Печаталось также в книге «Солдаты» (1948), но чуть в иной редакции. Строчка «Где на карачках, где с разбега…» даётся как «Где на коленях, где с разбега…»
«Песнь о мужестве» («Что ж, товарищ…»)
Печаталось также в сокращённом виде в газете «Красный воин» (1948. № 39 (7355), 17 февраля) и в книге «Солдаты» (1948), но в иной редакции. Строчки «Мы видали “смертников” японских – / Заживо скончавшихся убийц…» даются как «Мы видали “смертников” японских – / Этих сдохших заживо убийц…»; «Ужасом перекошенных лиц…» – «Смертным страхом искажённых лиц…»
Стихотворение идёт с посвящением: «Памяти героев Первого Дальневосточного фронта – Попова, Фирсова, Колесника, повторивших бессмертный подвиг Матросова».
Александр Фирсов (1925–1945) – младший сержант, пулемётчик 567-го стрелкового полка 384-й стрелковой дивизии 25-й армии 1-го Дальневосточного фронта. 11 августа 1945 г. в бою за город Дуннин Фирсов, израсходовав боеприпасы, закрыл своим телом амбразуру японского дота, ценой своей жизни обеспечив успешные действия подразделения. Похоронен в Полтавке Октябрьского района Приморского края, посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Именем Фирсова названы улицы во Владивостоке и Рязани.
Георгий Попов (1900–1945) – участник Гражданской войны, во время Советско-польской войны – кавалерист в 1-й Конной армии Будённого. С 1936 г. жил в Николаевске-на-Амуре. Призван в армию в 1942 г., служил на Сахалине сапёром, позже переведён в автоматчики 98-го отдельного пулемётного батальона 106-го Полтавского укрепрайона 25-й армии Приморской группы войск 1-го Дальневосточного фронта. 9 августа 1945 г. в составе штурмовой группы выполнял задание по подавлению огневой точки, был ранен, закрыл амбразуру дота своим телом (по другой версии, просунул в амбразуру гранату, ценой своей жизни заставив замолчать пулемёт). Посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Похоронен в Фадеевке Октябрьского района Приморского края, именем Попова названа улица в Николаевске-на-Амуре.
«Путь солдата» («Я, Кирилл Поливода…»)
Поливода Кирилл Романович (1900–?) – участвовал в Гражданской войне, перебрался в Приморье, где стал пчеловодом, в 1943 г. призван в армию. 13 августа 1945 г. двухметровый 45-летний рядовой в бою за высоту Безымянную в рукопашной схватке лично уничтожил 13 японцев, был награждён орденом Отечественной войны I степени.
Печаталось также в книге «Солдаты» (1948), но с другим названием – «Мы – мирные люди» и в иной редакции. Строчка «Прихватил с собой жёнку…» даётся как «Прихватил свою жёнку…»; «Прогремел своим мёдом!» – «Распрославился мёдом!»; «Золотая – медовая – / Брага собственной варки!» – «Золотая, как солнце / Брага собственной варки!»; «Будто улей в июле…» – «Словно улей в июле…»; «Уложил по-над склоном…» – «Уложил я под склоном…»; «Восьмерых уложил я, / Брал по штык без изъяна…» – «Восьмерых уложил я / Меж стеблей гаоляна…»; «Эх и мёд же, приятель…» – «А медок-то, приятель…»
«Живая песня» («Есть город матросов…»)
Стихотворение положено на музыку композитором, бардом Сергеем Яковлевичем Никитиным (род. 1944). Произведение исполняли сам Никитин, Юрий Визбор и другие артисты.
«У самого моря» («Здесь облака до пояса не достают сосне…»)
Встречается также в книге «Дороги, годы, города» (1949).
«Карелия» («Ни луга, ни синего вира…»)
Встречается также в книге «Дороги, годы, города» (1949).
При публикации в журнале «Октябрь» (1944. № 5–6) даётся иная редакция. Есть ещё одна строфа – третья по счёту:
От Свири до моря Барˆенца
Изгибы траншей ледяных —
От сердца солдатского к сердцу —
Согреты биением их.
А следующая строфа «Здесь гибель германских дивизий, / Здесь мщение ночью и днём, / Долины и вьюжные выси / Прикрыты гремучим огнём…» даётся в иной редакции: «Германских и финских дивизий, / Здесь гибель и ночью, и днём, / Долины и вьюжные выси / Прикрыты гремучим огнём».
«Дорога» («Колонный путь в сугробы замурован…»)
Посвящено Аркадию Фёдоровичу Хренову (1900–1987) – советскому военачальнику, генералу-полковнику инженерных войск (1944), Герою Советского Союза. В военное время он был начальником инженерных войск Крымского (апрель – май 1942 г.), Ленинградского и Волховского (1942–1944), Карельского (1944–1945), 1-го Дальневосточного (1945) фронтов; после войны – начальником инженерных войск Приморского военного округа, затем войск Дальнего Востока (декабрь 1945 – май 1949), генералом-инспектором инженерных войск Главной инспекции Министерства обороны СССР (1949–1960).
