Главная, самая больная для поэта тема – тема исторической памяти – нашла отражение в лирике Твардовского 1950 – 60-х годов. Памяти погибших на войне посвящены такие проникновенные строки:
Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны.
В том, что они, кто старше, кто моложе –
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь –
Речь не о том, но все же, все же, все же…
За открытым финалом стихотворения – целый мир человеческих переживаний, целая философия, которая могла сформироваться у людей, чье поколение видело столько страшных и жестоких испытаний, что каждый выживший ощущал это как чудо или награду, может быть, незаслуженную. И сам Твардовский по мере сил в своей поэзии старался отдать дань памяти тем, кто погиб для того, чтобы он жил.
Стихотворение «В тот день закончилась война» с трагической силой говорит о глухой разлуке с павшими, особенно остро осознаваемой под гром победных салютов теми, кому повезло выжить в пекле войны.
Такова нравственная проблематика лирики Твардовского. Она звучала абсолютно во всех темах, которые поднимались поэтом: человек на войне и после нее, человек в условиях тоталитарного общества, тема памяти.
Проблема человека и власти в прозе А. И. Солженицына
Литература XIX века была посвящена человеку, размышлениям о его сущности, противоречивости, парадоксальности, открыла в нем «свистящие бездны», после чего, в свою очередь, стала предметом осмысления русской религиозной философии, которая также переняла от нее многие вопросы антропологического характера. Литература XX века рассматривает человека совсем под другим углом. Обстоятельства истории сложились так, что с внутренних духовных противоречий литература должна была переключиться на отношения человека и государства, человека и власти – именно эта тема стала ключевой для XX века. Но нельзя сказать, что русская литература «забыла» о «внутреннем» человеке, только теперь он стал предметом скрытого анализа, проявляя себя в отношениях с государственным маховиком.
Именно этой теме и посвящено творчество А. И. Солженицына, который первым рассказал в своем произведении «Архипелаг ГУЛАГ» о бесчисленных жертвах коммунистического режима в Советской России и в Советском Союзе. Многих людей советское государство уничтожило только потому, что они имели смелость и неосторожность не соглашаться с официальной идеологией. Другие погибли за веру в Бога. С третьими расправлялись за принадлежность к тем сословиям, которые считались чуждыми социалистическому обществу, – это и дети дворян, и семьи зажиточных крестьян, и те, кто получил образование за границей. Многие были казнены, заточены в тюрьмы и лагеря, отправлены в ссылку просто для того, чтобы создать в стране атмосферу подавленности и страха, чтобы никто не посмел возвысить голос против жестокой и беззаконной власти.
Небольшой по объему рассказ Солженицына «Один день Ивана Денисовича» прогремел в журнале «Новый мир» на всю страну. Впервые была озвучена правда о лагерной жизни. Действие рассказа умещается в один день – от подъема до отбоя. Повествование ведется от лица автора, но в авторских словах постоянно слышится голос главного героя, его оценки, мнения, замечания. Иван Денисович Шухов – в прошлом крестьянин и солдат; его осудили как «шпиона» на десять лет лагерей за то, что во время войны он попал в плен. Важно здесь то, что герой не принадлежит к образованной интеллигенции, которая озабочена собственным идейным противостоянием советской власти, постоянной рефлексией, духовно развита и потому способна на подвиг. Герой не отличается тщательным самоанализом и не размышляет о судьбах России. Он просто живет в тяжелейших условиях лагеря и работает.
С утра героя знобило, но он был отправлен на работы в тридцатиградусный мороз. Со стройки Шухову удалось пронести, избежав шмона, в рукавице кусок ножовочного полотна (как он сам отмечает, «незаменимую вещь в хозяйстве»), ему досталась лишняя миска баланды, а лагерник Цезарь Маркович поделился с ним колбасой из посылки. Это все события одного дня, полного страхов и опасений, но он кажется Шухову почти счастливым.
Шухов – вполне обыкновенный человек, не заявляющий себя как борец с властью и не ощущающий себя таковым. Верующий, но не подвижник, готовый отдать за веру жизнь. Он цепко держится за свою жизнь: порой угодлив с начальством, услужлив по отношению к другим зэкам, от которых может перепасть какая-то еда. Но при этом жизнь Шухова в лагере – достойная жизнь достойного человека. Он не совершает низких поступков ради возможности поудобнее и посытнее устроиться в лагере. Природный ум героя и его мастеровитость автору намного ближе, чем, например, неуместные в лагере споры двух интеллигентов. Они оба устроились на легкую работу в тепле и поэтому вполне могут поговорить о том, надо ли осуждать Эйзенштейна, создавшего художественный фильм об Иване Грозном, исполненный художественных достоинств, но прославляющий тиранию.
