– Ну, хорошо, – довольно ухмыльнулся генерал. Он явно остался доволен моим ответом, который оказался подходящим. – А ты веришь в папуасов Новой Гвинеи?
– Товарищ генерал-лейтенант, я не понимаю суть вопроса, что значит: «Верю ли я в папуасов?» Я знаю, что они есть…
– Ты их когда-нибудь видел?
– По телевизору…
– По телевизору ты наверняка и призраков видел. Ты же сказал, что тебе «нужно лично столкнуться с тем, в чьём существовании ты неуверен».
– Но я уверен в существовании папуасов и поэтому мне не нужно видеть их воочию. – Несмотря на высокопоставленное звание моего собеседника, я не мог удержать внутреннего раздражения, вызванного его идиотскими вопросами. – Я просто знаю, что они есть – и всё.
– Нет, ты посмотри, Петь, он ещё и злится, – засмеялся генерал, обращаясь к статуе капитана. – Откуда ты можешь знать, что папуасы есть, а приведений нет, хотя и тех, и тех лично ты не встречал?
Я хотел было что-то ответить генералу, но меня словно заклинило – у меня не получалось выдавить из себя ни слова, мысли в моей голове хаотично двигались, неспособные выстроиться хоть в одну мало-мальски разумную фразу.
Пока я молчал, генерал продолжил спрашивать:
– А хоть в людей, обладающих особенными способностями, ты веришь? – уже без улыбки спросил генерал.
– Я… Не знаю… – растерянно произнес я. Мне вообще сейчас казалось, что на свои знания я больше не могу положиться.
– Это хорошо, что не знаешь. Вопрос ведь в том, веришь ли ты, что некоторые сыны Земли обладают необычными способностями, выходящими за круг привычных способов восприятия и недоступными большинству: посредством так называемых сверх– или экстрасенсорные способностей получать информацию? Веришь ли ты в яснослышащих, ясновидящих, ясночувствующих и даже яснонюхающих? Веришь?
– Я с ними не сталкивался, – совсем тихо промямлил я.
– Ну как же?! – радостно громко воскликнул генерал. Мне всё больше начинало казаться, что наш разговор идёт по заранее продуманному сценарию и все мои ответы предусмотрены. – Вот, Петя наш, например, яснонюхающий – по запаху может о человеке что угодно сказать.
Глаза сами посмотрели в сторону стоящего истуканом капитана, который не то что не шевелился, а словно и не дышал вовсе.
– Петь, продемонстрируй, пожалуйста, этому Фоме…
В тот же миг Пётр очнулся и не спеша обошёл стол, встав у меня за спиной. Я замер, боясь даже шелохнуться. Что именно капитан делает, видеть я не мог, но затылком чувствовал, как он наклонился надо мной в каком-то сантиметре от волос. Когда капитан громко втянул носом воздух, меня аж затрясло от смешанных чувств: отвращения, страха и ещё уймы чего-то, что я никогда до этого не переживал. Капитан, словно пылесос, втягивал пыль с моей головы. Правда, если верить генералу, вместо пыли он впитывал информацию:
– В двенадцать… Нет… В десять лет… – обрывисто говорил капитан, продолжая вынюхивать, – когда тебе было десять лет… В санатории… Стояла бутылка с водой… У твоей кровати… Туда один из мальчишек помочился… Немного… А ты выпил… Он всем рассказал, и тебя стали дразнить… Из-за чего тебе пришлось драться… Но это не помогло…
– Давай ещё, – скомандовал генерал. Нюхач, громко втянув воздух ноздрями возле моего уха, продолжил:
– Твой брат… В девять лет… Вам печенье давали… Ты своё съедал… Абрат обгрызал края и слюнявил его… Делая печенье круглым… А потом тебе скармливал… Ночью… Перед сном… – Петрушка глубоко вздохнул, как если бы устал. – Ты знал об этом и тебе было противно… Но ты всё равно брал печенье и ел… Потому что не мог побороть постоянное… Дикое чувство голода…
– Давай дальше… – вновь спокойно приказал генерал.
– Хватит! – попросил я. Меня трясло, а в горле застрял огромный ком. Всё, что говорил капитан, в действительности случилось, и, так как говорить об этом было стыдно, никто об этом не знал – лишь моя память помнила санаторий в горах и печенье брата.
– Теперь тебе не нужно верить, Дима, – генерал скрестил пальцы на затылке и отвалился на спинку стула. – Теперь ты знаешь, что по крайней мере яснонюхающие существуют. У нас в отделе даже ставка есть – парфюмер. Петя как раз относится к представителям этой редкой профессии.
– У Вас в отделе? – не понял я. – Разве Вы не генерал-лейтенант МВД…
– Видишь ли, Дима, там, где мы работаем, званий вообще нет. Если понадобится, я могу сделаться генералом, если надо – старлеем или прапором – на время, конечно. А затем вновь стану просто боссом. Можешь меня так звать…
– Получается, Вы не из МВД? – я упорно продолжал не понимать элементарных вещей.
– Дима-Дима… Неужели ты до сих пор думаешь, что мы сюда с проверкой приехали вынюхивать, что тут у вашего полкана не так? Вынюхивать, точно! – генерал-самозванец громко засмеялся собственному только что выданному каламбуру.
