Наследники
Семь столетий не зная покоя,
Закипая кровавой волной,
Снова
Озеро бьётся Чудское
Под бронёю своей ледяной,
Словно ярость,
Закрытая в скры́не,
Что не может неволи сносить…
Всемогущее время доныне
Не смогло этот гнев погасить!
И не властно оно над тобою,
Ты паришь
У надзвёздных вершин,
Слава смертного русского боя,
Слава русских железных дружин!
Издалёка мы пра́отцев слышим:
То не льдины звенят, а мечи,
То на льду окровавленном, рыжем,
Принимают удар псковичи.
Ради родины,
Вольности ради,
Вскинув знамя крылатое ввысь,
Новгородские рати
У Вороньего Камня сошлись.
Крестоносная сволочь – ливонцы,
Вас стальные щиты не спасут,
Псам не видеть
Ни неба, ни солнца,
Не творить над селянами суд!
Жидковаты
Немецкие латы,
Под забралом
Расплющится лоб,
Если в русских руках узловатых
Развернулся дубовый ослоп!
Под ногами лежат полушубки,
Чтобы по́ льду
Лаптям не скользить,
Если дело доходит до рубки,
To в рубахах —
Сподручней разить!
И свистят топоры боевые,
Латы немцев
Трещат, как кора,
Их пластают удары кривые,
Прорубая с плеча до бедра.
По телам крестоносцев и чуди,
Выдыхая короткое «Хга!», —
Князя Невского конные люди
Настигают железом врага.
Тяжелы кистени новгородцев,
Точен стрел оперённых полёт,
Под «свиньёй» бронированной гнётся,
И звенит,
И ломается лёд.
Тонут рыцари вместе с конями
В прорву озера,
К чёрту, на дно!..
Даже русскому солнцу огнями
Просиять в этой тьме не дано!
На семь вёрст
Разметалися по́ льду
Иноземных пришельцев тела.
Имена их забыли геро́льды,
И земля прокляла их дела.
Только те,
Что победы искали
В треске копий,
мечей
и подков,
Гордой славой своей
Просверкали,
Словно молния,
На́ семь веков.
И под Псковом, и на Украине
В восемнадцатом славном году
Било мужества ваше,
Как ныне
Бьёт немецкую волчью орду!
Пусть всему на земле
Свои сроки.
Но и в дни семисотой весны,
Как наследие предков далёких,
Нам доро́ги победы ясны.
В Севастополе
И в Ленинграде,
На Тверских
И Смоленских полях
Те же грозные русские рати
Поднялись в беспощадных боях.
Сколько чёрного сброда
Легло там, —
Нам не время итог подводить;
Мы немецкими псами болота
До сих пор не устали гатить!
На далёкие ды́мы,
На запах
Горькой гари погубленных хат,
Как бессмертье
На Запад,
на Запад
Наши алые стяги летят.
В гулком пламени смертного боя
Сочлененьями танков хрустя,
Шаг за шагом,
Верста за верстою
Мы идём по немецким костям.
И могучая,
Древняя сила
Бьётся с нами
Бок о бок в ряду,
И разит этих псов,
Как разила
На Чудском окровавленном льду!
Смелее, товарищ!
Дай руку, товарищ! Сегодня великая дата.
От Чёрного моря до грозных твердынь Ленинграда —
Всё дальше на запад, всё гулче гремит канонада,
Всё ближе к захватчикам страшная наша расплата.
Отметим, товарищ, атаками день годовщины,
Телами бандитов устелим леса и лощины!
Пусть немки не молятся: к ним не вернутся мужчины, —
Их горе сгорбатит, и слёзы им выжгут морщины!
Товарищ! Пусть будут сердца наши к жалости тупы.
Запомни по сёлам печей обнажённые трубы,
С друзьями твоими спалённые немцами срубы,
На Псковском шоссе обгорелые детские трупы.
Запомни, товарищ, – ты плакать над ними не в силах, —
Растерзанных женщин, старух измождённых и хилых,
Задушенных в петлях на ржавых балконных перилах,
Живьём похороненных в мёрзлых суровых могилах…
Так пусть же везде будет враг наш настигнут и найден,
Пусть гнев наш карающий будет, как штык, беспощаден,
Бесславна кончина отмеченных свастикой гадин,
И хрип их предсмертный для нашего сердца отраден!
Высокое солнце над нашими всходит штыками,
Вперёд, не сгибаясь, вперёд – и победа за нами.
Страна в наступлении. Сталин идёт пред полками,
И нас осеняет великого Ленина знамя!
Целься, товарищ, верней!
Товарищ! Мы здесь залегли с тобой,
Возле родимых хат.
