Но коты, видимо, презирали служанку. Шли недели, она убирала тела стольких крыс, что перестала плакать. Она вздыхала и убирала, и во всем Таллите так делали мужчины, женщины и дети. То, что сначала пугало, стало привычным, как вынос мусора или уборка в хлеву. Аурек ухмылялся сестре каждый раз, когда поступали новые жалобы королю, но король серьезно воспринимал слово дочери. Если Аурелия сказала, что природа все решит, то так и будет.
Он посоветовал всем купить кота. Он заставил писцов издать его указы, чтобы еду убирали, как только заканчивали ее есть, хранили в сундуках и ящиках, а не на полках и в мешках. Он потребовал все дыры и трещины в стенах заделать. Животных и скот кормили под присмотром, и еду сразу убирали. Он хотел показать крысам, что их не ждали, что им нужно вернуться туда, откуда они пришли.
Крысы наглели, голодая. Когда мешки с зерном, что они могли есть, исчезли, они начали прогрызать дыры в сундуках. Когда их начали вешать на веревках, они взялись за скот, кусали куриц и уток, ягнят и щенят. Их попытки выжить делали их беспощадными, пока одним утром король не проснулся от криков сына, что крыса укусила за щеку одного из его внебрачных детей.
Это было последней каплей. Король не тревожился из-за нападений на еду, но разозлился из-за атаки на его сокровища, а это сделали крысы, укусив детей, чья кровь, возможно, делала золото.
Аурек на это и рассчитывал.
Король отчитал Аурелию за то, что она не предупредила его о таком. Аурелия в слезах испытывала угрызения совести. Она сказала, что если бы знала о таком, то сразу согласилась бы с Ауреком.
Это радовало принца, который всегда обижался на сестру за то, что ей достается больше любви отца. Хотя в детстве они были близки, у них была зловещая связь двойняшек, они могли говорить без слов, знать, где другой, чувствовать боль, как свою, после смерти матери Аурек решил, что сестра — помеха для любви отца к нему, а тут он должен был победить.
— Мы уничтожим их всех, — прорычал Аурек.
Придворные склонили головы. Аурелия молчала, а Аурек думал, что это из-за того, что она ошиблась, была поражена. Он позволил себе улыбнуться своей победе.
Месяц спустя Аурек и его команда убийц крыс убили шестнадцать крыс, коты — в три раза больше. В то же время триста крыс рождало новые голодные рты, и каждая крыса приносила от семи до четырнадцати крысят. За пять недель выросли и они и сами начали рожать. Через полгода после того, как Аурек увидел впервые крысу на мосту из Башни Мира, в Таллите их стало в восемь раз больше, чем людей. Крысы открыто бегали по гардинам с золотыми шторами в замке. Крысы бегали по столам в главном зале во время пиров. Процветающий Таллит был раем: еда никогда не заканчивалась, и хищников было очень мало.
И когда одним утром король проснулся и понял, что на его груди ноготки не его умершей жены, а большой и наглой крысы, он решил, что хватит это терпеть. Он отбросил крысу и созвал совет, чтобы разобраться с этим.
Девушка, что лежала в постели Аурека в Башне Любви, пыталась прикрыться, когда в дверь постучали. Принц посмотрел на нее с отвращением. Он крикнул посланнику, что придет, и приказал ей продолжать.
Аурелия сидела у окна в Башне Мудрости и смотрела на море вдали. Она встала, услышав шаги на лестнице, открыла дверь, не дожидаясь стука. Она ждала этого и готовилась. У нее было плохое предчувствие, она ощущала что-то страшное, поглощающее впереди. Но было слишком поздно. Слишком поздно. Хотя она не могла понять, к чему это относится.
* * *
Они прибыли из-за моря. Прошло сорок дней и ночей, из них последние три была буря такой силы, что священник на борту благословлял всех моряков и пассажиров и предлагал им причастие, даже если они — особенно, если они — не верили. Или сжалились боги, или всем им повезло больше, чем другим, но буря прошла, корабль выровнял курс, и прекрасным летним утром крысолов и его дети оказались в порту Таллита.
Они являли собой живописную картину. Их кожа и глаза были темным шелком на фоне бархатной бледности королевской семьи Таллита. Они стояли, высокие и тонкие, их волосы были убраны назад, заплетены, подчеркивая их высокие скулы. Их глаза обрамляли густые темные ресницы, что задели брови, когда они широко открыли от потрясения глаза, услышав, что король предлагает им золото в обмен на работу. Их пухлые губы изогнулись, когда король созвал придворных и слуг к ним, и Аурек не мог отвести взгляда от этих губ на лице дочери крысолова.
Она точно была самой красивой девушкой, что он когда-либо видел, и от желания его желудок сжался, словно он проглотил живых угрей. Она смотрела в точку над его головой, а не покорно склоняла голову. Он скользил взглядом по ее телу, пока их отцы обсуждали цену спасения Таллита услугами крысолова. Он отмечал тени на ее руках, где были мышцы, гордо расправленные плечи. Она была достойна его внимания, его преследования. Он не знал, как долго крысолов будет делать работу, успеет ли он соблазнить ее.
Впервые в жизни он, глядя на ее упрямо поднятую голову, думал, сможет ли соблазнить ее. Пожелает ли она быть с ним.
— Нам не нужно ваше золото, — сказал крысолов ясно и четко. — Как и камни или дворцы. Мы богаты. Нам нужно мало.
