1925-1938
СТИХИ И ПОЭМЫ книга третья ОТРОЧЕСКОЕ
1сонце
376
1
я спал и проснулся
во сне сновиденья меня посещали
: циклопы метали каменный гром –
– святые правили с тронов – блаж-
енные грешницы славили мудрость
– дух и вечность носились в пр-
остранствах камнями а персть р-
астворяясь сияла
я спал и виденья меня исполняли
тревогой
но лучик весеннего солнца просек
голубые пылинки – отсек прядь в-
олос у виска
и я вздрогнув проснулся: в дет-
ской над книгой с картинками г-
де я уснул в солнечном детстве
моем.
377
2
ослепленье песков опрокинутых в
небо и небовых бурных седин об-
лаков – моя настоящая память ра-
скаленная сонцем как камни в и-
юле
378
3
в эти опустошонные дни к краю н-
еба все снова и снова подходит:
смотрит на землю зачать новую ж-
изнь после второго потопа когда
не воды стремились на землю, а н-
ичто пустота
ступи же на влажные травы воспл-
аменяя ветры и воздух раскаляя
камни и воды
исполни же миром немеркнущим но-
вой любви: беззаповедной внегре-
шной и бездобродетельной также –
имя которой просто и только люб-
овь.
2
дом
379
1
меня браните что в углу торчал
под паутиной пыльной не бежал за
стадом в глотку улицы горбатой
щок ярче сонц дневных не целовал
не одурялся женским ароматом и
кротости плечей не обнажал
но – и в любовный бред вшивать з-
аплаты ума и духа чтоб в борьбе
начал потом прокусывать язык пр-
оклятый который сам же в мудрос-
ть опускал!
от мысли жгущей трепетом космат-
ым о глупой девушке без ваших п-
лоских жал вернулся серца листик
небогатый – трепещет в ребра бье-
тся в их откаты
380
2
насытившись блаженным видом снов
жены своей я целый день готов г-
орсть хлеба выгрызать из скал с
рычаньем благодаря в молитве за
ничто
вы видите каким пустым желаньем
копчу я нынче наш небесный кров
– вы скажете устал я от познанья
от дерзости неслыханной и слов!
наверно нет: когда ночным мерца-
ньем забродит мир во сне я мерю
то что одолеть ещо не смел дерз-
аньем
чтобы верней скопившись сто на с-
то вцепиться в гриву неба с лик-
ованьем прыжком пробивши череп р-
асстоянью
381
3
дрожит и стонет, напрягаясь, дом
под старой ношей тьмы и тяготе-
нья
я изменить не смею положенья: ж-
ена уснула на плече моем
тот мир что людям кажется шатр-
ом – в ничто распылен рычагом т-
воренья и мчится мимо огненным
дождем
и с ним боясь покоя замедленья
спешат стальным точильщиком жу-
чком часы браслет на столике н-
очном
моей любовью первою был бог – ж-
еной земной в раю поятой ева и
жизнь моя была проста без гнева
и будет духом мой последний взд-
ох
то потухая над землею слева то
возникая справа над землей смен-
ялось сонце мраком и луной
и точно песнь теперь передо мной
прошедшее: от детского запева до
этой ночи обнажонной тьмой
382
4
уснуть хочу я до конца веков – у-
став небесным и земным обрядом –
между тобой на миг уснувшей ряд-
ом и тиканьем на столике часов
383
5
дни мои – я в них вселяю страх:
взгляд мой мертв мертвы мои сло-
ва
ночью я лежу в твоих руках: ты
зовеш целуеш этот прах рядом с
мертвым трепетно жива
грееш телом холод гробовой жжош
дыханьем ребра сжатый рот
без ответа чорный и прямой я ле-
жу и гулкой пустотой надо мною
ноч моя плывет
и уносит пустотой ночной точно
чорные венки водой год за годом
и встает пуста
память тьмой омытая – зимой так
пуста последняя верста на пути
в обещанный покой.
384
6
я топчу по дороге посевы вагоне-
тки вдоль Вислы веду – вдохнове-
нья земные и гневы приучаю бич-
ами к труду: но ни сонца ни кр-
ыльев ни евы я на землю свою
не сведу
только ночью себя вспоминая в
наступившей пустой тишине – по з-
емле отошедшего рая я блуждаю: в
забытой стране в том холмистом в
том облачном крае где награда о-
бещана мне.
385
7
не научившись быть вполне земным
я не умею быть ещо жестоким: мои
слова оглушены высоким – неулови-
мым тающим как дым
на этот кров – наш тесный шаткий
дом не ринутся мои слова обвалом:
хотят светить прозрачнящим огнем
возвышенным в униженном и малом
горевшее то тускло
то светло
косноязычное от сновидений
тело
ты никогда справляться не умело
с тем что в тебе клубилось и р-
осло.
