собака кого-то укусила, что для собаки часто является смертным приговором, ведь пса, который кусается, нельзя предлагать в качестве обычного домашнего питомца. Люди в приюте не знали всей степени агрессивности этой собаки. Ее дважды забирали: первый раз люди, которые выпустили ее на улицу, второй раз люди, которые вернули ее в приют, но не указали в анкете об укусах – и укус в приюте мог быть случайным. Но она был такой исключительной собакой, и люди из приюта хотели ее спасти. Они знали, что у меня был опыт работы с собаками, что у меня были собаки той же породы, и что я успешно справилась с другими проблемными собаками. Поэтому они попросили меня посмотреть, что я могу с ней сделать.
Мне не повезло. Ее нападения, хотя и нечастые, были непредсказуемыми и происходили совершенно без предупреждения. Она была ласковой и послушной, когда люди приходили и уходили, и как будто все было хорошо, а потом вдруг – бац, и собака ни с того ни с сего вдруг кусала кого-то, причем молниеносно. Я отвезла ее в ветеринарную больницу Тафтса в Уолполе, штат Массачусетс, к очень известному ветеринарному врачу, специализирующемуся на коррекции поведения. Но после получаса общения с собакой врач сказал, что его тип агрессии не снижается и не поддается дрессировке. Единственное решение, предложенное доктором, заключалось в том, чтобы постоянно держать эту собаку под воздействием сильных транквилизаторов.
В приюте я подписала бумагу о том, что не буду передавать собаку кому-либо еще, но мне также сказали, что если я не смогу справиться с ней и вернуть ее, то ее обязательно усыпят, поскольку ее нельзя предлагать кому-то еще. Выбор был нелегким. Я выбрала усыпление. Я сделала это в офисе моего собственного замечательного ветеринара, которого эта собака знала и любила. Я не могла вернуть ее в приют. Она бы поняла, что это значит, и ее сердце разбилось бы. Я не хотела, чтобы ее последними переживаниями в жизни были разочарование и чувство покинутости. Пока мы с ветеринаром весело разговаривали, чтобы создать впечатление, что все в порядке, собака была спокойна и счастлива. Ей сделали инъекцию, от которой она мирно заснула, а затем сделали еще один укол, и она умерла без всякой боли. Несмотря на это, мой выбор никогда не переставал преследовать меня, тревожа мою совесть.
Она была блестяще умной собакой. Ничто не ускользало от нее. Когда я пошла в общество защиты животных, чтобы посмотреть на нее, я взяла ее на прогулку на поводке. Мы прошли через парковку, где стояло около тридцати машин. Когда мы проходили мимо моей машины, она внезапно остановилась, посмотрела на машину, а потом на меня: «Разве это не твоя? Мы едем?»
Как она узнала, что это моя машина? Возможно, у нас с машиной был общий характерный запах. Но каким бы ни был сигнал, она сразу его поняла. Это решило все. Я взяла эту собаку.
Она с трудом могла поверить своему счастью. Ей все в нас нравилось. Ей нравились другие собаки, нравилась еда, нравился дом, нравились люди, и больше всего ей нравились наши прогулки по полям. Она продиралась сквозь высокую траву с остальными собаками, бегающими вокруг нас, время от времени высоко подпрыгивая, чтобы заглянуть за траву и сориентироваться. Она была счастлива. Мне было очень нелегко расстаться с ней.
Иногда мне звонят женщины, часто в слезах, которых новые мужья или бойфренды просят отказаться от собаки. Мой совет этим женщинам всегда один и тот же: бросайте парня и оставляйте собаку, потому что никто не должен требовать такого от вас.
Но если вы один из тех новых мужей или бойфрендов, то вот что я вам скажу. Если вы бросите свою собаку у первых ворот с надписью «Рай», вы упустите особую радость общения. Вы, наверное, даже не уловили смысла истории с небесными вратами. Собака для вас – всего лишь раб, которого можно выбросить в любой момент. Наверное, уже поздно на это указывать, но это послесловие написано не для вас. Вы должны придерживаться своего собственного вида. Собаки – это не ваше.
И вот еще одна история напоследок. В бар заходит мужчина с лягушкой на плече. Бармен спрашивает: «Где ты это взял?» И лягушка отвечает: «В Нью-Джерси. Их там миллионы». Так что единомышленника вы всегда найдете.
Я в огромном долгу перед другими людьми за материал, изложенный в этой книге. Начало в виде благодарности своим сородичам напомнило бы, скажем, о работах по антропологии, в которых ученый с благодарностью признает помощь своих коллег и колониальных чиновников, но забывает поблагодарить людей, оказавших большую помощь в изучении, терпеливых жителей деревень, которые научили его, что говорить и делать, позволили ему увидеть свои церемонии и ответили на все его вопросы. Но я не хочу продолжать в этом духе.
Я знаю, кто помог мне больше всего. В моем случае это десять собак и динго, и поэтому я начну с благодарности им, особенно Мише, Мэри и Коки, а также Сьюсси, Фатиме и Виве.
Теперь, возможно, я все же похожа на начинающего антрополога. В реальной жизни в антропологии самые полезные люди часто происходят из крайних слоев социума. Это высокопоставленные шишки, потому что они начальники и без их содействия ничего не делается, и низкоранговые люди, потому что то, что их клеймит в их собственном обществе, не отмечается сторонним исследователем, который, будучи чужаком, дружит с ними без предрассудков. В обмен на признание и дружбу люди с низким рангом вознаграждают исследователя ценнейшей информацией. Интересно, что большинство людей, по-видимому, ведут себя так почти везде, по всему миру. Что еще интереснее, собаки тоже. Собаки высокого ранга могут монополизировать человека, отгоняя тех, кто ниже по социальному положению. Человек, в конце концов, – ценный товар, почти трофей. Между тем человек плохо приспособлен к различению рангов у собак и с такой же вероятностью подружится с собакой низкого ранга, как и с любой другой. Низки