Такое же нравственное оправдание получает и Аркадий Свидригайлов. Человек, погрязший в пороках, но умный, знающий жизнь и обеспеченный, соглашается оказать посильную помощь Соне и детям Катерины Ивановны. Его женитьба на совсем юной девочке довершает картину полного нравственного разложения. Бывший карточный шулер и не пытался найти смысл своего существования. Удобно женившись на Марфе Петровне, столь же «удобно» овдовев, он развлекал себя совершением различных бесчинств. Однако голос совести все же нельзя заглушить, и Свидригайлов, человек, бесспорно, сильный и смелый, решив, что продолжать такое существование ему уже претит, задумывает «путешествие в Америку». Может быть, согласись Дуня Раскольникова скрасить его будущее, он и отказался бы от мысли о самоубийстве, но поскольку она, как человек чистый, сильный и справедливый, старается держаться подальше от окружающей Свидригайлова атмосферы порока, ему не остается иного выбора, как достойно уйти. Самоубийство – страшный смертный грех, – безусловно, чуждо сознанию писателя. Его герои, даже самые бесчеловечные или отчаявшиеся, не решаются добровольно уйти из жизни. Исключение составляет Ставрогин, но он самый что ни на есть «великий грешник». Свидригайлов же не представлен великим грешником. Он человек, которого разрывает конфликт между добром и злом, между светлым и темным началами. И из этого конфликта он выходит победителем. Оставив приличную часть своего состояния своей невесте, обеспечив материально детей Катерины Ивановны и Соню, он поступает тем самым справедливо и человечно. В этом его долг перед обществом может считаться исчерпанным, и он спокойно и уверенно наказывает себя за былые прегрешения. Свидригайлов таким образом остается в романе самым порядочным человеком. Воздаяние по заслугам, конечно, не в полномочиях человека, и Достоевский не отрицает этого, но голос совести как искры божией живет в самом отъявленном негодяе, коим Свидригайлова ни в коей мере считать нельзя.
Таким образом, сострадание, сочувствие и помощь страдающим и нуждающимся очищают человеческие души и являются высшим проявлением божественной справедливости.
«Сострадание есть высочайшая форма человеческого существования…» (Ф. М. Достоевский)
Дабы не отходить от источника сей пророческой реплики, обратимся к одному из замечательных творений Ф. М. Достоевского «Идиот».
Главный герой романа – князь Лев Николаевич Мышкин – являет собой образец христианского сознания в представлении автора. Он бесконечно добрый, всепрощающий, тонко разбирается в людских душах. Однако окружающий героя мир далек от идеала. Мышкину не удается ни спасти от смерти Настасью Филипповну, ни уберечь Рогожина от совершения преступления, ни удержать Аглаю от опрометчивого шага. Однако сам Мышкин тоже не выдерживает тяжести мира и своей скрытой вины перед этими людьми. С иронией называя своего героя идиотом, в то время как задумывался роман «о положительно прекрасном человеке», автор подробно описывает социальную среду, в которую попадает персонаж. Его герои все как один – обуреваемые страстями грешники, не стоящие, по словам Аглаи, поднять платок князя Мышкина, – не будучи в силах разобраться сами в своих прегрешениях и страстях, тянутся к нему как к свету. Он чист душой. Он утешает всех, кто просто говорит ему, что хочет покаяться. Его отношение к Настасье Филипповне определяется в тот момент, когда он видит ее портрет: «Ах, кабы добра! Все было бы спасено», но, осознав, что она не добра, а наоборот, под чувством своей тяжелейшей вины сама готова глумиться над правыми и неправыми, он решает для себя, что она безумна. Она же не безумная, а скорее бесноватая, и, чтобы исцелить ее, нужен действительно Христос, а Мышкин при всей доброте и чистоте не обладает твердостью в борьбе со злом, в отречении от лукавого. Он не видит зла в мире, для него все люди добрые, все несчастные и все страдают. Достоевский считает иначе. Он помещает своего героя в мир склок, раздоров и грехов. Мышкину удается своим бескорыстием вернуть отчасти на тропу истины, пусть и на короткий срок, Ганю Иволгина, но этот поступок в целом не оправдывается.
