— Говорят, будто у вас острый язык, мисс Таунзенд. Я ожидал нечто иное, чем просто формальный ответ.
— Не люблю разочаровывать, но наверняка вы слышали много банальностей о Лондоне в рассказах других туристов.
— Однако в ваших суждениях нет ничего банального. Тем более интересно, что вы думаете о моем кузене.
Кэрол старалась ничем не выказать то удивление, которое вызвал у нее этот откровенный вопрос, но, прежде чем успела ответить, Ярдли продолжил:
— Нет, нет! Я не мечтаю услышать сплетни о вашем опекуне! Что может быть проще, чем услышать сплетни об Эше?
— Не знаю, мистер Ярдли. — Кэролайн машинально двигалась, желая одного — чтобы танец поскорее закончился, прежде чем она устроит сцену. — Я не…
Рука, опустившаяся на плечо мистера Ярдли, прервала ее, но на этот раз прикосновение оказалось требовательным и без всякого оттенка рыцарства. За спиной Ярдли возвышался Эш Блэкуэлл, причем он явно с трудом сдерживал злость, от чего кровь в ней застыла. Облегчение, которое Кэрол ощутила при виде своего опекуна, немного потускнело из-за внезапного страха, что мистер Ярдли может не дожить до конца вечера.
Музыка умолкла, и, пока другие пары покидали центр зала или раздумывали, кого пригласить на следующий танец, эти трое стояли на крохотном островке посреди сверкающего моря разодетых гостей. Кэролайн в ожидании затаила дыхание, но Эш наконец нарушил молчание:
— Мисс Таунзенд обещала следующий танец мне, Ярдли.
Мистер Ярдли отошел, неловко поклонившись:
— Естественно.
Эш подошел к Кэролайн, не моргнув глазом, отодвинул Уинстона Ярдли и повел ее в центр зала.
— Мистер Блэкуэлл, я… — начала она, но Эш уже обнял ее за талию, и Кэролайн потеряла ход мыслей.
Затем музыка зазвучала снова, и она оказалась в кольце его сильных рук. Одна на всем белом свете, и рядом только Эш, который крепко держал ее. Кэрол забыла обо всех своих волнениях, о боязни наступить кому-то на ногу или перепутать па, потому что сейчас для нее существовали только глаза и руки Эша. Кэролайн ощущала себя легкой и грациозной, и вся ее решимость показать ему, что она практичная и независимая шапероне, испарилась.
Зал плыл перед ее глазами при каждом повороте вальса, и маленькая дистанция между ними наполнялась невыразимой энергией. Простой танец превращался в некую ощутимую связь между ними. Ритм его тела передавался ей, она ощущала через шелк юбок мгновенные прикосновения его сильных бедер, которые посылали жар ее бедрам и спине. Кэрол начала ощущать каждый вздох и каждый дюйм своей кожи.
— Я делаю что-то не так, мистер Блэкуэлл? — спросила она.
Эш покачал головой, но не ответил.
Кэролайн нервно надула губы, стараясь не обращать внимания на его прикосновения, которые так влияли на ее настроение.
— Я думала, вы не танцуете.
— И я разочаровал вас?
Наконец-то он улыбнулся, и Кэролайн изумилась силе этой улыбки. Ее колени тут же ослабли при виде блеска в его глазах.
— Разве я выгляжу разочарованной?
— Вы выглядите как женщина, которая мечтает о лучшем партнере.
Она почувствовала, что краснеет. «Мои чувства так очевидны? Он может прочитать их?»
— Надеюсь, что никого не обидела…
— Это невозможно, мисс Таунзенд. Скажите, вам понравился мистер Торн?
— Он очень милый.
Его глаза потемнели.
— А мистер Ярдли?
— Мистер Блэкуэлл, вы ревнуете?
— Нет. — Следующий поворот был быстрее, что заставило ее прижаться к нему. — Не к Ярдли. Но вы должны знать, что если я проиграю пари моему деду, то этот замечательный мистер Уинстон Ярдли займет мое место.
— Ярдли унаследует… если вы…
— Да.
Даже думать об этом было ужасно, и пальцы Кэрол задрожали. Она подозревала, что это пари подразумевало ужасные последствия, но никогда впрямую не спрашивала о них из страха, что это как-то повлияет на ее мнение. Внезапно все чувства Кэрол сконцентрировались на одном — огромной симпатии к Эшу. Какие бы грехи ни приписывали ему, будет несправедливо, если он потеряет свои права на наследство и все перейдет в руки человека, подобного Ярдли.
И Кэрол вдруг стало стыдно из-за своей роли шапероне в этой грустной игре. Кроме того, она прекрасно знала, что значит жить без средств, рассчитывая на чью-то милость.
Эш продолжил:
— Нет никакой разницы, мисс Таунзенд. Когда я был моложе, материальный мир казался сотканным из страсти: то одна женщина, то другая. Страсть как плащ, который защищает и отделяет тебя от всех темных сторон мира. И даже когда я узнал, что страсть вовсе не щит, я предпочел не меняться.
— А теперь?
— Я изменюсь, ибо сделал выбор, — мягко сказал Эш. — Не потому, что подчинился угрозам подпевал вроде Ярдли. — Эш сделал новый поворот. — Скажите мне, мисс Таунзенд, что вы имели в виду, когда сказали моим друзьям, будто не ищете мужа? Это действительно так?
— Да, мистер Блэкуэлл.
Эш покачал головой:
— Это слишком простой ответ. Я думал, большинство женщин считают, что брак — идеальное средство для достижения… счастья.
