– У-у-а-а-а!!! – загремел оглушающий призыв разрушать жизнь.
Сконцентрировавшись, я представил длинный поводок, протянутый от гиганта в пространство – в то же мгновение чёрный столб отделился от груди монстра, быстро устремившись ко мне… Несмотря на опасность, я заставил себя закрыть глаза и представить художника – в моём воображении он неизменно держал бокал игристого вина в руке. Его внешность, словно точный адрес, в любой момент может отправить меня в точку пространства, где он сейчас находится.
Прозрев, я обнаруживаю бледные контуры четырех стен (судя по всему – больничной палаты), у одной из которых лежит он, тот самый, кто ставит дружбу выше собственной жизни. Нетрудно догадаться по бледным оттенкам его ауры, что болезнь сильна и, более того – побеждает. А рядом стоит виновник недуга – статная, расправившая плечи смолянисто-чёрная человеческая фигура. Неужто так раскормился тот маленький колючий шар? На его питание уходит слишком много энергии – старик не справляется.
Заметив меня, чёрный художника вышел вперед так, словно хотел защитить своего больного хозяина.
– Не обольщайся, перепевник. Эта нежить просто защищает свой корм, думая, что ты пришёл перекрыть каналы. Соедини его с убийцей…
Я мысленно замыкаю связь двух паразитов. В тот же миг из груди раскормленного дармоедаа выползает длинная веревка. Хлопо́к!!! И они соединены единым каналом – от чёрного художника – к чёрному убийцы.
– Что теперь? – осведомился я. На душе гадко, как никогда. Внутри появилась уверенность, что мгновение назад я сделал мерзость.
– А теперь, перепевник, завяжи эту пуповину вокруг шеи художника. Тоже самое повтори с убийцей и… Можешь возвращаться. Миссия завершена!
Само собой, я надеялся, что по возвращении в тело это гадкое ощущение пройдёт, но напрасно. Даже более того, со временем мерзость стала ощущаться всё сильней. И это была не вина… Я уверен. Чёткое, взвешенное, без капли ненужных эмоций разумение – соединять чёрных было нельзя. Внутренний барометр, встроенный в каждого человека, измеряющий правильность или ошибочность поступков, однозначно показывал на «минус» – протянутый между убийцей и художником канал не имел право на существование.
– Какого черта!!! – не сдержавшись, заорал я на слушателя. Он молчал, готовясь смирено принять весь поток злости, бурлящий внутри меня и требующий выхода. – Я думал задание найти и обезвредить убийцу…
– Так и есть… – спокойно ответил он. Нужно ли говорить, что его спокойствие и уверенность, звучавшие в голосе, ещё больше злили меня.
– Тогда при чём здесь художник? Зачем я связывал его тварь и убийцу?! И эти петли вокруг шеи к чему?
– К чему эти вопросы? Ты же сам всё прекрасно понимаешь… Только боишься, как ребенок, имя буки произнести вслух. Я порекомендовал тебе избавиться от самобичевания, иначе по аналогии с солдатом, уничтожающим по приказу штаба мирную деревню, ты пос…
– Я не виню себя, – грубо оборвал я слушателя. Он недоверчиво ухмыльнулся:
– Тогда что же, если не вина?
– Не знаю… – соскользнув взглядом в пол, задумался я. – Не знаю… Просто чувствую, что поступаю неверно…
– Ты имеешь ввиду твои выходы? – слушатель знал, на что давить.
– Нет, я говорю о задании… Словно я нарушаю естественный ход событий… Делаю запретное…
– Ты слишком много размышляешь о хорошем и плохом… – слушатель явно хотел отмахнуться от моих слов и уйти от ответа, не воспринимая всерьёз… Но я не мог позволить ему промолчать. Для меня остаться без разъяснений причин и последствий того, ЧТО я натворил, было равносильно самоубийству.
Я подскочил со стула, полный решимости схватить коллегу за грудки, и, если потребуется, выбить из него всю нужную информацию. Однако, стоило лишь приблизиться к нему ближе, чем на метр, как пространство с неимоверной скоростью закружилось и щека ощутила могильный хлад бетонного пола. Слушатель сидел сверху, упершись коленом мне в спину и больно выкручивая руку.
– Просто прими за аксиому, – сквозь зубы зло прошипел он, – что НИ ЧЕРТА НЕ ПОНИМАЕШЬ! В любом, даже самом ничтожном, событии, не говоря уже о ПОРУЧЕНИЯХ, смысла больше, чем умещается в твоей стоеросовой башке! Поэтому не играй в философа и праведного судию, а тупо делай, что велят. Взялся «перепевать» наши указания, так какого хрена выдёргиваешься? Ты не в мыльном сериале, где люди не могут справиться с обывательскими страстишками! Все намного сложней! И не суйся куда не надо! Не нам решать…
Он отпустил мою руку, отчего боль стала невыносимой. Я лежал на грязном бетонном полу, не в силах встать.
– Это была не потерянная душа…
– Что? – слушатель не понял, о чем я говорю, тем более, когда так быстро перевел тему.
– Та фигура надо мной в квартире – вовсе не потерянная душа…
– Почему? – слухач вновь заметно напрягся – реакция, которую я и ожидал.
– Я специально спустился пониже к толпе, когда летел на задание, чтобы посмотреть на непроявленных. Того, кого я видел – это не один из потерянных… Совсем не похож. Души мерцают, а та фигура оставалась неизменной. И не чёрный он – тело иное…
– Другое? – нахмурился напарник, делая вид, что силится понять. Но это было не так. Вновь смердело ложью.
