Вторая «встреча» героев, тоже предвестие, – вещий сон Гринева. Пугачев, объявивший себя императором и отцом русскому народу, «оказывается» отцом Гринева, причем отцом посаженным, которым он порывается стать, пока принимает Машу за племянницу священника, и без которого, как без вмешательства Пугачева, невозможен брак Гринева. И сочетание зверств Пугачева, убийств, происходящих у него на глазах и по его воле, убийств слепых и бессмысленных, всех подряд, и его ласкового внимания к Гриневу впервые возникает в этом сне.
Во время третьей встречи Гринева и Пугачева между ними встанет преграда более непреодолимая, нежели социальное неравенство, – они встретятся во время бунта, который Гринев никогда не назовет предполагающим хоть какую-то правоту бунтовщика словом «восстание». Это будет поразительнейшая картина пугачевских казней, бесчинства мятежников в захваченном городе. Первым их действием оказывается установка виселицы, вторым – чудовищная присяга самозванцу, в ходе которой все оставшиеся верными чести отправляются в петлю. Первым гибнет небогатый, скромный капитан Миронов, очевидно выслужившийся солдат, словом, один из тех идеальных русских мужиков, которых так часто изображали русские художники в качестве простонародного идеала. Разжалованный же Швабрин, бережно блюдущий дворянские обычаи даже в глуши крепости, оказывается на стороне «мужичьего царя». Так подчеркивается безумный хаос, который приносит с собой одно имя Пугачева, так подчеркивается не просто важность, а единственная значимость личных представлений о чести. И в центре этой кровавой феерии, но все-таки в стороне от нее – Пугачев. Безумие творится с его ведома и по его молчаливому соизволению, но сам он не принимает в нем участия и только один раз скажет свое слово – спасительное для Гринева. Пугачев оказывается марионеткой в руках восставших, и единственное его «немарионеточное» действие – тоже движение сердца, движение за рамки роли безжалостного палача. Гринев единственный из не присягнувших «императору» выживает, и не просто выживает – он получает приглашение в «ставку» Пугачева. Штаб предводителя восставших больше похож на разбойничий притон – там делят награбленное, пьют, гуляют и поют разбойничьи песни. Сам же Пугачев опять остается в стороне – он и с бунтовщиками, он и над ними. Гринев единственный, с кем он может поговорить, единственный, для кого не важны социальный статус и роль, взятая на себя Пугачевым, – она осмеивается обоими в начале разговора. И Пугачев задает ему вопросы, в которых за познаниями в истории и философской формой стоит все то же русское удальство: отчаянная смелость русского «авось» и безудержная похвальба, признание только царского права властвовать безгранично – и требование безграничной власти.
Во время третьей встречи они оба окончательно откажутся от своих ролей, и, как раньше Савельич, соратники Пугачева не смогут подняться до высоты их отношений: отношений не офицера и мятежника, но человека и человека, построенных на взаимной симпатии, чести и помощи. И хоть их понимание ситуации в свете калмыцкой сказки прямо противоположно, саму сказку они понимают одинаково, и она равно впечатляет их, раз они по прошествии столь долгого времени после рассказывания помнят ее. И недаром Пугачев так стремится на свадьбу к Гриневу – только на русской свадьбе возможны тот размах, который так дорог ему, и та сердечность, которой он не может найти, сердечность вне чинов и званий. Пугачев не оказывается ни героем, ни злодеем – подобно Петронию в «Камо грядеши», он остается хоть и по ту сторону крепостных стен, но благодаря своим человеческим качествам поднимается над обоими лагерями.
«Презирать суд людей не трудно, презирать суд собственный – невозможно…» (А. С. Пушкин)
Повесть А. С. Пушкина «Выстрел» состоит из двух частей. В первой части о произошедшей истории рассказывает Сильвио – бывший гусар, центральный герой повести, а во второй – граф, человек, с которым тот вел поединок.
Повесть «Выстрел» с первых строк погружает читателя в атмосферу некой загадочности, «какая-то таинственность окружала его судьбу», – говорит о главном герое повести рассказчик. Перед нами первый в русской прозе характер «наполеоновского» типа. Это натура, духовно сильная, стремящаяся к первенству, не слишком разборчивая в достижении цели. В то же время это личность живая, противоречивая, наделенная яркой индивидуальностью и социальной типичностью, развивающаяся на протяжении повествования. Здесь по праву следует задать вопрос: почему в первой части об истории поединка рассказывает граф, а во второй Сильвио?
