Я искоса посмотрела на Олега. Он ехал и смотрел на дорогу. Неожиданно он взглянул на меня и улыбнулся. И от этой улыбки у меня все перевернулось внутри, а на глазах выступили слезы. Я поняла, что, как бы я ни успокаивала себя, мне будет очень трудно расстаться с Олегом. Просто невозможно!
– Задумалась?
– Ага. Мысли так и лезут. Особенно в это время. Ранним утром, когда голова полусонная.
– Так ты не выспалась, бедная девочка? Может, развернемся и поедем обратно в город?
– Ни за что! Я втянула тебя в эту авантюру, я и буду отвечать!
– Мышонок, да ты еще и авантюристка!
– Еще какая! – подтвердила я. – Злостная и отчаянная.
Олег снял одну руку с руля и провел указательным пальцем по моей щеке. От этой ласки я заурчала.
– Как мне с тобой хорошо, Андреич!
Он улыбнулся.
– Умеешь ты польстить мужику.
Я чуть не обиделась.
– Андреич! Это чистая правда. Не подумай, что это – комплимент. Стала бы я к тебе подлизываться! Не такой у меня характер.
– Я уже понял это. Ты – моя женщина.
Внезапно мы замолчали, словно невольно перешагнули некую грань и теперь не знали, как реагировать на это. То ли остановиться у опасной черты, то ли идти дальше. Я едва слышно вздохнула.
– Скоро приедем?
Андреев откликнулся не сразу. Он как будто ждал от меня других слов. Не этих.
– Скоро…
Оставив машину, мы нашли уютную бухточку. Одна и та же мысль пришла нам в голову одновременно.
– Похожа на ту, в которой мы уже были…
– Дежавю! – воскликнула я.
– Сейчас проверим.
Я скинула с себя платье, кинулась в воду и сразу пожалела об этом. Вода была холодной.
Я выскочила на берег.
– Х-холодно! – У меня зуб на зуб не попадал.
– Сейчас согреешься… – Андреев провел руками по моему телу и остановился на бедрах. Его медленный томительный поцелуй сводил меня с ума. Я прильнула к нему. А его руки тем временем без остановок скользили вверх и вниз по моему телу, и вскоре мне стало тепло, а потом – жарко.
– Ну как? – шепнул он. – Согрелась?
– Ты же знаешь ответ…
Мы выбрали кусок ровной земли, Андреич расстелил футболку, и я легла на нее, глядя ему в глаза, потемневшие, горячие. Он навис надо мной. Его губы проложили влажную теплую дорожку между моих грудей к животу и вниз. Я застонала… Но он не торопился входить в меня. Наоборот, он словно раздразнивал мой сексуальный аппетит, оттягивая решающий момент. Мои соски напряглись, а тело выгнулось навстречу…
– Не торопись… Мы всегда торопились. Но не сегодня… не сейчас…
Мне оставалось только покориться ему, и я сделала это с радостью. Я отдавалась его рукам, губам, ласкам, которые распаляли и не давали возможности насытиться. В моем теле пульсировали, бились, жили пузырьки желания, которые в любой момент могли превратиться в одну кипящую лаву.
Я закусила губу.
Наверное, любовь – это запредельное слияние с другим человеком. Губы к губам, тело к телу…
И все-таки оргазм настиг меня внезапно. Вспышка пронзила тело, пальцы ног непроизвольно сжались. Какое-то время я лежала не шевелясь. А потом резко выдохнула:
– Андреич! Я никогда и ни с кем…
Он посмотрел на меня так, что я осеклась.
– Но это же правда. Клянусь!
Он поднялся и пошел к машине.
– Андреич! – упавшим голосом сказала я. – Ты куда?
Неужели я опять, как в том случае с фотографией, что-то сделала не так? Нужно было промолчать, остановиться. Мое признание могло напугать его. Мужчины жутко напрягаются, когда им говорят, что их любят и обожают. Я опять слишком разоткровенничалась, и сейчас он скажет, что нам нужно возвращаться в город. И наше утреннее свидание окажется последним…
Только теперь я поняла, что мне холодно. Я подняла голову. Андреич возвращался из машины с одеялом.
– Захватил перед нашим бегством. Знал, что понадобится.
Я рассмеялась.
– Андреич, я так тебя люблю! Даже если мы расстанемся, я буду любить тебя всегда.
Я чувствовала, как слезы стекают по моим щекам и смешиваются с соленой водой.
– А плакать-то зачем? – Он укрыл меня одеялом.
– Просто так. Нервы…
– И зачем нам расставаться?
– Я все понимаю, Андреич! Я не идиотка. У тебя в Америке налаженный бизнес, дела… – я запнулась, а потом продолжила: – Есть девушка. Я все понимаю и ничего не требую. Я благодарна тебе за все, Андреич.
– Та девушка – моя бывшая невеста. Джейн. Американка с русскими корнями. Ее родители эмигрировали в Америку, когда ей было пять лет. Она работала юристом в сфере недвижимости. Мы собирались пожениться. – Он замолчал. – Она погибла в горах, катаясь на горных лыжах. За две недели до нашей свадьбы. Я не хотел ее отпускать туда, но она поехала с родителями и младшим братом. Поэтому ее фото всегда со мной.
Я промолчала.
– Но это – прошлое, мышонок. Его нельзя отменить или забыть. А ты – настоящее. И будущее. Я что-нибудь обязательно придумаю, и мы будем вместе. Я уже думал перебраться сюда, в Россию.
– Здесь кризис, Андреич.