Кавалерийской пропел трубой
В дымных лугах закат;
Танк, остывая, пробормотал
Слева от нас, в саду,
Первую повторил звезду
Гаубичный металл.
Кавалеристы, сапёры, мы —
Здесь, как одна семья.
К нам прилетает из тихой тьмы
Тёплый дымок жилья.
Пахнет полынью и коноплёй,
Горькой речной лозой,
Матерью, детством, родной землёй,
Дымчатою росой…
В узкой, в глубокой щели, замлев,
Здесь мы лежим с тобой.
Нам принимать на своей земле
Через минуту бой.
Что нам
Припомнится в грозный миг,
Верою укрепив? —
Тихие сполохи зорь степных,
Шелест пшеничных нив…
Всё, что вело и растило нас,
Всё, чем душа полна,
Ласковый свет материнских глаз —
Старенькая она.
Выцвели губы её давно,
Жизнь поросла быльём…
Сколько ей было любви дано —
Знаем лишь мы вдвоём!
Капля за каплею в нас влились
Сила её и стать.
…Разве не ей мы с тобой клялись
Жизнь за неё отдать?
Это она
И до сей поры
В поле с серпом своим….
Собран
Пальчиками детворы
Хлеб, что мы здесь едим…
За веру,
За эту вот горсть махры
Чем мы заплатим им?
Все они – здесь,
За спиной у нас,
Выстукивают их сердца
Благословенье,
любовь,
приказ —
Выстоять до конца!
Больше ведь нет у них никого,
Некуда деться им,
Если уйдём мы с поста своего,
Если не устоим.
Немцы
Полям не дадут расти,
Срубят отцовский сад,
Будет по детским телам вести
Каждый наш шаг назад.
Враг перед нами.
За нами – мать
Наше хранит жильё…
Больше нам некуда отступать,
Не растоптав её.
Враг перед нами…
Я буду жить!
Смерть обманув сто раз,
Чтоб пред собой его положить,
Чтобы под каской его прошить
Пулей литой меж глаз!
…Вот и ударили прожектора.
Целься, товарищ, верней. Пора!
Вперёд, в атаку!
Мимо перелесков
Пролетают кони,
Припадают всадники
К гривам скакунов,
Рукояти шашек
Впаяны в ладони,
Полыхают в небе
Лезвия клинков.
Ну и повстречались
На равнине чистой,
На снегу потоптанном
Задымилась кровь, —
От летучей смерти
Не уйти фашистам,
Над землёю солнца
Не увидеть вновь.
Грозовые дали
Застонали тяжко,
Из врагов не скроется
В поле ни один, —
Где не стопчут кони,
Там достанет шашка,
Нарезною пулей
Срежет карабин!
Гнётся сила вражья
Перед нашей силой,
Устилают недруги
Трупами поля, —
Стань же для бандитов
Чёрною могилой,
Вольная, святая,
Русская земля!
Ополченцы
Чётким шагам отряда
Звёнок ответ торцов:
К подступам Ленинграда
Нарвская шлёт бойцов.
Кто там в рядах? – Спецовка,
Кепка да пиджачок, —
Но на ходу винтовка
Словно вросла в плечо;
Словно никто доселе
С грозных Октябрьских дней
Даже в своей постели
Не расставался с ней!
Сивая встала старость
С юностью – без усов,
Их побратала ярость
Против фашистских псов.
Плеч своих не сутуля,
С Армией Красной в ряд
Вместе пойдёт под пули
Штатских бойцов отряд.
С львиной отвагой в сердце —
Сто́ит любой троих,
Гадам не отвертеться,
Не убежать от них.
Весь Ленинград за ними,
Ротам потерян счёт, —
Улицами прямыми
Словно река течёт.
Нарвцев прошли колонны —
Снова штыки видны:
Двинулись батальоны
Выборгской стороны.
Гордый город
Ты в сугробы зарылся глубоко,
Обжигаемый ветром морей,
Город
Ленина,
Пушкина,
Блока,
Город юности вольной моей!
Под ногами твоих караулов
Колыхается поле, как плот;
Ходит смерть несмолкающим гулом
В промерзающих прорвах болот.
То ли лава под снегом клокочет,
То ли главный калибр перед сном
Приполярные страшные ночи
Полоскает в огне навесном?
Но от бронзовых сфинксов крылатых,
На цепях, поднимающих мост,
Ярость Балтики в чёрных бушлатах
Тяжкой тучей уходит на ост.
А навстречу полки с Арсенала,
Всхрапы загнанных броневиков…
На чугунных решётках канала
Звёздный отблеск снегов и штыков,
Вновь оплечь пулемётные ленты,
Но обычен рабочий рассвет:
После боя ночного студенты
Наполняют университет.