– Да… Человеческое. Он похож на человека, а чёрный – пародия на человека: паразит, желающий выглядеть по-людски. Тогда кто это?
Все так же напряженно, сосредоточенно размышляя, напарник молчал. Ответил лишь спустя несколько минут:
– Я не знаю… Впервые не знаю, поэтому не на шутку обеспокоен. Тонкие миры переполнены самой разнообразной нежитью – как полезной, так и крайне опасной. Тем более, что кто-то смог прорваться в твою реальность…
– В смысле?
– Тот случай в автобусе – расскажи ещё раз.
Я поднялся с пола, сел на стул, даже не отряхиваясь, и подробно изложил тот эпизод.
– Значит, поступим так, – начал напарник, когда я умолк. – Пока не выяснится, что за оно, ты должен полностью ограничить контакты с внешним миром…
– Что это значит?
– Сиди дома и не смей выходить на улицу ни при каких условиях, понял?
Судя по тону, он не шутил.
– Всё так серьёзно? – ответил я вопросом на вопрос. По правде говоря, я, хоть и испугался, но не видел особой опасности. Мне казалось: всё не так страшно. Скорее, взыграло любопытство: «Кому и зачем я мог понадобиться?»
– НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НА УЛИЦУ НЕ ВЫХОДИТЬ! Ещё раз повторить?! – слушатель вложил максимум сил, чтобы я понял – возможно, мне грозит беда.
– Понял… – мне осталось лишь подчиниться.
– Хорошо. Тогда на сегодня всё. На выходе ждёт машина, которая доставит домой. В салоне лежат пакеты с едой… По приезде подкрепись хорошенько, – слушатель встал и пошёл к выходу. – И, кстати, – обернулся он, уже стоя в проёме, – зашторь окна. Когда понадобишься, я позвоню…
Ночью привиделся сон…
Тот самый подвал. Я сижу под лампочкой на стуле, выпачканный в потасовке. Всё так же, как и въявь – только место слушателя пустует. То есть я не вижу, чтобы там сидели, но знаю, что кто-то есть. Правда, сколько бы я ни напрягал глаза, всё равно не мог уловить хоть что-то…
– Нам не позволяют увидеться, – вещает знакомый голос. Тот самый! От произнесённого воздух колышется, но хозяин голоса так и не проявляет себя.
– Кто ты? – спрашиваю я, но безответно…
– Снаружи всё не так, как внутри. Искажённая информация для искажённого восприятия. Жёлтый обманщик торжествует.
– Кто ты? – повторяю я, не теряя надежды узнать.
– Смотри телевизор. Среди лжи там – крупицы правды, исказящие искажение… Когда это узреешь – заверши телефонный разговор, согласись на женский хлеб… – мерзкий писк проглотил последние слова. Нас заметили…
Пространство тотчас затряслось, и сквозь пластилиновый потолок проникли с лёгкостью разрывающие бетон огромные пальцы. Сквозь новую дыру виднелась огромная физиономия слушателя:
– Я же говорил тебе сидеть дома! – скалился он. Затем, переведя взгляд на пустой стул, сказал:
– Хрен тебе, а не манка! – и, громко вычистив нос, отхаркнулся на стул, полностью затопив его слизью. Затем вновь посмотрел на меня и вопросил:
– Тебе добавки или сам проснёшься?!
И я проснулся…
– Дим, ну давай куда-нибудь сходим… Пожалуйста-а… – Аня прижалась к подмышке, разглаживая на животе несуществующие складки. – Ты уже второй день безвылазно дома… Пялишься в телек и всё. Давай в кафе к Сергею сходим, а?
Я нажал на пульте кнопку, выключив звук.
– Мне нельзя. В любой момент могут позвонить и я уеду по делам…
– Из кафе и уедешь. Надо ж в люди хоть иногда выбираться! А то совсем скоро в нелюдимого превратишься.
– Аня, нет.
Но она и не хотел меня слышать:
– Ты даже ничего толком не смотришь – только прыгаешь по каналам, как умалишенный… Также нельзя…
– Аня, нет! Я буду сидеть дома, смотреть телевизор и ждать звонка! – пришлось повысить голос. Естественно, супруга обиделась и ушла в другую комнату ждать, пока я не приду извиняться. И ведь действительно уже собрался – даже с дивана встал… Но вспомнилась кривая издевательская усмешка «брата по разуму» и его слова: «Сколько ни пытайся дружить с веником или со связкой ключей, но друзьями вам не быть…» Опять захотелось вцепиться ему в горло. Уж слишком часто последнее время стало появляться это желание.
Я опустился обратно на уже пригретое место и включил звук телевизора. Шли новости:
– … Нашли задушенным в больнице, где он находился на лечении в связи с резким ухудшением самочувствия. По предварительным данным, убийца проник в палату под видом родственника и удушил Васильева руками, после чего повесился сам. Медсестра обнаружила оба тела во время планового обхода. Детали уточняются. Прощальная панихида состоится в воскресенье во Всесоюзном Доме Художника…
Даже выключив телевизор, я продолжал бессмысленно смотреть в чёрный экран. Глубокий вдох совершенно не помог мне прийти в себя – неприятная пустота в голове (наверное, как защитный механизм) спасала меня от истерики. Казалось, всего один шаг – и я сорвусь, начав крушить всё и вся…