Дом
1.
.......................
.......................
.......................
.......................
За шкафом тесненькое ложе,
шипящий примус, бдящий глаз
хозяйки, мрак подводный в нас
гнусавящий певцом захожим...
Бывало, в праздник мы бежим
днем наслаждаться настоящим.
День раскален и недвижим,
день пахнет утюгом шипящим.
2.
Скрежещет остовом трамвай,
Варшава за город стремится.
Вдоль обмелевших ветхих свай
спортсмен над веслами трудится,
нас обгоняет грузовик,
сосед в подтяжках давит ногу,
готический зарится пик,
дворняжка подбежала к догу,
и дама в ужасе, а дог...
но все уже за поворотом,
и тощий нас дарит лужок,
открытым обливая потом.
3.
Среди осколков кинув плэд,
скелет сомнительного пола
расположился полуголый,
на череп натянув берет.
В купальном чем-то полосатом
там парочка, застыв, сидит
перед фотографом усатым,
морской воображая вид.
Тут дева спит, мозоль ощупав,
прикрыв от солнца сапожок.
Оркестрик безработных трупов
обходит с полькою лужок.
4.
И быстро насладясь простором,
мы дальше продолжаем бег.
Вот здесь за крашеным забором
моих трудов недавний брег.
Еще пасутся вагонетки,
разбросаны на пустыре;
вот эти высохшие ветки
варились в утренней заре.
И так же плоско перед нами
(с романса вязкими словами
мешаясь) за рекой лежит
затверженный без мысли вид:
5.
с крестом в отрогах колоколен
совидец тайный вознесен,
(любовь! я был опасно болен,
высоким, вечным соблазнен)
пасомой стадною породой
тавро реклам дома несут,
(ты двойственной своей природой,
там коренясь, цветя же тут,)
в туманы, в дымы остов шаткий
мостом пропячен над рекой,
(меня лечила лихорадкой,
как тифом лечат ум больной.)
6.
и паровозик в запредельный
попыхивает мир дымком,
(Для нашей хилости скудельной
я обещал трехмерный дом,)
где трюму черному, невежде,
шлепки отмеривает вал,
(и вот, достиг, чего я прежде
с таким упорством убегал:)
спина рабочего в движеньи,
гребущего песок со дна,
(соединенья, воплощенья;
и в первый же остаток дня
7.
нацеловаться мы успели
до горьких истин на устах),
на вылинявшем плоском теле
песка, в ободранных кустах
(а там, вкусить противоречий
– как говорят для рифмы – яд...)[128]
у лодыря краснеют плечи,
лопатки пыльные торчат...
.......................
.......................
.......................
.......................
8.
Ну что ж... назад: в плеск тот же свайный,
в зной улиц, зуд рекламных жал...
.......................
.......................
И брошенный билет трамвайный
дорогу нам перебежал...
Цементный дворик и все то же
из мрака восстает на нас:
шипящий примус, бдящий глаз,
за шкафом тесненькое ложе
.......................
.......................
Глава пятая
1.
Мы все уверены, что время
проточною водой течет,
растение растет из семя
и стрелка метит все вперед,
ведя по кругу круглый счет.
Но знает часовщик за чисткой
пружинки вечности стальной:
напутанной телеграфисткой
довольно часто запятой,
чтоб посолонь поплыли стрелки,
чтоб закружились время белки
назад...................
2.
.... понесло бы вспять
широкой бурностью теченья:
в обратном образе опять
поплыли прошлого явленья,
но только призрачней, чудней,
размеры встречных усекая,
как бы входя в них, просекая
толпу теней, поток вещей,
в незыблемом порядке сущих,
орбитой общею текущих.
.......................
.......................
3.
Еще я жил как все вчера,
посматривал на циферблатик,
и днями правила игра –
сверчка притворного тиктактик.
Но раньше принятого въявь
встав нынче в утренние мраки,
уже времен я спутал знаки:
иду не в будущее – в навь
.......................
