»; строчки «Нам она была светлее рая – / Отчая, родимая земля…» даются как «Чем она была нам – адом, раем? – / Отчая, родимая земля…»; «Дай нам силы, помоги подняться…» – «Защити нас, помоги подняться…»; «А за синью – дальние границы, / А за ними, ростом – великан…» – «А за синью – дальние границы, / А за ними, ленью обуян…»
«Рыбак» («Весёлая и трудная добыча…»)
«И корабли у ног Лаотешаня, / Хранимые громами батарей…» Лаотешань – одна из сопок Порт-Артура.
«Солдат» («Как зовут его – не знаю. Только знаю, что при нём…»)
В машинописи, хранящейся в РГАЛИ, есть строфа, идущая после строфы, начинающейся строчкой «Что, солдат, сидишь понуро, расставаясь под гармонь?», но опущенная при печати в книге «Дороги, годы, города» (1949):
Будто дождик сквозь деревья, сырость – с камня-валуна,
Детскою тоскою древней, слабостью поражена:
– Да, деревня.
– Что деревня?
Ну, деревня… Где она?
В стихотворении упомянут Басан Бадьминович Городовиков (1910–1983) – в августе 1945 г. он был командиром 63-й стрелковой дивизии, освобождавшей Ванцин и Гирин, впоследствии – руководитель Калмыкии.
«Север» («На рубеже полярной ночи…»)
Стихотворение датируется 11 ноября 1946 г. В рукописях имеет ещё одну – последнюю строфу:
Зарниц гремучих полыханье,
Летучий хищный блеск штыков…
И это всё – уже преданье
И достояние веков.
«Вечер» («В лиловую дымку кустарник…»)
Встречается также в записной книжке под названием «Листья» (РГАЛИ. Ф. 2162, оп. 1, ед. хр. 31), но чуть в иной редакции.
Строчки «Проглянул в простор амбразурой, / И в сумерках тихих и нежных, / В таинственном шелесте трав – / Тревога ночей порубежных, / Бессонная вахта застав…» даются как «Проглянул в простор амбразурой, / И я всей тоской человечьей / Готов через сопки и рвы / Подняться на бой в этот вечер / За тихое утро Москвы…»
В конце ещё даётся строфа с припиской vale:
И в сумерках тихих и нежных
В таинственном шелесте трав —
Тревога ночей порубежных,
Бессонная вахта застав.
Покровка (место написания) – центр Октябрьского района Приморского края.
«В секрете» («Ветер ходит, как дозорный…»)
Встречается также в записной книжке под названием «Листья» (РГАЛИ. Ф. 2162, оп. 1, ед. хр. 31), но чуть в иной редакции.
После строфы, начинающейся строчкой «Но и я, ножа острее…», идёт ещё одна строфа:
Может, утром, а не ночью,
Не на сопке, а во рву
Автомата многоточьем
Путь его я оборву…
Строчки «Что ж, что встреча не сегодня? / Ночь истрачена не зря…» даются как «Не беда, что не сегодня? / Ночь истрачена не зря…»
И эта редакция датируется 24 ноября 1945 г., а в качестве места написания значится Гродеково. Но датировку можно отодвинуть ещё: стихотворение было опубликовано в газете «Красное знамя» (Владивосток) 15 августа 1945 г.
«Куст ракитовый» («Ой, шуми ты, куст ракитовый…»)
Эти стихи положены на музыку Александром Николаевичем Вертинским (1889–1957). Вертинский внёс в текст изменения: убрал строфу, начинающуюся строчкой «Нам с германцами не нянчиться…», и последние строфы дал в такой редакции:
Продал жизнь фашистам дорого
Сын кубанских берегов.
Мы нашли его средь вороха
Им порубанных врагов.
Эй, по коням, други-соколы!
Ты, красавица, прощай!
Вейся, ветер, возле-около,
Куст ракитовый качай!
– Рысью марш! – команда подана.
Слышен шашек перезвон.
За любимый край, за Родину
В бой уходит эскадрон.
«Мне исполнилось тринадцать» («Мне исполнилось тринадцать, скоро мне…»)
Публиковалась в детском журнале «Затейник» (1947. № 5) под названием «Песня казачонка».