— А мужчины? Это существенно для их счастья? — спросила Кэрол, наслаждаясь развитием их тихой дискуссии не меньше, чем самим танцем. — Разве вы не думаете о браке, мистер Блэкуэлл?
— Не сейчас, но когда-нибудь женюсь, ибо должен по самым естественным причинам.
— И что это за причины? — спросила она.
— Обязанности, деньги, семья… Я уверен, мой дед уже подобрал для меня подходящую юную леди, которая займет свое место в Беллевуде, когда придет время.
— Значит, вы не хозяин собственной судьбы?
Улыбка, которую он подарил ей, сопровождалась грустным взглядом голубых глаз.
— А разве подобная участь не касается каждого?
— Вы так образно рассуждаете о страсти, мистер Блэкуэлл, и никогда не говорите о любви.
— Любовь — это большая опасность, мисс Таунзенд, она гораздо опаснее, чем страсть.
— Вы говорите это исходя из собственного опыта, или это циничная точка зрения мужчины, испытавшего слишком много подобных эмоций?
Эш покачал головой:
— Опыт — лучший учитель. Разве не так принято говорить?
— А вы… любили? — спросила она, внезапно отчаянно надеясь, что он скажет «нет», что ни одна другая женщина не была так близка с ним.
— Однажды…
— И?
— И этого вполне хватило. Я настроен на признания, Кэролайн. Я предпочитаю страсть. Это не причиняет боли.
«За исключением меня… Каждый раз ты прикасаешься ко мне, затем отталкиваешь меня».
— Хотя мне следует предупредить вас, что как ваш опекун, коим я являюсь в данный момент, я вообще отрицаю все безумия страсти, но у меня было видение… Я видел, как убиваю своего друга. Моего лучшего друга, которому я дозволил защищать мою собственную жизнь, но, видя вас танцующих вместе, разговаривающих и смеющихся…
Это было признание, которое привело Кэрол в полное смятение, сладкая сила его ревности была слишком новой для ее понимания. «Он шутит. Он говорит эти вещи, чтобы подразнить и помучить меня…»
Кэрол вспыхнула и улыбнулась:
— Слава Богу, что теперь мужчины в обыденной жизни не носят шпаги.
— Мне не потребовалась бы шпага, я думаю, что задушить Дариуса было бы вполне достаточно.
— Эш, — сказала Кэрол, его имя приятно ласкало ее губы. — Может быть, вам не стоит знакомить меня с вашими друзьями, если вы…
— Торн — хороший человек, он лучше, чем я. И если у меня остались хоть какие-то крохи приличий, мне следовало бы отойти в сторону и позволить…
Кэрол прервала его:
— Я не лошадь, чтобы передавать меня другому, мистер Блэкуэлл.
Эш снова закружил ее.
— Мы всегда должны спорить?
— Нет. — Она опустила руку, чтобы прикоснуться к его руке, — неосознанный жест комфорта и примирения. — Нет, не всегда.
А затем, когда музыка кончилась, Эш ушел, оставив ее одну в зале для танцев.
Глава 12
Много позже, уже ночью, Кэролайн направилась в комнату Эша, не в состоянии лечь спать, не поговорив с ним. На приеме он снова скрылся за стеной замкнутости, наблюдая, как она танцует с другими партнерами, пока Кэрол не убедилась, что сделала все возможное, чтобы нанести вред репутации своей страны, тем самым обеспечив войну. А затем он отправил ее домой под присмотром миссис Грантли, которая поручилась, что передаст Кэрол в надежные руки мистера Годвина.
Итак, Кэрол ждала, стоя у окна, когда вернется Эш. Она была настроена решительно и хотела поговорить с этим загадочным мужчиной, чтобы раз и навсегда покончить со всеми недоразумениями между ними.
«Зачем и дальше играть в кошки-мышки? Я честно скажу ему о своем истинном положении. И тогда он откажется от ухаживания, а мне больше не придется беспокоиться по поводу своей слабости, когда дело касается его шарма. Ни один мужчина его статуса не станет скучать в обществе школьной учительницы, и мы закончим зимний сезон без конфликтов».
Кэрол осторожно постучала в дверь и подождала, прежде чем войти.
— Извините за поздний визит, мистер Блэкуэлл, но я…
— Как… опять? — мягко простонал Эш, повернувшись к ней и расправляя плечи — настоящий Адонис в расстегнутой рубашке под шелковым халатом.
На нем все еще были вечерние брюки, из-под которых выглядывали босые, правильной формы, ступни. Каждый дюйм его тела вызывал в памяти образ рокового соблазнителя.
— Что ж, учтите, мисс Таунзенд, сегодня я не позволю вам уйти. Вы уже использовали все шансы невинного исчезновения.
Кэролайн колебалась в замешательстве. «Опять?» Он имеет в виду поцелуй? Или их спор? Невинное исчезновение?
— Я не приходила…
— Что вы хотите, мисс Таунзенд? — Эш налил себе бренди. — Хотите снова обречь меня на ночные мучения? Я должен признаться, что мое терпение исчерпано. Вы бросаете на меня строгие взгляды и читаете нотации о том, как следует вести себя добропорядочному джентльмену, а затем… являетесь в легком шелке, облегающем ваше соблазнительное тело, и притворяетесь, будто представления не имеете, как ваши глаза привлекают мужчин. — Эш поднес к губам тяжелый хрустальный бокал и сделал глоток. — Вы заставляете меня думать о таких вещах, о которых