Одной из первых вещей, которую я заметила, была система волчьих троп. Однажды, следуя по основной тропе с востока на запад, я наткнулась на что-то настолько незаметное и, казалось бы, тривиальное, что чуть не пропустила это: тропа превратилась в неглубокую канавку там, где она пересекала уступ скалы. То, что это волки протоптали канавку, не подлежало сомнению: след привел прямо ко входу в логово, и, следовательно, этим маршрутом вряд ли пользовались другие животные. Во всяком случае, других животных, которые могли бы оставить такой след, почти не было. Птицы, несколько видов насекомых, зайцы, лисы, лемминги и полевки – вот животные, кроме волков и северных оленей, которые живут в глубине этого полярного острова. Белые медведи и люди редко удаляются от побережья вглубь суши.
Однако более важным был тот факт, что ширина выступа вдоль вертикальной поверхности высокой скалы, поднимавшейся прямо из озера, составляла буквально десять сантиметров и тропа в этом месте была слишком узкой для меня или любого другого широкого животного, чтобы пройти по ней, не упав в ледяную воду. Таким образом, выступ был бы слишком узким для карибу. Кроме того, поскольку выступ был неровным, большая часть тропы была слегка затоплена водой. Сначала именно это поразило меня в ней. Я представила волка, бредущего по щиколотку в воде. Но постепенно до меня дошло истинное значение канавки, пока я не поняла, что, возможно, вижу одну из самых важных картин из всех, что когда-либо видела. На горе недалеко от моего дома тысячи туристов ходили по гранитной плите более века, не оставив на ней сколь-либо заметных следов. Сколько пройдет времени, прежде чем туристы в ботинках протопчут канавку? А что если тропинкой пользовались только волки? И всего пять или шесть волков каждый год? И использовали ее лишь несколько раз в неделю, причем только летом, а их лапы касаются камней только тогда, когда тропа и озеро свободны ото льда и снега? Сколько же времени ушло у волков на то, чтобы протоптать такое углубление?
Волки, несомненно, обитали на этом холме издревле. Сколько? Тысячи лет? Давным-давно большие белые волки переселились на Баффин с материка. Они стали родоначальниками островного подвида – новой расы мелких белых волков. Неужели первые поселенцы нашли этот холм и расположились на нем? Возможно. Год за годом волки ходили к холму одной и той же дорогой, потому что это был лучший маршрут, самый легкий путь, который, насколько это возможно, огибал болота, пересекая хребты в самых низких точках. Каждое уточнение маршрута экономило энергию. Но почему именно этот холм был таким желанным, что волки ходили к нему достаточно долго, чтобы протоптать канавку в скале? И кем были эти волки?
На самом деле на том холме было все, что только может пожелать волк для логова. Он был расположен примерно на полпути между летними и зимними пастбищами стада карибу. Таким образом, логово всегда находилось в пределах нескольких дней пути от гарантированной добычи. Весной, когда рождались щенки и их мать оставалась в логове, чтобы кормить и греть их, карибу в сопровождении оленят проходили прямо мимо холма по пути на свое летнее пастбище. А осенью, когда малыши превращались в неуклюжих подростков с волчьим аппетитом и им нужно было больше еды, чем когда-либо прежде, но они еще не могли помочь с охотой, откормленные к зиме олени снова мигрировали прямо мимо логова, возвращаясь к своим местам отела. Однако возможности для охоты были не единственными преимуществами этого холма. По-видимому, он образовался из отложений ледника, его почва была достаточно песчаной, чтобы копать, но в то же время достаточно твердой, чтобы сохранять форму, так что волки могли вырыть логово, которое не обрушилось бы на них.
Этот холм, расположенный в центре обширной котловины, был отличным наблюдательным пунктом. С него открывался 360-градусный обзор на многие километры во всех направлениях, а с южной стороны он был ограничен ручьем. Последнее было особенно важно не только потому, что волкам нужна вода для питья, но также и потому, что ручей служил естественной преградой. Ради их собственной безопасности щенки должны были оставаться в логове, но там становилось скучно, и они неизбежно попытались последовать за уходящими взрослыми сородичами. Естественно, взрослые не могли этого допустить, – щенки замедлили бы их и испортили бы охоту. Поэтому они уходили, перепрыгивая через ручей, который был таким широким и глубоким, что щенки не могли последовать за ними. Вода была такой холодной, что волчатам и думать нечего было о том, чтобы переплыть ручей. Вместо этого они стояли перед водным препятствием и тихо скулили, наблюдая за взрослыми, которые, разрываясь между родительским инстинктом и родительским же долгом, неохотно убегали прочь.
Таким образом, на вопрос, почему именно этот холм был выбран в качестве места для логова, ответить было легко. Любой волк хотел бы жить в таком месте.