– Тогда зачем Вы здесь? – стараясь не обращать внимания на его веселье, спросил я. Он тут же перестал смеяться и совершенно серьёзно стал объяснять.
– Дело в том, что люди все разные и способности у людей тоже разные. А наша с Петрушей задача – найти человека с очень конкретной способностью – умение выходить и путешествовать вне тела. Или ты опять не веришь, что такие люди существуют, а?
– Допустим, верю. Только я-то здесь причем?
– А при том, Дима, что, как утверждают все парфюмеры и, в частности, наш Петя, люди со способностями пахнут определенным образом. В зависимости от способностей и запах свой. Петя, скажи, пожалуйста, на что похож запах человека, умеющего покидать свое тело?
– Запах старого поролона, – раздался гулкий бас у меня из-за спины.
– Вот, Дмитрий… Пьеро говорит, что именно ты во всем училище единственный пахнешь, как старый поролон. Что ты на это скажешь?
А что можно сказать? Полнейшая чушь и издевательство.
– Боюсь Вы, генерал-лейтенант и капитан, ошибаетесь насчёт моих способностей.
Человек, сидящий напротив, довольно хмыкнул:
– Допустим, мы ошибаемся… Но разве тебе не снятся сны, которыми ты можешь управлять по своему усмотрению?
Я молчал.
– А что ты ответишь, если я тебе скажу, что ты способен управлять не только снами, но и чем-то куда более интересным?
– Я отвечу, что меня это не интересует, – соврал я, позволяя страху пересилить любопытство.
– Во-первых, Дима, не надо врать – тебе это очень интересно, но ты боишься неизвестности, – уверенно произнёс генерал, будто только что достал эти слова из моей головы. – А, во-вторых, мы открыли перед тобой все карты не потому, что такие общительные, а потому что никто тебе не делает предложение. Это лишь в фильмах тебе дают возможность выбрать красную или синюю таблетку, а в жизни тебя просто ставят перед фактом, что с этого дня ты не курсант училища МВД, а работник могущественной госструктуры.
Так получилось, Дима, что у большинства людей попросту блокирована способность покидать физическое тело. Одни ещё не доросли до уровня, при котором выход из тела возможен, а другие уже его переросли… И им попросту блокируют выход, чтобы не дать свалить из физического мира. Поэтому не так много людей способны на путешествия вне тела. А, коли Петруша говорит, что от тебя пахнет старым поролоном, придётся тебе послужить на благо Отечества и никто тебя не спрашивает – интересует тебя это или ты ссышь. Поэтому с вещами на выход, сынок. Дело я твое уже забрал. Позвони жене и скажи, что сегодня намечается гулянка и поэтому придёшь поздно. – Генерал закрыл папку, засунул её под мышку и встал. – Петь, проследи, чтобы Дима взял, что надо и добрался до машины в целости и сохранности, а главное молча. Я вас там подожду…
Когда мы подошли к машине, генерал как раз закончил говорить по телефону. Я забрался назад, усевшись рядом с ним, а капитан сел за руль. Машина тронулась, неспешно выехав за территорию училища.
– Времени у нас не так много, поэтому будем его расходовать с максимальной пользой. Я рассказываю, а ты, Дима, слушаешь, и, если потребуется, задаёшь вопросы. Но, прежде чем спросить, хорошенько подумай, зная, что больше, чем нужно, ты всё равно не узнаешь. Компрэнэ?
– Понятно, товарищ начальник.
– Молодец! Только я уже сказал, чтоб называть меня следует «босс».
– Хорошо, босс, – кивнул я. – Только пока на Вас погоны, это будет сложно.
– Привыкай к трудностям, – довольно хмыкнул он. – Потому что в своей новой работе их будет неимоверное множество. Особенно, пока не привыкнешь к профессии, а привыкнуть к ней невозможно.
– Так в чём моя работа заключается, всё понять не могу?
– А тебе ничего и понимать не надо, Дима… Петь, приоткрой окно, а то жарковато, – попросил генерал, довольно щурясь, когда в окне образовалась небольшая щель. – Ты, Дмитрий, будешь делать то, что и делал бы, работая в ментовке – выполнять приказы. Тебе сказали сделать то – ты и делаешь, что велено без лишних вопросов. Кстати, именно по этой причине твоя должность и называется «перепевник».
– Как? – переспросил я.
– Что, никогда такого слова не слышал? – удивился генерал.
– Не слышал… – честно признался я.
– Вот, Петя, и это современная молодежь, дети асфальта, – с наигранной грустью обратился он к водителю-капитану-парфюмеру, а затем вновь повернулся ко мне. – Существуют птицы, у которых нет своей песни, которые перепевают то, что слышат. Например, скворцы. Они слышат, как работает пила, и подражают ей… Слышат, как щебечет соловей – за ним повторяют… Кстати, человеческую речь тоже могут пародировать. Так и ты будешь «перепевать» то, что тебе поручат. Причём своего мнения по поводу задания у тебя вообще не должно быть. Сказали – сделал! А за тебя буду думать я.
– Получается, что перепевник – это просто кодовое название должности исполнителя приказов? – я недовольно скривился. К чему, непонятно, тогда был пафосный рассказ про людей со сверхспособностями. Но я, видимо, бежал с выводами впереди пояснений генерала. Когда он ответил, всё стало на свои места: