Телефонный звонок раздался неожиданно. Звонил Борис. Я секунду колебалась: брать – не брать. Но решила, что увиливать от разговора глупо. Кто знает, может быть, сейчас самый подходящий момент. Из сумбурных, сбивчивых объяснений Бориса я поняла, что он остается в Твери. Неизвестно на сколько. Он открывает там магазин, и поэтому требуется его постоянное присутствие в городе. Так легче управлять делами. Немного замявшись, помедлив, словно скатывая с горы тяжелый камень, он выдал мне, что у него роман с одной женщиной. Все серьезно, и поэтому он звонит мне предупредить. Ну, чтобы я… Он замолчал, подыскивая слова. А я почувствовала внутреннее освобождение и ликование. Господи! Как же все удачно складывается! И мне не грозит никакое чувство вины по отношению к Борьке. Я чиста перед ним, как стеклышко. И это не я его бросила, а он меня. Господи! За что такое счастье?
– Боря! – пропела я. – Ты – супер.
– Не понял, – просопел Борис. – Ты о чем?
– О тебе! Желаю счастья во всех твоих начинаниях и в личной жизни. Вещи можешь забрать в любое время.
– Ну… пока.
– Пока! Пока!
Судя по озадаченному тону Борьки, он был сбит с толку. Уж больно я не походила на брошенную и оставленную. Мне стало смешно.
– Серьезный разговор? – спросил Андреев.
– Еще какой! – подтвердила я. – Самый что ни на есть серьезный.
По его губам скользнула улыбка, которая быстро исчезла.
Остальная часть дороги прошла в молчании.
В Алуште мы остановились возле магазина, торгующего компьютерами, и договорились с одним парнишкой о том, что он за тысячу рублей даст нам в аренду на два дня свою старенькую видеокамеру. Припарковав машину у гостиницы, мы поспешили в номер. Там никого не было.
– А где подруга? – поинтересовался Андреев.
– Познакомилась с парнем и крутит с ним амуры, – пояснила я.
– Дело хорошее. Девушка даром время не теряет.
Я раскрыла свой ноутбук и подсоединила к нему камеру. Сев рядом на кровать, мы поставили ноутбук на тумбочку и стали просматривать пленку.
На экране возник дом Паши. Рука невольно потянулась выключить компьютер и ничего больше не смотреть. Как бы почувствовав мое состояние, Андреев крепко сжал мою руку.
– Если не хочешь смотреть, иди на балкон. Я справлюсь один.
– Н-нет. – Его пожатие успокоило меня. – Со мной все в порядке. Ты не думай, я в обморок не упаду.
– Жаль! – улыбнулся он. – Я бы отнес тебя на кровать и поухаживал за тобой.
– Спасибо. – Мой голос неожиданно сел. Я вцепилась в его руку. Эти крупные шершавые пальцы казались мне единственной защитой от всего мира.
– Спасибо скажешь потом и в другом месте.
Я рассмеялась. Мне нравилось в нем то, что он мог любую проблему смикшировать до пустяка, в отличие от меня, легко поддающейся панике.
– Смотри! Это мы…
Кино началось с появления Андреева с Масей и меня, следовавшей за ними с чопорно-серьезным видом. Неужели я так глупо выглядела со стороны? Как старая дева, застигнутая за просмотром порнофильма.
– Возьми сигареты у меня в барсетке, – попросил Олег.
– Сей момент.
В коридоре я взяла с тумбочки барсетку и раскрыла ее. Полупустая пачка сигарет, портмоне. Повинуясь какому-то любопытству, я заглянула в него. Пачка долларов, кредитка и фотография блондинки с кудрявыми волосами и большими светлыми глазами. Она широко улыбается в объектив. Мое сердце заныло от ревности. Кто это? Его американская… подруга? Все произошло между нами так молниеносно, что мне даже в голову не пришло задать себе вопрос: а женат ли он? Есть ли у него постоянная женщина? Или он мужчина в активном поиске? Это открытие странным образом ошеломило меня. Женщина всегда хочет, чтобы мужчина принадлежал ей целиком и полностью, она хочет отсечь его прошлое и расписать его жизнь с того момента, когда появляется ГГ – Главная Героиня, то есть она. В личной жизни женщина как торпеда: она всегда готова рвануть вперед, отбросив старое. Мужчина же, как правило, не устремляется вперед, а разрастается вширь. Наподобие баньяна – из одного дерева вырастает целая маленькая рощица: здесь тебе и бывшие, и настоящие любовницы, подруги на одну ночь, случайные знакомые и старые однокашницы – и вся эта толпа прирастает с каждым годом, занимая все больше и больше внутреннего пространства.
Я захлопнула портмоне и вынула пачку сигарет. Я почувствовала себя ужасно несчастной.
– Что так долго? – спросил Андреев, когда я вернулась.
– Ходила в туалет.
– А… Давай продолжим просмотр.
– Давай, – без энтузиазма откликнулась я.
Камера тщательно фиксировала наше пребывание в доме. Она запечатлела все, что происходило в нем. Как мы ели шашлыки, как кетчуп чуть не брызнул мне на руку, как Мася сидела на коленях у Андреева и целовалась с ним. В другое время вид Маси заставил бы меня понервничать, но сейчас все мои мысли были поглощены блондинкой из портмоне. Я не могла выкинуть ее из головы.
Потом мы разбрелись по номерам.
– Смотри! – Андреев подался вперед, а я откинулась назад. Его затылок, футболка, прилипшая к спине, темные волосы – все было теперь не моим, а принадлежало той самой блондинке с белозубой улыбкой. Я сглотнула и с трудом заставила себя отвести взгляд от спины Андреева с намокшей от пота футболкой.
На экране было темно. Потом возникла полоска света, которая расширялась. Камера остановилась на Андрееве, стоявшем около убитых. На его лице застыло нахмуренное выражение. Он пробыл возле них недолго, потом отошел в тень и исчез из поля зрения камеры. И здесь появилась я. Около мертвых Паши и Маси, уткнувшейся ему в колени.
По моей спине прошла дрожь. Андреев глубоко затянулся и выпустил дым.
– Черт! – выругался он. – Не могу спокойно смотреть.
– Не смотри, – безразлично сказала я.
Он мельком посмотрел на меня и отвел глаза.
– Придется смотреть все подряд. Такое уж наше дело.
И он неожиданно поцеловал меня в щеку.
Это «наше» меня резануло. А как же блондинка?
Я заерзала. Какое-то время мы еще побыли в объективе камеры, потом нас засняли бегущими из дома. Судя по нашим лицам, могло сложиться впечатление, что мы только что сделали что-то противозаконное и теперь удираем от возмездия.
Андреев яростно потушил окурок в блюдце и посмотрел на меня.
– Ясно, что видеокамеры понатыканы в доме, как пчелы в улье или негры в Гарлеме. Эти отморозки потом сняли пленки с камер и смонтировали в одну. Получилась документальная фильма про нас.
Я молчала.
– Ну, что скажешь?
Я пожала плечами.
– Ничего.
– Ничего? – в его голосе прозвучало недоумение. – То есть как? Нам надо думать, как выпутаться из этого дерьма, а ты – ничего?
– Хорошо, я буду думать над этой головоломкой, но только в том случае, если ты объяснишь мне, чья фотография находится в твоем портмоне.
– Что? – По глазам Андреева было видно, что он не очень понял, о чем я его спрашиваю.
– Фотография девицы в твоем портмоне, – сказала я уже громче. – Я только что случайно увидела ее, когда доставала сигареты.
– Ты лазила в мой бумажник?
– Я же сказала – увидела случайно.
– Рассказывай кому-нибудь другому. И что ты там шарила?
– Ничего…
– Говори как есть.
Андреев с такой силой грохнул кулаком по тумбочке, что я удивилась, почему она не рассыпалась на кусочки.
– Ты что? Как ты могла?
– Я не сделала ничего особенного. Ты не рассказал мне о себе, я даже ничего не знаю о твоей жизни: женат ты или холостой.
– Могла бы спросить.
– Я думала…
– Ни хрена себе! Моя женщина проверяет меня и лазает по карманам! Вместо того, чтобы спросить все у меня и получить ответ.
Он вскочил с кровати и рывком распахнул дверь балкона, словно ему не хватало воздуха.
– Олег! Я… – В глубине души назревала паника. Я что-то здорово сделала не так. Не учла, не просчитала… Повела себя как дурочка: выплеснула эмоции ревнивой бабы, а о том, как поведет себя Андреич, не подумала. Если бы я хоть немного раскинула мозгами, то поняла бы, что Андреев не из тех, кто простит такой поступок. Я решила пойти на попятную.
– Прости. Я сглупила.
Он бросил на меня быстрый взгляд. Его молчание испугало меня.
– Ну… Андреич, – залепетала я. – Прости. – Я – идиотка. Настоящая идиотка. – Я встала с кровати и подошла к нему. – Я больше так не буду.
Он с силой, не говоря ни слова, саданул костяшками пальцев по косяку балконной двери и резко повернулся ко мне спиной.
Так же в гробовом молчании он отсоединил от ноутбука камеру с пленкой. На какую-то долю секунды он остановил на мне свой взгляд, словно запоминая или просто прощаясь, и быстрыми шагами вышел из номера, хлопнув дверью.
Все это произошло так быстро, что я не смогла по-настоящему испугаться. На меня напал столбняк, и даже звук хлопнувшей двери не вывел меня из оцепенения.
Я стояла около балкона, вцепившись руками в волосы, и напряженно смотрела перед собой. Потом меня дернуло. Я рванула на балкон и увидела Андреича, подходившего к машине.
Я перегнулась через перила.
– Андре-е-и-и-ч! Вернись! Я тебе все объясню.
Он даже не поднял голову и не остановился. Я смотрела, как отъезжает машина. Все плыло, дрожало, качалось у меня перед глазами. Слезы потекли ручьем, я чувствовала себя последней дурой и идиоткой. Я все испортила за один момент. Мне надо было промолчать и только потом аккуратно, осторожно расспросить об этой девушке. А я поперла, как танк. Напролом. И где моя элементарная женская мудрость?
В эту минуту мне хотелось себя убить…
Еще минуту назад он поцеловал меня. Я дотронулась до щеки. Горячая….
Хотелось напиться до беспамятства. Я подняла с пола пачку сигарет, которая слетела на пол от удара его кулака по тумбочке. В пачке оставалось четыре сигареты. Я опустилась на кровать и жадно, торопливо закурила, пытаясь справиться с душевной болью и смятением.
И что мне теперь делать?
Что?
Сквозь тяжелый беспокойный сон я почувствовала, как меня тормошат.