— Тогда зачем вы пришли? — король не скрывал раздражения. — Или вы решили помочь по доброте душевной?
— Я сказал, что нам нужно мало, но мы не святые, — улыбнулся крысолов. — Есть то, чего у нас нет. Как и у вас, у меня два ребенка: сын и дочь, красивые и сильные. Я не могу отпустить их, пока не буду уверен, что они нашли себе равных. Особенно, дочь. Мужчина не может отдать свой драгоценный камень другому, пока не будет уверен, что этот парень сильнейший, самый смелый и лучший. Вы ведь чувствуете то же самое? Вы могли бы отдать дочь за кого-то, кого не видите достойным? — его слова эхом разносились по залу, король улыбался. Он понимал и оценивал. Все видели, что крысолов, несмотря на титул, был богатым и властным. И Аурелию можно было бы выдать за его сына. Сын крысолова не принц, а лорд, и король мог бы выделить им землю и настоять, чтобы пара с детьми и их потенциальными дарами осталась в замке.
Он взглянул на дочь, а та смотрела в пол, показывая покорность, а потом перевел взгляд на крысолова.
— Я хочу, чтобы дочь нашла мужа, что был бы достоин ее, чтобы она могла уважать его или даже любить, — сказал он.
Крысолов улыбнулся.
— Как я и сказал, сильнейшего, самого смелого и лучшего.
— Думаете, ваш сын такой?
— Да, — сказал крысолов. — Вы думаете о своем так?
Король кивнул.
— Тогда у нас есть связь, — улыбнулся крысолов. — Я избавлю вашу страну от крыс, а вы жените своего сына на моей дочери.
Король отклонил голову, собираясь кивнуть, но тут голос дочери крысолова разрушил чары, и он чуть не съехал по трону, кости от страха почти стали жидкими, он чуть не согласился на беду.
— Что? — сказала дочь крысолова.
— Что? — вяло повторил король.
Аурек молчал, в этот раз ему хватило разума молчать и смотреть, что будет дальше.
— Ты решил использовать меня как товар? — дочь крысолова смотрела пылающим взглядом на отца. — И продашь меня этой тряпке?
— Осторожнее со словами! — нарушил молчание Аурек, красные пятна расцвели на его щеках.
Дочь крысолова недовольно посмотрела на него, пугая и распаляя его одновременно.
— Я не монета, — сказала она, посмотрев на отца.
— Верно, не монета, — обрел голос король. — Женщина, на которой женится мой сын, будет королевой. Аурек — наследник престола Таллита. Он не может жениться на обычной женщине, хоть и милой, — добавил он, стараясь проявить уважение. — Я думал, вы хотите забрать мою дочь, и я бы согласился. И я даже позволил бы вашему сыну жить в замке как принцу, — король посмотрел на юношу.
— Нет, — сказал крысолов. — Мой сын обещан другой.
— Но вы сказали, что не позволите своим детям быть не с лучшими, — напомнил король.
— Так и есть. Он уже помолвлен с принцессой. Принцессой-ведьмой из северных земель.
— Если вы узнаете, какая Аурелия, ту принцессу просто высмеете, — сказал ему король. — Дары моей дочери лучше колдовства. Она может предложить кое-что лучше чар.
Аурелия, что до этого стояла у трона как статуя, ощутила комок в горле. Она взглянула на сына крысолова, но тот не поднимал голову. Она отметила, что дочь крысолов разглядывала комнату. Когда та посмотрела на Аурелию, она тут же перевела взгляд, словно та была лишь мебелью.
— Мой сын помолвлен, — продолжил крысолов, — на дочери великой волшебницы и королевы. Она не просто принцесса, в отличие от вашей дочери, хоть она и сильна, — он с уважением поклонился Аурелии.
— Даже так, — сказал король, — ваша дочь не может выйти за моего принца.
— Почему? — крысолов смотрел на короля.
— П-потому что… — запнулся король.
Крысолов вскинул бровь и ждал.
— Потому что я дочь крысолова, — голос девушки зазвенел по комнате. — Значит, я не достойна. Он отдал бы нам дочь, потому что ей не светит трон. Но его сын… С ним может быть только принцесса.
Король невольно расхохотался.
— Его жена не будет править с ним! Моя жена со мной не правила! Она будет рожать его детей, будущих правителей Таллита.
— И моя дочь не подойдет для этого? — тихо спросил крысолов. — Мой сын может подарить семя вашей дочери, но моя дочь не может получить и взрастить семя вашего сына? Где же логика?
— Это традиция, — заявил король. — Протокол и история. Мой сын должен быть с принцессой.
— Почему? — спросил крысолов. Все застыли.
«Почему?» — спросил себя Аурек. От его невесты не требовалось большого приданого, обещания мира или армии. Он сам мог предоставить это Таллиту. Он не хотел жениться на дочери крысолова — он вообще не хотел жениться — но он отмечал, что она была бы интереснее, как жена, ведь не была бы робкой и послушной.
«Почему?» — спросила себя Аурелия. Почему ее можно выдать как часть сделки, а Аурека так использовать нельзя? Потому что он наследник, а она нет? Или дело в чем-то более простом? Потому что она женщина. Да, иначе почему бы мужчины предлагали отдать дочерей, но придерживали сыновей. Она посмотрела на дочь крысолова и поняла, что та смотрит на нее. К удивлению Аурелии, она видела на ее лице жалость и серьезность. Они говорили безмолвно. Жалели друг друга.