– Там тоже.
Мы рассмеялись.
– Главное – наша жизнь, а со всем остальным мы как-нибудь справимся.
Кому-то другому я могла бы не верить, но не Олегу. Он скажет, как припечатает. Так и будет. Он не трепач и не фуфло, и в этом я уже убедилась.
– Я тебе верю. – И я склонила голову ему на плечо.
В город мы возвратились к вечеру, когда тени стали длиннее и гуще, воздух – слаще, а закатные полосы – пронзительно-яркими, словно художник добавил в свою палитру двойную порцию краски.
В течение дня мы купались в море, дурачились, поели в двух придорожных ресторанчиках, успели съездить в Гурзуф и побродить по этому городу, покататься на водном велосипеде и спуститься на дно бухты с аквалангом.
Нас ждали, потому что едва мы вошли во двор, как толпа родственников обступила нас. Снова был ужин на открытом воздухе, долгие неспешные разговоры…
На следующий день с утра, после завтрака, мы с Андреичем вышли на улицу, чтобы пройтись по городу. И как только мы с ним остались наедине, я взяла его за руку.
– Ты знаешь, я никак не могу поверить, что клада не существует.
– Это и правда странно! – сразу откликнулся он. – Но ведь никто ничего не нашел!.. И о пещере Трех Монахов никто не слышал…
– Но не придумали же они все это! Какой смысл?
– Никакого. А может… – он остановился, – твоя бабушка пошутила? Разыграла отца, чтобы он вернулся к ней. Навестил родителей… Сделал первый шаг к примирению…
– Ты считаешь, это удачный предмет для шуток?
– Да… – Андреев потер подбородок. – Что-то не сходится.
– А если клад находится в другом месте? – предположила я.
– И в каком? У тебя есть версии?
– В том-то и дело, что никаких. Но вся эта история не дает мне покоя. Эти письма… такие искренние, взволнованные. Не могла бабка обманывать моего отца и водить его за нос. Да и сам он где-то же находил эти фигурки… Но где?
Мы забрели в маленький сквер и присели на скамейку.
– Сходить за водой? Пить хочется!
– Сходи.
Андреич ушел в палатку, а я снова стала перечитывать письма. За этим занятием меня и застал Олег.
– Все читаешь?
– Ага!
– И что? – спросил он, протягивая мне бутылку минералки.
– Вот здесь бабка пишет, что сама недавно проверяла клад. Значит, он существует и где-то находится.
– Слушай! – Андреич решительно взял у меня бутылку минералки и открыл ее складной открывалкой. – Тут двух мнений быть не может. Или мы признаем, что клад есть и это не мистификация, либо мы считаем, что это все блеф.
– Я склоняюсь к первой версии, – сказала я, отпивая прохладную воду из горлышка.
– Идет! Тогда нам надо напрячь мозговые извилины и подумать, где он еще может быть. Стоп, – Андреев поднес ко рту бутылку пива. – Твои родственники говорили, что в последние годы она плохо ходила. Как она могла пойти в горы?
Я посмотрела на дату письма.
– Да… это из области фантастики. Письмо написано за полгода до ее смерти. Тогда получается…
– Пещера Трех Монахов находится где-то рядом. Неподалеку от дома.
– Но этого не может быть! – энергично запротестовала я. – Никакой пещеры рядом с домом нет.
– А значит, это не пещера! А что-то другое!
– Как это? – не поняла я.
– Ну… – Олег отпил пива. – Это условность, метафора. Что-то, похожее на пещеру…
– А…
– Поняла теперь?
– Поняла, но так мы можем долго гадать…
– Долго! – подтвердил Андреев. – А что делать?
Два дня мы перебирали различные версии и предположения. Мы спорили до хрипоты и прочесали все вокруг в поисках объекта, похожего на пещеру Трех Монахов, но ничего, даже отдаленно ее напоминающего, не нашли…
К исходу второго дня, вечером, за ужином я обвела глазами двор, и словно что-то толкнуло меня в грудь. Я увидела то, чего не замечала раньше. Три кипариса во дворе и небольшой самодельный грот, сложенный из камней. Около него цветочная клумба.
– Слушай, Андреич! – зашептала я ему на ухо. – Похоже, я знаю, в каком именно месте нам надо заняться кладоискательством.
Я оказалась права. И там, под камнями грота, ночью мы с Андреевым обнаружили тот самый клад, который я тщетно пыталась найти на протяжении последнего времени. Он лежал в небольшом сундучке с несколькими отделениями. Я разделила клад на две части: одна из них состояла из археологических находок отца – бронзовых фигурок, древних украшений из золота – браслетов, колец, там же мне попались железный наконечник копья и несколько серебряных монет. Другая часть клада – фамильные драгоценности: жемчужные ожерелья, золотые браслеты с рубинами и изумрудами, кулоны с бриллиантами.
Археологические находки я собиралась передать в какой-нибудь музей, а остальное я аккуратно разделила на две части. Одну – взяла себе, другую – отдала родне.
– Тайник все время находился здесь, – пояснила я Андрееву перед нашим отъездом. – Об этом в письме и писала ему мать. В детстве он называл этот мини-грот пещерой Трех Монахов. Кипарисы и вправду напоминают монахов в капюшонах, стоит только внимательно вглядеться в них. Это был язык, понятный только им двоим, матери и сыну. Посторонний ничего бы не понял. Где-то в районе Южной Демерджи он находил эти древние предметы и потом складывал их во дворе дома. В грот. Заваливал камнями.