По сути, сострадание проявляется, когда человек забывает о своих насущных, эгоистичных интересах и отдает все, что может, нуждающемуся ближнему. Если человек способен на такой поступок, значит, он уверен, что с ним ничего не случится, он не пострадает, потому что его бережет Господь, а тому, кто нуждается, действительно нужно помочь, поскольку он отворотился от Бога и не верит в его помощь. Сострадание у Достоевского неразрывно связано с верой, а что может спасти душу, если не вера. Таким образом, человек эгоистичный отступает перед человеком духовным. Страдает тело, душа же принадлежит Богу, а потому источник душевной муки писатель видит в духовной слепоте, в неспособности отыскать божественный промысел в событиях жизни. Эта неспособность идет от человеческого малодушия, отсутствия истинной веры, страха за что-то суетное, в то время когда душа мучается и страдает не находя в потемках истинного света. Сострадание, способность ощутить душой и отчасти принять на себя страдания другого человека, его душевные муки и тем самым отречься хотя бы на короткий миг от собственного эгоизма показывают силу человеческого духа, а что если не духовная организация определяет смысл человеческого существования. Так, князь Мышкин являет собой воплощенный смысл духовных исканий писателя. Другой вопрос, что окружение вычурно безобразно и любви от него хотят совсем не христианской, а это в понимании писателя тяжкий грех. Достоевский имел верные представления о духовной сути, но основной конфликт произведения – в желании быть чистым и грязи окружающей обстановки, которая в свою очередь лишает героев веры в свои силы что-то изменить. Они не могут исправить свою жизнь, но могут и в этой обстановке оставаться людьми – прощать, любить, сострадать. Именно это определяет писатель смыслом существования человеческого. Пробуждение духовной сущности является масштабным прорывом для его героев. При совершении этого пробуждения, вспоминании человека о своем предназначении, смысле своего существования происходит оправдание совершенных им доселе в помраченном сознании деяний. Он оправдывает и Раскольникова, и Рогожина. Страдание искупает вину формально, сострадание же, открытие духовной сущности возносят человека на новый виток развития. Он уже не будет прежним. Познавший сострадание отрекается от зла, его жизнь наполняется любовью, светом и благодатью. Именно этого так хочет Мышкин. Чтобы люди о совести вспомнили, о ближних помолились, врагов пожалели. И пусть у него мало что получилось, он жил не зря. Возвращенный из безумия в мир помраченных разумом, он вынужден был испить и свою чашу страдания. Видна связь страдания и безумия, ибо лишь безумный, отворотившись от Бога, начинает страдать, а пребывающий с Богом испытывает благодать и понимание божественного промысла, а не страдание. Чистое намерение князя Мышкина помочь людям заведомо оправдывает его существование, поскольку его сострадание им излечивает души и дарует силу от Бога.
«Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо раз переступишь, воротиться назад невозможно» (Ф. М. Достоевский). (По роману Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»)
Это высказывание русского классика как нельзя лучше отражает смысл его психологического романа «Преступление и наказание». Некая черта, которую могут безнаказанно с позиций собственной совести переступать лишь избранные, на протяжении сюжета будоражит сознание главного героя – Родиона Раскольникова. Тщеславное желание причислить себя к сонму богов, дабы оправдать собственную неприспособленность в социальном мире, провоцирует умного и одаренного студента на создание циничной теории разделения людей на «тварей дрожащих» и «право имеющих». Так ли оно, задает меж строк вопрос сам писатель. И с помощью героя сам дает на него ответ. «Убить-то я убил, а переступить – не переступил!», «Убил, а честного человека из себя строит. Бледным ангелом ходит!» Герою стоит огромного труда понять, что, совершив убийство, он отрезал себя от мира семьи, друзей и всех более-менее порядочных людей, перейдя на сторону злодеев и ничтожеств. И уже находясь в лагере порока, он пытается доказать, что сам лучше, чем эти люди. Писатель не случайно сталкивает его с «двойниками» – Лужиным и Свидригайловым.
Лужин – совершеннейшее ничтожество и, несмотря на неплохую с виду «упаковку», исключительно отрицательный герой в романе – появляется перед героем из письма матери. Раскольников понимает, о чем именно мать пишет ему между строк, и верно распознает сущность холодного хищного дельца Лужина. У того есть своя и экономическая теория, и теория выгодной женитьбы. Эти теории своим цинизмом и расчетливостью отражают теорию Раскольникова, о которой читатель, судя по фабуле, еще не знает.
Почему автор знакомит нас с теорией Раскольникова в середине повествования, а не открывает истинные мотивы героя уже в начале? Раскольников обаятелен, умен, несчастлив – автор умелыми штрихами располагает читателя к своему герою. По эффекту края мы можем и не обратить внимания на досадную статейку в уже закрывшейся газете, которая вызывает спор между следователем и подозреваемым. Привлекают к себе слова Разумихина: «Что ж, выходит, ты по совести кровь разрешаешь? Так это же страшнее, чем если бы вот так законное разрешение кровь проливать? Нет, ты не можешь так думать!..» Может! И Разумихин полностью прав в том, что разрешение по совести совершать преступление страшнее законного, если бы даже и существовал такой закон. Суд собственной совести не подразумевает ни прощения, ни искупления. Возможно покаяние, но герой не приходит к нему. Почему автор «спасает» своего героя – не совсем понятно из текста. Раскольников не раскаивается в своем преступлении, он еще более люто ненавидит старушонку процентщицу, он не жалеет, что убил ее. Лишь одно его гложет: убить убил, а переступить – не переступил. Подлости не хватило. Он не подл, он добр и в чем-то благороден. По сути, с его умом не понимать нравственных законов было бы нонсенсом. Он высокомерен и тщеславен – в этом его основные грехи. Он не думал о том, что нравственные законы беспощадны для всех. Он дерзнул сразиться с Богом и был повержен. Достоевский как христианский писатель русской классической литературы передает нам в своих произведениях постулаты Нового Завета: не убий, не укради, не прелюбодействуй, не сотвори себе кумира. И герой, попирая эти постулаты, не в состоянии сдержать вопиющие муки собственной души, хотя муками совести назвать это можно с трудом. А может быть, он слишком горд, чтобы распознать под всей шелухой рухнувшего эгоизма слабый голос совести.