«Провожальная» («Завтра молодому ехать на войну…»)
В фонде Алексея Кручёных (РГАЛИ. Ф. 1334, оп. 1, ед. хр. 1218) хранится открытка с этой песней, подписанная Павлом Шубиным. Они часто пересекались в бильярдной и на литературных встречах. Шубин с большим уважением относился к старому футуристу, даже несмотря на не очень красивые, но вполне характерные для Алексея Елисеевича эпизоды. Об одном из таких рассказывает Галина Фёдоровна Аграновская:
«Вечером, возвращаясь из клуба, где он играл на бильярде, Павел прихватил с собой Кручёных. Алексей Елисеевич просил показать ему кое-какие книжки стихов редких изданий. Я не испытывала симпатии к этому неряшливому человеку, но, по закону гостеприимства, угостила ужином и была, как мне казалось, вежлива с ним достаточно. Сидел он долго, перебирал книжки, бормотал стихи, выпил ведро чая, съел все мои запасы еды. Словом, я не могла дождаться, когда он уйдёт. Проводив его, Павел мягко попенял мне, что я не была добра и любезна с Алёшей. “Господи, – возмутилась я, – целый вечер терпела этого блаженного. Кормила, поила, свитер твой отдала, шапку… Ты вот не догадался, что он мёрзнет в своей одежонке!” На что Павел сказал: “Ему больше, чем свитер, ласка нужна и доброе слово. Он не от мира сего, он человек божий!” Спустя несколько дней после того визита обнаружили мы пропажу – книжку стихов Ахматовой, подаренную Павлу ещё до войны в Ленинграде с автографом Анны Андреевны. Не без злорадства заметила я Павлу: “Ну что? Твой божий человек выпал из образа, не находишь?” – “Не выпал. Не ложки же серебряные он украл, а книжку. Это святое дело!” Я не унималась: “И это говоришь ты, который видеть не может, когда я книгу не закладываю закладкой, переворачиваю страницы, слюня палец… Никому из друзей не даёшь из дома книги выносить, хотя им-то доверять можно!..” – “Не кипятись, тебе не идёт злиться, тебе идёт быть доброй…” Некоторое время Кручёных, встречая нас в клубе, шарахался в сторону, пока Павел не пригласил его к нам за столик поужинать. Я смотрела на большой потрёпанный портфель А.Е., который он поставил на пол возле своих ног, и думала – не там ли наша книга? Павел же ни намёком не дал понять “божьему человеку” о его слабости. Но домой больше не приводил…»
К слову, книга Ахматовой, по воспоминаниям Льва Озерова, была подписана: «Поэту от поэта».
«Спортивная песенка» («На светлых стадионах…»)
Встречается также под названием «Боксёры» и «Боксёрская». Первоначальный вариант текста ещё до войны был написан поэтом Александром Александровичем Коваленковым (1911–1971). В 1941 г. к работе над песней подключился Павел Шубин. В итоге «Спортивная песенка» стала заглавной песней кинофильма «Боксёры» (1941). Автор музыки – Сигизмунд Абрамович Кац (1908–1984).
«Волховская застольная» («Редко, друзья, нам встречаться приходится…»)
Текст сочинён на музыку, ранее написанную композитором Исааком Исааковичем Любаном (1906–1975). Шубин создал свой вариант уже существовавшей к тому времени песни «Наш тост» на слова Матвея Косенко и Арсения Тарковского.
Если на празднике
С нами встречается
Несколько старых друзей,
Всё, что нам дорого,
Припоминается,
Песня звучит веселей.
Ну-ка, товарищи,
Грянем застольную!
Выше стаканы с вином!
Выпьем за Родину
Нашу привольную,
Выпьем и снова нальём.
Выпьем за русскую
Удаль кипучую,
За богатырский народ,
Выпьем за армию
Нашу могучую,
Выпьем за доблестный флот.
Встанем, товарищи!
Выпьем за гвардию!
Равной ей в мужестве нет!
Тост наш за Сталина!
Тост наш за партию!
Тост наш за знамя побед!
«Марш Карельского фронта» («От глубоких снегов Заполярья…»)
Стихи положены на музыку Никитой Владимировичем Богословским (1913–2004). Песню исполняет ансамбль песни и пляски Карельского фронта под управлением А.Ф. Вынежева. 1944 г.
Изначально на эту мелодию исполнялся текст, сочинённый в 1941 г. Борисом Савельевичем Ласкиным (1914–1983):
На удары врагу огневые,
На победные штурмы высот,
На атаки лихие и дела боевые
Нам оружье доверил народ.
Полками, батальонами с гвардейскими знамёнами
В бой выходим, братцы, Сталин нас ведёт.
Эй! Боевая, грозная сила краснозвёздная,
Сталинская гвардия – вперёд-вперёд!
Не дадим мы врагу засидеться
На советском родном берегу.
Не отступят гвардейцы, не уступят гвардейцы
Ни свободы, ни чести врагу.
«Карельская лирическая» («Здесь под тучами шумят леса дремучие…»)
И это стихотворение положено на музыку Никитой Владимировичем Богословским. Исполняет ансамбль песни и пляски Карельского фронта под управлением А.Ф. Вынежева. 1944 г.
Припев встречается и в иной форме:
Эх, припал к максиму пулемётчик молодой,
Рыщут-свищут пули над кипучею водой.
Не умрём, огонь и воду мы пройдём
И вернёмся в родимый дом.
«Северный вальс» («Море в зелёном свете…»)
Стихотворение так же положено на музыку Никитой Владимировичем Богословским. Исполняет ансамбль песни и пляски Карельского фронта под управлением А.Ф. Вынежева. 1944 г. Солист – И.Д. Иванов.
Встречается также под названием «Самодеятельность трудящихся».
«Рыбацкая» («Уж как пал туман на море Белое…»)
Песня положена на музыку Владимиром Константиновичем Сорокиным (1914–1997), но в его нотной книжке (Л.; М.: Музыкальное государственное издательство (Музгиз), 1948) даётся только с первыми двумя куплетами.