Не то, чтоб в прошлом, но оно
так с настоящим сплетено,
так в будущем сквозясь таится,
4.
в нем воплощаясь копошится, –
как в сказке страшной чародей,
что вырастает, удаляясь.
И в мраки утра углубляясь,
я погружаюсь в мрак ночей,
чуть измененных узнавая:
реклама хмурится, мигая,
в мир первый рушится трамвай;
громогремит навстречу свыше,
растут шуршащею травой
шаги мои, бегут по крышам.
И голубиный шорох ниш,
повисшие безвесно домы.
5.
Мир негативный – смерть ли? жизнь? –
предутренний и незнакомый.
и также всадник указал
мечом чугун рассвета плавкой...
.......................
.......................
И только я иду с поправкой:
не к черной Висле – на вокзал.
.......................
.......................
.......................
.......................
6.
Уже вокзал колебля, птице-
центавро-змей парит-ползет.
Уж в ленте окон реют лица,
бегут носильщики вперед;
уж извергая пар из зева,
вздохнуло, обогнув перон.
Тогда посыпалось из чрева,
помчалося со всех сторон.
.......................
.......................
.......................
.......................
7.
И вот, в окне уж заревая,
смеясь, кивая, узнавая –
мой лепомудрый, молодой
лик светлый, Божьей данный глинке!
Как эти белые морщинки
между бровей загладил зной!
Все это было уж: предтеча
сей встречи – сердца перепев,
реминисценцией и встреча
и речи. ............
.... И лицо воздев,
тащу тугие чемоданы
уже в изученные планы.
8.
Как после той, большой разлуки
разлука летняя утла.
.......................
А за окном уж утра звуки:
скребется дворника метла.
Опаснейшие поцелуи,
когда из чайника крутую
лью в чашку кипятка струю,
готовясь, заспанный, к бритью.
И диалог –:
На небе боги
тебя мне указали...
9.
– Верь!!
то были черти, а не боги...
.......................
И эти были диалоги...
.......................
Вот самодельный шкафчик вер:
коллекция нравоучений,
перед которой глупый гном
еще порой
забудет дом
для гномов мирности ученья:
лучится преломленный мир,
в вазончике очится астра.[129]
10.
Скороговоркой: эльмульт'фсир
сказать, манавадхармашастра...[130]
Сим поведеньем возмущен
глаз вопиющего, с испугом
в нас разных, любящих вперен.
И мировой оксиморон
топорщится квадратным кругом.[131]
.......................
И вот квадратами кружков
его повсюду отраженья:
в осколках мира черепков,
в чертах неузнанных влюбленья...
11.
Слова враждуют, но уста
всегда готовы к целованью, –
такою Книгой Живота
(по детскому истолкованью)
раскрыта праведно любовь –
такою близостью (жи)вотой,
роднóю, рóдной, кровной, плотой
(от плоть, от родинка, от кровь).
Не страсть, таинственная мирность,
шатер раскинутый в песках
(см. в трактате о шатрах),
где шествует смерчками мiрность
Из трактата о шатрах
(переложение)
...План гемисферы голубой,
с эмблемами духовной тверди;
отрог гремящий жестяной,
топорщащий антенны жерди;
персть – для бессмертных смертный дом;
ладони женской кров и – гроба:
все, что нам явлено шатром,
в себе являет мир особый.
А над шатром – премудрый век,
а в пастбищах – ложбины рек,
где рок коровы, воду пьющей,
крушит, плеща, тростник цветущий;
там – любомудрия настой
(и мирром пахнущий и серой),
и – просто этот камень серый,
нагретый солнцем под стеной...
<19>38[132]
Примечания составителей
Роман в стихах. 1938. Literární archiv Památníku Národního písemnictví (Прага). Архив А.Л. Бема,cтихотворения Л. Гомолицкого, № 11. Машинопись.