Стихотворение встречается также в книге «Дороги, годы, города» (1949).
«Ненависть» («Простор, запелёнутый в дикую стужу…»)
Встречается также в книге «Дороги, годы, города» (1949), но чуть в иной редакции – там опущены третья и четвёртая строфы:
Весной, когда солнце, во тьме обессилев,
Проглянет холодным зрачком, —
Трава не пробьётся на тихой могиле
Под звёздным армейским значком.
И милая сердцу её не отыщет,
А тундра о ней промолчит,
Лишь ветер стрелою лопарской просвищет
Да град по камням простучит.
«Берёза» («Над гранитом костяк…»)
Встречается также в книге «Дороги, годы, города» (1949).
Строчка «В ущельях Варангер-фиорда…» даётся как «В ущельях крутого фиорда…»
В черновиках, хранящихся в ГЛМ им. В.И. Даля (ф. 463, оп. 1, ед. хр. 10), после «Берёзы с гнездом аистиным» даётся ещё одна строфа:
И резное крыльцо,
И мелькнувшие милою тенью
Две серьги и лицо
За окошком, заросшим сиренью.
И датируется стихотворение так: «27 октября 1944 года, Киркинесс».
«Удар на Петсамо» («Много лет егеря обживали крутые высоты…»)
«Разнося Кариквайвишь…» Комментарий на полях самого Павла Шубина: «Кариквайвишь – лапландское название двух сопок, являвшихся основными бастионами немцев на пути нашего главного удара на Петсамо».
«В Киркенесе» («Был дом. Была с наивной верой…»)
По воспоминаниям Галины Аграновской, это стихотворение очень хотел положить на музыку Александр Вертинский, но замысел реализован не был.
«Гвардия» («Опять горят костры напропалую…»)
В черновиках, хранящихся в ГЛМ им. В.И. Даля (ф. 463, оп. 1, ед. хр. 10), стихотворение даётся под названием «Гвардейцы» и имеет подзаголовок «Восемнадцатая дивизия».
Строфа: «А сапоги до голенищ сносились, / А седина в усах осела хмуро: / Они ещё под Куннерсдорфом бились, / Шли, не сгибаясь, в пламя Порт-Артура…» даётся в таком виде:
А сапоги до голенищ сносились,
А седина в усах осела пеной:
Они ещё под Куннерсдорфом бились,
С Багратионом шли от Шёнграбена.
И датировка стоит: «16 сентября 1944 года, Лоймола».
«Пакет» («Не подвигались стрелки “Мозера”…»)
Встречается также в записной книжке под названием «Листья» (РГАЛИ. Ф. 2162, оп. 1, ед. хр. 31), но чуть в иной редакции. Строчка «Прижавшись к дверце липкой прядкою…» даётся как «Уткнувшись в дверцы липкой прядкою…»; «Темно-вишнёвая на цвет…» – «Темно-вишнёвая на свет…»
Датируется 15 октября 1944 – 22 марта 1945 г. По свидетельству полковника Кима Александровича Дёмина, написано в Харбине.
«Тоска» («Далёко-далёко отсюда…»)
Встречается также в книге «Дороги, годы, города» (1949), но под названием «Далёкая Лица» и в иной редакции. Строчка «Мне эта проклятая Лица…» даётся как «Мне эта гремучая Лица…»
«Родина» («Дикие расстояния…»)
Встречается также в книге «Дороги, годы, города» (1949), но под названием «Заполярье».
«Санная дорога до Чернавска…»
«И навеки станет сердцу слышен / Лёгкий бег кошёвок расписных…» Кошёвка – лёгкие сани.
«Сверстница» («Ты здесь жила, под окнами внизу…»)
Опубликовано в газете «Московский комсомолец» (1941. № 21 (325), 26 января).
В рукописях, хранящихся в ГЛМ им. В.И. Даля (ф. 463, оп. 1, ед. хр. 1), есть опущенный при публикации фрагмент. После строчки «Как вышивка подстилки из замашек…» идут следующие строчки:
Как вышивка подстилки из замашек
На крашеном полу…
Здесь спит клубок,
Воркуют спицы в бабушкиных пальцах
И сказкой январей
живёт лубок.
На вязаных пуховых одеялах
В домишке этом старом,
Ты здесь жила.
Строчки «И выгонять из брюк, из-под рубах, / Как тигры, лютых рыжих муравьёв» даются в иной редакции: «И выгонять из брюк неистребимых, / Как тигры, лютых рыжих муравьёв…»; а «На мягких косах чистого песка…» – как «На мягких косах белого песка…».
Следующие строчки «Как мне понять, откуда ты такая? / Что, твоему решенью потакая, / Вело тебя, пока простой душой / Постигла ты полёт мечты большой…» даются и в иной редакции, и с иным продолжением:
Как мне понять,
откуда ты такая?
Что,
твоему решенью потакая,
Вело тебя,
пока постигла ты
Большой полёт
большой своей мечты?
Какое счастье душу обожгло
Вот здесь,
где время замертво легло,
Вот здесь,
в садах,