На 31 октября 1941 г. выполнил 51 боевой вылет, в том числе 20 на штурмовку войск противника. Уничтожил и повредил 25–30 грузовиков, две легковые автомашины, два паровоза, две зенитные точки, убил и ранил 85–90 солдат и офицеров противника. В воздушных боях сбил один самолёт противника Хе-126.
12 декабря 1941 г. в районе Малой Вишеры погиб в воздушном бою с Ме-109. Похоронен в братской могиле в городе Боровичи Новгородской области. Посмертно награждён орденом Ленина (1941).
Герой Советского Союза Александр Фёдорович Семёнов в книге «Эскадрилья “Монгольский арат”» описывает последний бой Андреева:
«… Капитану В.Д. Андрееву была поручена охрана огневых позиций нашей артиллерии в районе Малой Вишеры. В.Д. Андреев барражировал в паре с ведомым. Внезапно их атаковали четыре Ме-109ф. Капитан принял бой, хотя имел право уйти, так как время патрулирования кончилось. Вскоре ведомый лётчик вынужден был выйти из боя из-за неисправности мотора. Андреев остался один. Один против четырёх! Удачным манёвром – атакой в лоб – он сбил одного фашиста. Но остальные, рассчитывая на своё численное превосходство, наседали на советского лётчика, стремясь взять его в клещи. Смертоносные трассы снарядов прорезали воздух во всех направлениях. Враг оказался коварным. Один гитлеровец, выждав момент, обрушился сверху на краснозвёздный ястребок. Самолёт Андреева загорелся. Уже на горящем самолёте лётчик-гвардеец нанёс свой последний удар врагу – ещё один фашист врезался в землю. Но и самолёт Андреева, взмыв сначала вверх, неуправляемый, беспорядочно пошёл вниз. Так смертью героя погиб один из лучших командиров – пламенный патриот, коммунист В.Д. Андреев...»
В книге «Солдаты» (1948) это стихотворение даётся в иной редакции. Укажем на отдельные строчки. «Тихо пробирайся стороной…» даётся как «Смирно пробирайся стороной…»; «Тяжела чужая милостыня…» – «Жестока деревня, как пустыня…»; «Всё пойми, / Покорствуя и споря, / Выживи, изведавши всего, / Чтобы / Человеческое горе / Стало горем сердца твоего…» – «Всё пойми, упорствуя и споря, / Выживи наперекор всему, / Чтоб отныне / Человеческое горе / Стало близким сердцу твоему…»
После строфы «Так выходят / Люди доброй воли <…> Полный боли, / Постоять своею головой» идёт несколько строф, которых не было в первоначальном варианте:
И не потому ль
Испанец нищий
Руки к небу простирал,
Когда,
«Юнкерсу» вспоров до горла днище,
Исчезал ты в дымке без следа!
Пусть тебя венчали каталонки
Гордой сенью лавровых ветвей,
Но «Капрони» чёрные обломки
Были лучшей радостью твоей!
Лишь на сердце шрамы остаются…
Зубы сжав, ты покидал Мадрид,
Глядя в небо,
Чтобы не вернуться
Или не расплакаться навзрыд.
В ночь ушли отроги Пиренеев,
Теплоход давно в краю другом…
Ничего,
Не гнись, пилот Андреев, —
Ты ещё увидишься с врагом!
Вот уже пылает Украина,
Вся в крови родная сторона,
Воровским,
Кривым ударом в спину
Вероломно ранена она.
И далее отдельные строчки даются в иной редакции: «И оборвалась твоя дорога…» даётся как «Просверкала молнией дорога»; «Много ль их, стервятников?..» – «Сколько их, стервятников?»; «Пусть и твой мотор…» – «Хоть и твой мотор…»;
«Высоко над тучами отреяв…» – «Высоко над тучами прореяв…»; «И проплыв в почётном карауле…» – «И в почётном, грозном карауле…»; «Два звена прошли в тяжёлом гуле…» – «Пять машин прошли в тяжёлом гуле…»; «В бой уходят с ворогом заклятым…» – «В бой уходят с недругом заклятым…»
«Трое» («Когда бойцы прорвались к сердцу боя…»)
«Здесь, заслонив друзей живою стенкой, / Руками обхватив концы стволов, / Легли Красилов и Герасименко, / Упал – на третий – грудью Черемнов». Речь идёт об Иване Саввиче Герасименко, Александре Семёновиче Красилове и Леонтии Асеевиче Черемнове. В Великом Новгороде, недалеко от Юрьева монастыря, стоит памятник, на котором выгравированы золотыми буквами имена трёх Героев Советского Союза. 29 января 1942 г. три советских воина одновременно (!) бросились на амбразуры вражеских дзотов, чтобы закрыть их своей грудью.