Кем же были волки, жившие там, и почему именно они, а не какие-то другие волки, поселились в этой местности? Хорошо известно, что волки – территориальные животные, и свою территорию они ревностно защищают от чужаков. К тому же волки, как и большинство птиц и многие другие млекопитающие, по-видимому, предпочитают места обитания, которые занимали их предки. Но были ли нынешние обитатели логова потомками первых поселенцев? Могла ли одна и та же семья занимать логово на протяжении нескольких тысяч лет? Конечно, теоретически возможно все, но все же маловероятно, что этим логовом долгое время владели представители одной и той же семьи волков. Вероятно, это отличное место время от времени переходило из рук в руки.
Это логово напоминало средневековый замок, обитатели которого проводили большую часть времени в поисках пропитания, при этом всегда готовые дать отпор захватчикам.
Их право владения можно проследить глубоко в прошлое, до героического предка, построившего замок или отобравшего его у предыдущих обитателей. Владение передавалось от родителя к ребенку; первородство людей, в конце концов, – это не что иное, как предпочтение доминирующего ребенка. Чем чаще я задумывалась об этом, тем больше древняя землевладельческая знать Европы напоминала мне волков, с одной парой, доминирующими мужчиной и женщиной, владеющими территорией и замками на ней и охотящимися на оленей в своих угодьях. Доминирование и право владения, несомненно, были очень тесно связаны.
Это, очевидно, актуально для волков. Для них владение логовом имеет решающее значение, поскольку без укрытия стая распадется. Взрослым волкам логова не нужны; взрослые могут стойко выдержать тяжелые условия окружающей среды. Но детеныши – нет. Как и человеческие младенцы, волчата едва могут согреться, не говоря уже о том, чтобы выжить на открытом пространстве в условиях арктической зимы. Более того, поскольку волки должны быть почти взрослыми, чтобы иметь хоть какую-то надежду пережить первую зиму, они должны родиться как можно раньше, чтобы у них было время вырасти. Для этого волки спариваются в феврале, а щенки рождаются в марте, задолго до таяния снега. Логово невозможно вырыть в мерзлой земле, и поэтому пара волков без логова наверняка потеряет своих щенков из-за непогоды. И в любой группе волков, независимо от того, которая из самок беременная, доминирующая самка рожает в логове. Таким образом, владение и доминирование для волков – это сама жизнь, и собаки генетически помнят об этом и действуют соответственно. Воспоминания о прошлом отчасти объясняют, почему Миша любил кружить вокруг других собак.
Что касается волков, то вокруг их «усадьбы» лежала обширная и пустынная тундра, открытая всем ветрам. Ветер гнал облака или трепал волчью шкуру, но не издавал ни звука. В этой тишине, под ослепительным арктическим солнцем пятеро взрослых волков умело и со знанием дела выполняли свои обязанности. Они были настолько закалены тяжелыми условиями жизни и настолько привыкли друг к другу, что общались редко, если вообще общались. Среди этих одиноких тружеников не было проявлений доминирования – как и во всех близких семьях, они хорошо знали, кто есть кто, не напоминая об этом друг другу.
И вообще, как и в трудолюбивой фермерской семье или одинокой группе охотников-собирателей, у этих волков было слишком мало времени на что-либо, кроме добывания средств к существованию в беспощадном мире. Бродя поодиночке или парами, четверо из них почти всегда охотились где-то далеко, в то время как пятый оставался в логове присмотреть за выводком, часто настолько уставший, что все время спал высоко на выступе, вне доступа надоедливых щенков. Какое-то время толстолапые волчата пытались добраться до няньки, но в конце концов сдавались и замолкали, поняв, что все ушли и нянька не будет с ними играть.
Но не стоит забывать и о внешнем мире: как только охотник возвращался с едой, щенки выбегали и толпились вокруг него. Вернувшийся волк быстро опускал голову, выгибал спину, напрягал мышцы живота и отрыгивал груду тщательно пережеванного мяса, которое щенки моментально съедали, буквально за пару секунд. Потом они бросались вслед удаляющемуся сородичу, плача, толкаясь и умоляя о добавке. Один или два раза за время моего наблюдения мать щенков, которая была самой высокоранговой самкой, давала детям добавки, отрыгивая вторую кучку, уже поменьше. Возможно, это была еда, которую она планировала оставить себе.
Обычно после выдачи порции пищи прибывший охотник просто менялся местами с дежурной нянькой. Он сворачивался на выступе вне досягаемости щенков, а бывшая нянька потягивалась и встряхивалась, поводила носом по сторонам, мочилась и испражнялась, делала глоток воды из ближайшего ручья и стояла минуту или две, задумавшись. Вероятно, этот волк пытался выбрать направление. Рано или поздно он выбирал одну из тропинок и брел поначалу медленно, как будто его разум был отягощен грандиозностью предстоящей задачи, а затем постепенно набирал темп, как бы смирившись со своей работой, и, наконец, переходил на деловую размашистую рысь волка, которому предстоит далекий путь, волка, который снова собирается сделать все возможное, чтобы щенки были накормлены. К тому времени новая нянька, изможденная, уже спала крепким сном. Спала она до тех пор, пока другой волк не возвращался с охоты, чтобы заменить ее. Поскольку в середине лета солнце на Баффиновой Земле никогда не заходит з