По сути, в первой части Сильвио объясняет рассказчику, почему его жизнь ценна и он не хочет лишний раз ею глупо рисковать. Но при этом он раскрывает далеко не лестные подробности своего прошлого. Ненависть Сильвио-гусара носит отчасти плебейский характер, она направлена даже не на графа как на человека, а на воплощение всех тех, кому счастье досталось без усилий, кто по праву рождения наделен и громким именем, и богатством. Но уже через шесть лет после ссоры, когда Сильвио произносит свою исповедь, нельзя не почувствовать, что это во многом другой человек: вспомним его беспощадность к самому себе, его невольное восхищение молодым соперником. То есть Пушкин заставляет своего героя высказать без прикрас, наиболее объективно то, что произошло. Сильвио и делает это, не опасаясь суда своего слушателя. Этот человек имеет цель и берет на себя ответственность и за совершенный поступок, и за тот, который ему предстоит совершить. Пушкин передает, как сверкают у Сильвио глаза, когда он читает письмо – известие о том, что настал час для ответного выстрела. На этом моменте автор и оставляет своего героя, чтобы напомнить о нем по прошествии некоторого времени.
Вторая часть повести начинается с того, что рассказчик, знающий историю жизни Сильвио, поселяется в бедной деревеньке N. Жизнь была скучна. Казалось, еще немного и он стал бы пить. Неожиданно стало известно, что в деревеньку должен приехать сосед – некий граф со своей женой. Встретившись с новыми обитателями, рассказчик узнает, что этот граф и есть давний враг Сильвио, и получает тем самым возможность услышать до конца историю поединка.
И опять уже другой герой должен честно рассказать продолжение интригующей истории. Пушкин не дает своим героям возможности переложить ответственность за свои мысли, поступки и чувства на мнимых врагов. Сам поэт, будучи человеком с обостренным чувством чести, не позволяет и персонажам поддаться малодушию. Граф не сообщает о себе ничего лестного, он повел себя достаточно понятно, как и свойственно человеку, оказавшемуся перед дулом пистолета опытного стрелка. Именно здесь он ведет себя понятно и в какой-то степени достойно, без прошлой ненужной бравады с черешнями. Несмотря на свое отчаяние, он запрещает унижаться своей жене. В его рассказе не столь проявляется отношение к Сильвио, сколь доминирует описание собственных внутренних переживаний. Он передает лишь факты, которые для читателя оказываются красноречивее любых эпитетов. Читатель видит, что в главном герое повести – в Сильвио – произошел очевидный душевный перелом. Он не испытывает ненависти к графу. Может быть, он и сам стал опытнее, мудрее, узнал жизнь и цену ей, а может быть, Пушкин, чуждый любой низости, не представляет иного развития событий, нежели духовный рост своих героев. И граф, и Сильвио относятся к продолжению поединка гораздо серьезнее, чем во времена гусарской молодости. «Предаю тебя твоей совести», – говорит Сильвио графу, уверенный, что тот уже не забудет его ответного выстрела. На самом деле, отказавшись от «права» на убийство, он, прежде всего, одержал духовную победу над собой, над собственной ненавистью и оскорбленным самолюбием.
Таким образом, можно сказать, что героям дается некоторое время для раздумий, для предания себя справедливому и бескорыстному суду совести. И то, как этот суд отразился на личностях героев, мы видим из сюжета повести.
Пушкин в своих произведениях изображает людей порой не столь примечательных социально (вот Сильвио – отставной гусар), но необычайно богатых духовно, людей с принципами, с нравственными ценностями, с представлениями о морали и чести. В целом они не безупречны, но что касается нравственных представлений, у них многому можно поучиться. Не забывая кодекса дворянской чести и того, какую роль в нем играли дуэли, Пушкин и здесь сумел провести сюжетную линию повести так, чтобы были затронуты не только нормы современной, проходящей морали, но и вечные нравственные категории – представления о чести, ценности жизни и совести.
В чем состоит своеобразие любовной лирики А. С. Пушкина?
Каждый поэт старается донести до читателя определенные чувства, которые должны пробуждаться с помощью магических рифм, определенного размера, ритма.
В творчестве любого поэта присутствуют «вечные темы», он затрагивает те вопросы, которые его волнуют, пытается найти истину.
Главные вопросы, которые решают все поэты, формулируются следующим образом: кто такой поэт и в чем его предназначение?
А. С. Пушкин тоже задавался этими вопросами, и свое мнение он выразил в одном из последних стихотворений «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…», где поэт подводит итоги всему творчеству и говорит о назначении «пиита» в мире:
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.
Таким образом, читатель понимает, что главное назначение поэта в мире – пробуждать в людях «чувства добрые». Пушкин оказался верен своему предназначению и в своем творчестве обращался к таким темам, как свобода, любовь, дружба, осмысление философских категорий; и стихи, посвященные этим вопросам, направлены на пробуждение «чувств добрых» у читателя.
Пушкин в равной степени уделял внимание всем этим темам, но я хочу подробнее остановиться на любовной лирике.