В книге «Солдаты» (1948) это стихотворение даётся в иной редакции. Укажем на отдельные строчки. «Они закрыли их. / Они телами / Прижались к ним…» даётся как «Они стволы закрыли / И телами / Прижались к ним…»; «Обрывками костей и сухожилий / Перенимая гибель на лету, – / Они тебе и мёртвые служили, / И, отслужив, остались на посту!»: первые две процитированные строчки опущены; «Велели / Им головой ответить за живых…» даётся как «Велели / Им головой ответить за других…»
«Стальной коридор» («Когда подполковник Клименко в лесу…»)
Михаил Михайлович Клименко (1909–1944) – советский военный деятель, участник Великой Отечественной войны, командир 29-й танковой бригады. Начало Великой Отечественной войны встретил в занимаемой должности. Воевал на Западном фронте в составе 147-й и 18-й танковых бригад. С ноября 1941 г. – начальник штаба 23-й танковой бригады, в составе войск 49-й армии Западного фронта участвовал в Московской битве. Приказом НКО № 02269 от 31 марта 1942 г. назначен командиром 29-й танковой бригады, формировавшейся в МВО. Воевал на Волховском фронте в составе войск 59-й армии, участвовал в боях в районе деревень Мостки и Мясной Бор. За успешное выполнение боевого приказа Военный совет 59-й армии представил бригаду к присвоению званию «Гвардейская танковая бригада». Командир бригады удостоен ордена Красного Знамени.
«Партизанская» («Высоки моста пролёты…»)
Опубликовано в газете «Вечерняя Москва» (1942. № 130 (5571), 5 июня).
«На батарее» («Тишину лесную, ломкую…»)
Опубликовано в «Огоньке» (1942. № 32), но в более расширенной редакции:
Тишину лесную, ломкую
Усыпил полдневный зной,
Только песенку негромкую
Водит первый номерной:
«Где Урал зубцами мшистыми
Облака седые рвёт,
На смертельный бой с фашистами
Собирал тебя народ.
Золотые руки плавили
Сталь широкого ствола,
Кузнецы ковали-маяли,
Чтобы крепкою была…
Чтоб в стволе твоём ни пятнышка
Не видал артиллерист,
Чтоб всегда со смертью рядышком
Называл тебя фашист.
Золотые руки русские
Каждый винтик берегли,
Чтоб снаряд нарезы узкие
В цель без промаха несли.
И чиста, как речка горная,
Что упала с ледника,
Сталь калёная, упорная,
Сталь Урала-старика.
Сто боёв прошла – а новая,
Вновь готовая к боям,
Двеститрёхмиллиметровая,
Дальнобойная моя!»
Стихотворение посвящено майору Реутову. Вероятно, речь идёт о Владимире Дмитриевиче Реутове (1907–?), воевавшем и с немцами, и с японцами. На Дальнем Востоке он командовал при прорыве японских укрепрайонов 223-й отдельной гаубичной бригадой большой мощности. А вот про Волховский фронт рассказывает полковник Ким Александрович Дёмин в своих мемуарах «На четырёх фронтах (Поэт Павел Николаевич Шубин на фронтах в Великую Отечественную войну 1941–1945 годов)» (1982):
«Вспоминается мне встреча в артиллерийском полку большой мощности РГК (Резерва Главного командования), которым в ту пору командовал майор Реутов. На позиции полка мы вышли случайно, пробираясь старыми дорогами правого берега Волхова в стрелковый полк, противостоящий немцам в районе Грузина, где у немцев с 1942 года сохранился плацдарм, создающий много беспокойства нашему командованию. Грузино – это старинные, времён Аракчеева, казармы, такие же, как и Селищенские, и Новоселицы, и Староладожские. Командир полка нас встретил очень радушно и прежде всего отлично нас накормил. Потом в разговоре мы выяснили, что Реутов не кадровый артиллерийский офицер, он кандидат математических наук и только война сделала его артиллеристом, как мы позднее узнали, блестящим артиллерийским офицером.
Орудия полка, 203-миллиметровые гаубицы произвели на Павла Николаевича огромное впечатление. Такие орудия на позициях он видел впервые. Ранее их видел лишь на фотографиях, в журналах. Мощные жерла орудий. Огромные снаряды, рослые и крепкие солдаты и офицеры – всё радовало глаз Шубина. А командир полка был, как говорят, совсем невзрачный, совсем не видный, не представительный. Носил “профессорские” очки, был безукоризненно вежлив и предупредителен, в полной мере являл собой тип армейского артиллериста-интеллигента тех времён. Он рассказал, что значит один раз выстрелить, сколько это стоит труда и денег, какие нужно точные произвести расчёты, чтобы каждый снаряд, посланный по врагу, наносил ему наибольшие потери и разрушения. <…>
Однако мощные орудия полка не давали покоя Павлу Николаевичу: ему хотелось самому своими глазами увидеть, как из таких орудий ведётся огонь, увидеть их разрушительное действие. Он упросил майора Реутова пройти на наблюдательный пункт командира батареи, находившийся в расположении стрелкового батальона, в непосредственной близости от противника, от аракчеевских казарм, превращённых гитлеровцами в мощный узел сопротивления. Шубину повезло: была обнаружена достойная 203-мм гаубиц цель, получено разрешение на её уничтожение, и Павел Николаевич наблюдал разрывы мощных снарядов в укреплениях противника.
Через несколько дней он написал стихотворение об артиллеристах с посвящением майору Реутову (вскоре Реутов стал полковником)».
Добавим, что Реутову не только посвящено стихотворение «На батарее» («Тишину лесную, ломкую…»), но ещё он упоминается в «Большом калибре» («Там, за рекой…») и про него написано «Стрельбу ведёт полковник Реутов» («Был крут подъём…»).