386
8
наш чай безоблачный
который пьем
размешивая с утренним лучом
над тенью уличной бездонной щели
и за окном на камне городском
напоминанье:
голос птиц и – ели
и белая тяжолая луна
плывущая над пустотою сна
касаясь краем каменным постели
и в непрозрачной пустоте окна
прозрачные безвесные недели
о наш воздушный
наш
непрочный дом
где между дверью зеркалом окном
ломая руки бродит жизнь со стра-
хом
стоит в окне боясь взглянуть на-
зад
и где идет вдоль стен
бесшумным взмахом
нелиственный недвижный листопад
387
9
пусть говорят что не из скудных
крошек
случайного и чорствого даянья
насыпана походная землянка
скитальческой и безымянной жизни
что из высоких музыкальных мыслей
возведено таинственное зданье
в котором дух великий обитает –
д о м
буквами написанный большими
адам скиталец бесприютный – тело
о как же чает это прозябанье
простого деревянного уюта
который ветер ледяной обходит
написанного с маленького д
пусть шаткого пусть временного
дома
3Цветничок
388
1
в тростнике
где лодка нас упругая качала
на непонятном людям языке
мы начинали нашу реч сначала
наш бесконечный тайный разговор
твой длительный прохладный синий
взор
в котором мысли плыли облаками
на мне покоился
и долго с этих пор
я слышал музыку гремевшую над
нами
в тот час среди небесных ледников
(мелодии небесного движенья)
в пиле звучащей и на кухне в
пеньи
чугунного созвучия горшков
и долго с этих пор немые знаки
таинственные наши письмена
я различал в неровностях окна
начертанных лучом луны на мраке
и в трещинах змеящихся стены
в сплетенных на руках надутых
жилах
на камнях сыростью изрытых на
могилах
на волнах взрытой плугом целины
389
2
на травах огненных земного ложа
опустошонный оголенный лежа
совлекшийся одежд веков религий
израненный колючими стеблями
весь раскаленный сонцем и ветрами
расплавленными в огненном эфире
я как бы слышал отзвуки глухие
обрывки возгласа напевного из
книги,
богами распеваемой на пире
с тех пор сновидцем став во сне
блуждая
по рощам облачным я вижу: Гималаи
огромный стол божественных пиров
за ним гиганты в образе богов
я узнаю в волнении оттуда
их ликий круг: один с улыбкой –
Будда,
он Иисусу книгу подает
раскрытую ее читает тот
поет раскачиваясь заложив страни-
цу
за ним нагнувшись гладит голуби-
цу
весь знойный Кришна – дальше
Ляотсе
седой младенец но внимают все
его смиренному молчанью – –
различаю
я даже дымный силуэт Шаддая
в конце стола
священный аромат
в мой сон восходит в мой духов-
ный сад
курятся мудростью нетленной
Гималаи
390
3
вдыхая сонца золотистый прах
они лежат пасясь на берегах
богов потомки – горды кругороги
какими чтил их нынешний феллах
их льется кровь на бойнях зной дороги
их выменем натруженным пропах
но царственны и милостивы – боги
в движениях замедленных в делах
они жуют земное пламя – травы
(земля горит зеленою травой)
пьют воздух головы закинув голубой
чтоб претворив в себя дыханье
славы
нас причащать нетленного собой –
молочной жертвой жертвою кровавой
391
4
О камни сонцем раскаленные в вас
много
тоски по дымным первобытным дням
когда подобны были вы огням:
в творенья час там в дуновеньи
бога
в мир открывая облачную дверь
гремя из тьмы сверкали
а теперь
лежите вы покорно под ногами
лицо вам стершими и мир уже над
вами
колесами скрежещет и гремит
и сонце усмиренное в эфире
уже не пляшет, как на древнем пире
в ярме у времени под свист бича
спешит
по циферблату дней благополучных
над тишиной полей хлебами тучных
где серп кровавый осенью звучит
но накаляясь в золоте зенита
смирением источенные плиты,
травой из трещин пламенно дыша
лучитесь мудрой теплотой и лаской
на всех бездомных жмущихся с опа-
ской
кому опасны имя и душа.
392
5
в час одинокий серый гость:
от груза согнутая трость
в руке – на лбу как змеи жилы
невидимой но явной силы
вокруг телесности венец
вошол как в жизнь входил отец
с библейским правом: опустился
на стул и вот в его ногах
я смертный темный отразился
в небесных дымных плоскостях
над жизни хладною золою
ладони голубиный взлет
и я небритою щекою
к сей ласке пахнущей смолою
и синей свежестью высот
393
6
лбом ощущая холодок
от окон белых вестью тленья
я знал: под миром бьет поток
всеогненного претворенья
тому кто смел в него вступить
и в таинстве стихий слиянья
остаться в прежнем виде жить
не страшны тления дыханья
за тем потоком есть предел
бессмертных: там лежит белкамень
на нем с рукописаньем дел
жена одета облаками
таинственно из мудрых строк
по глаголическим их склонам
начало и берет поток
сей бьющий в бесконечном оном
394
7
сновидец: часто в сновиденье
я кем-то мудрым просвещон –
сон (запись): видел воскресенье
разверзли вещи недра лон
зашевелилось под ногами
вокруг из воздуха из стен
воскреснувшими мертвецами
вскипел развоплощенный тлен
тогда воскресшим возноситься
осталось – крестовидный взмах
от тел и платий отделиться
им помогал и стывший прах
отпав от духов вознесенных
в земле личинками торчал
густея воздух оседал
теснимый стаей над вспененной
вскипевшей перстью из могил
проснулся в обморок в сознанье:
не жизнь ли то что смертью чтил
ее ли наименованьем
я свой удел определил
знак естества первоначальный
себе пределом полагал
краткомгновенный и случайный
не смерть ли жизнью почитал
395
8
сновиденья снооткровенье:
происхождение дождя:
се шествуют в миру фигуры
и расточают брызг росу
и слышал я что принимают
для смертных смертный вид они
природой лживой опрометной
являя мертвых и живых
396
9
план гемисферы голубой
с эмблемами духовной тверди –
отрог гремящий жестяной
топорщащий антенны жерди –
персть – для бессмертных смертный
дом –
ладони женской кров и – гроба:
всë что нам явлено шатром
в себе являет мир особый
а над шатром громовый век
а в пастбищах – ложбины рек
мир мирро пахнущий и серой
полыни полевой настой
и хлебом – чорствый камень серый
нагретый небом под стеной