И Иван Денисович, и другие зэки чувствуют себя спаянными друг с другом в бригаде. Более умелые и сильные выполняют там сложную работу, освобождая от нее менее приспособленных. Бригадир пытается защитить их от лагерного начальства. Но одновременно бригада – это и наиболее изощренная форма порабощения, контроля над узником. Каков будет скудный лагерный паек, зависит от выработки всей бригады, и озлобленные люди следят за своими же «коллегами», не отлынивают ли те от работы. Следит и Иван Денисович. И здесь автор воздерживается от оценки – негативной или позитивной – своего героя.
Шухов с бригадой с азартом строят ТЭЦ, стена которой укрывает их от ветра, – почти символ дома, который остался очень далеко. Но полуголодные, измученные зэки работают на государство, которое обрекло их на многолетнее рабство, сломало жизни.
Этот рассказ – произведение почти документальное. Персонажи, за исключением главного героя, – реальные люди, с которыми Солженицын познакомился в лагере. Документальность – отличительная черта почти всех произведений писателя: он больше доверяет жизни и ее творцу – Богу, чем художественному вымыслу. Жизнь в условиях советского государства сама по себе намного более символична и многозначна, чем художественный вымысел как таковой.
На первый взгляд, рассказ «Один день Ивана Денисовича» не ставит философского, экзистенциального и интеллектуального вопроса о человеке и власти, их взаимоотношениях в условиях тоталитарного государства и не дает на него ответа. Однако в действительности это не так. В произведении нет жестоких и сложных внутренних полемик духовно развитого героя, нет рассуждений на вынесенную в заглавие этого сочинения тему, но все его содержание, сам факт его написания и существования связан с постановкой именно этого вопроса. Шухов не герой и не борец, а простой человек с трагической судьбой, который участвовал в жестокой войне, а оказался в результате в лагере на десять лет. Он не размышляет о несправедливости судьбы и собственной адекватной позиции в отношении государства, которое так с ним поступило. Он пытается жить – так же, как жил на свободе, устраивает свои дела, свой быт, не растеряв хозяйственных крестьянских навыков. Все мелочи, которые являются такими на взгляд читателя, важны для героя, составляют окружение его жизни. Он остался нормальным человеком, смог не озлобиться и не возненавидеть окружающих и весь мир за несчастную и несправедливую долю. Так, самой своей жизнью герой Солженицына дает вполне достойный ответ на вопрос о человеке и власти.
Человек в эпоху сталинизма. (По рассказам В. Шаламова)
Душу я не сдам…
В. Шаламов
ХХ век… Он войдет в историю человечества как век, объявивший войну людям и всему живому, а Гитлер со Сталиным будут названы великими инквизиторами. Но именно сталинизм проявил свою последовательность в отношении к простому человеку. В 1937 году он превратил крестьянина и ученого, рабочего и врача в узника ГУЛАГа, раба.
Завесу секретности, под которой долгое время был скрыт ГУЛАГ, приподнимает «лагерная» литература. Из «Колымских рассказов» В. Шаламова мы узнаем о судьбах жертв того времени. Сделав документальность основой своего письма, автор с большой художественной силой воссоздает как бы два лагеря в стране: один – колымский, другой – на воле. Сам писатель неоднократно утверждал, что читатель ХХ века устал от выдуманных рассказов и что «новая» проза должна основываться на факте.
Если погрузиться в мир, рисуемый автором, становится очень больно и страшно. Ведь перед нашими глазами буквально вспыхивают ужасные картины советских лагерей, в которых процветали беззаконие, бесчеловечность, насилие над «своими». При этом очевидно, что многочисленные гулаговские детали: бараки, лозунги о труде («деле чести, доблести и геройства»), доносы и приговоры без суда и следствия – составляют слепок жизни страны в целом. Мир В. Шаламова трагичен, но, что примечательно, автор не претендует на роль судьи. Напротив, доверительность и неспешность повествования, лаконизм и отсутствие патетики – вот характерные черты писательской манеры Шаламова.
Единственное, к чему он был непримирим, так это к политическим спекуляциям на лагерной теме. В рассказах «Плотники», «Артист лопаты» и других автор выражает свое несогласие с представлением о том, что в советских лагерях люди истово и радостно трудились «на благо Родины». «Лагерь был местом, где учили ненавидеть физический труд, ненавидеть труд вообще».
При этом писатель не забывал своей главной задачи: изобразить человека в ситуации «зачеловечности», когда искажаются такие вечные понятия, как дружба, любовь, жизнь. А ведь именно человеческая жизнь в «Колымских рассказах» подчас ничего не стоит, и спасти ее может только случай. Хотя в то же время свое существование в лагере можно было изменить: стать доносчиком. Но для Шаламова это было совершенно неприемлемо. Таким образом, ясно, что для его героев существовало только два пути: духовное падение («Моральные барьеры отодвинулись куда-то в сторону») и духовное возрождение человека в лагере («Душу я не сдам»).