Со вкусом сметаны и зелени. Как я люблю.
– Слушай, два раза повторять не буду, – начал Клаус, – ты сама придумала – сама поверила. Себе мозг грузишь и другим.
– Тебя переубеждать никому не упало, – подхватил Санта. – Ты либо крутишь шестеренки и догоняешь, либо одна… кукуй.
– Куевые из вас терапевты, – вынесла вердикт, отправляя в рот очередной ломтик.
– Мы тебя не звали, сама заперлась, – Клаус повернулся к телеэкрану.
– Переводя на общепринятый, мадам, проблемы у тебя в голове, в которые ты сама веришь и пытаешься заставить поверить других, – подвел итог Мерлин.
Отбросила пустую упаковку, рывком поднялась на ноги.
– Мерлин, Робин – спасибо, – отряхнула руки от крошек и вышла из этого дурдома.
Есть в их словах истина. Возможно, я и действительно в чем-то сама создала для себя создала проблемы, но это лишь подтверждает правдивость моего решения отдалиться от всех.
Всю жизнь было наоборот – братья отдалялись от меня, отодвигая на задворки. Теперь пора мне оставить их за спиной. Чтобы не терзать своими обидами, которые я не в состоянии перечеркнуть, чтобы избавить от своих нервных всплесков…
Да надо мной издеваются!
Боги или кто там, но кто-то совершенно точно устраивает мне "веселый" денек.
Дар стоял на аллее, сложив руки на груди.
Неужели не все сказал, вспомнил и решил договорить? Подумал, что я просто обязана послушать о себе что-нибудь еще.
Какую-то важную деталь… Например о том, как я снова облажалась, не послушалась его, поступила по-своему и вот он – заведомо известный результат.
Остановилась метрах в десяти от брата в тени разлапистой ели.
Он увидит, но хочется дать себе возможность оставить хоть часть эмоций незаметными.
– Переживаешь, что я хожу по территории академии? – на удивление, злости в голосе не оказалось, как и сарказма.
Спокойствие, как в поле зимой.
– Я уже ухожу, – сказала и выдохнула, будто тяжелый груз свалился с плеч.
Наверно давно пора было это сделать – оставить прошлое в прошлом. Как ни крути, наши дороги разошлись очень, очень давно. Настолько, что никто уже не вспомнит, когда это случилось.
– Провожать не надо, – хмыкнула с тем же абсолютным спокойствием и развернулась, чтобы, наконец, сделать это.
Просто уйти.
Пережить в мыслях все еще раз десять, утвердиться, что поступила верно и всем – в первую очередь мне – так лучше.
Именно так, а не иначе.
Пусть Клаус и произнес слова, которые я мечтала услышать. Всю жизнь мечтала. Но они ничего не меняют.
Мы остались теми же. Тот же Клаус, тот же Дар и та же Метель.
Лучше, когда мы не пересекаемся.
Я хочу оставить в памяти только хорошее, а остальное – забыть. Жаль хорошего было не так уж и много.
– У меня завтра свадьба, – мягкий голос брата разнесся по пустой аллее.
Остановилась, но оборачиваться не стала.
Он не говорил. Боялся?
Впрочем, неважно. Теперь неважно.
– Поздравляю, – постаралась придать голосу искренности и скрыть накатившую грусть.
Клаус наверняка узнал об этом событии первым. Вот почему он здесь, в Снежной Академии.
"Больше не имеет значения", – продолжила повторять себе.
– Неужели не останешься? – Дар не уговаривал, он, похоже, недоумевал.
Удивлен, что я могу уйти? Могу обойтись без его приглашения, праздника и внимания?
Удивлен, что я не прыгаю от счастья, потому что обо мне не забыли?
Покачала головой не столько в ответ на его вопрос, сколько от осознания, насколько саму себя загнала в угол. Бесконечным ожиданием, что про меня вспомнят, что придут, позовут, пригласят.
Смешок сорвался с губ от осознание собственной ничтожности.
Младшая сестра, вечно ждущая любви и внимания братьев.
– Снежа, – раздалось слишком близко.
Крепкая ладонь сжала плечо.
– Я не отпущу тебя в таком состоянии.
Смех наступил новой волной.
Забота. Вот как она выглядит… Да только не нужна она мне.
Больше нет.
– А я не спрашиваю тебя, Дар, – ответила сквозь проступившие от смеха слезы.
Меня развернули за плечи, впиваясь взглядом ярких глаз. Точь-в-точь как у меня.
– Это не приказ, Снежа. Я беспокоюсь за тебя, – он говорил тихо и мягко, будто разговаривает с ребенком, – и хочу, чтобы ты осталась.
– Ты хочешь. Именно ты хочешь.
– Да, я хочу, чтобы завтра ты была рядом, потому что мне это важно.
Смотрела на него, не испытывая никаких эмоций. Дар же, притянув к себе, бережно обнял, будто всегда так делал.
– К слову, Пантина я вернул и первым его вопросом было: "Где Метель?", – произнес мне в макушку. – Не расскажешь, что у вас произошло?
При упоминании наглого студента сердце болезненно сжалось, а эмоции появились из ниоткуда.
Чертов Пантин.
Его даже нет рядом! Как ему удается… как он это со мной делает?!
– Ничего, – фыркнула брату в плечо. – Мальчик перепугался, что его бросили в Диких землях, вот и все.
– Мальчик перепугался? – бархатный смех щекотал кожу у виска. – Он тебя в гневе не испугался, а это пострашнее Диких земель.
Снова фыркнула, и еще раз, и опять, пока не тоже не начала посмеиваться.
А ведь он прав. Пантин не испугался. Ни разу. Даже когда в него летела силовая волна из чистой энергии, и когда вокруг сомкнулась воронка холодного воздуха со снегом.
Каждый раз он будто знал, что он – сильнее.
Я ведь не раз об этом задумывалась, но ответ так и не нашелся.
– Братец, а ты не хочешь рассказать, какой стужи Пантин совершенно бесстрашно одной рукой перехватывает и рассеивает мою энергию, а?
Отстранилась, чтобы видеть глаза Мороза. Попытается что-то от меня скрыть – замечу.
Снисходительный взгляд никогда мне не нравился. Он всегда означал одно: ответов не будет. А если и даст, то общие и крайне неинформативные.
– Не надо этого взгляда, – предупредила сразу. – Я его могла убить несколько раз, но он все еще живой. И поверь, вовсе не из-за великодушной пощады.
– Все-таки пыталась убить? – Дар приподнял бровь, как бы говоря, что чего-то подобного ожидал.
– Мук совести не испытываю, – сложила руки на груди. – Он доводил меня с первой минуты. И я еще, между прочим, долго держалась. С ним это вполне сойдет за смягчающие обстоятельства.
Мороз наклонил голову, с полуулыбкой всматриваясь в мое лицо.
– Снежа, у тебя с Пантиным что-то было? – вопрос без претензий, но все же требующий ответа.
– Что-то было, – не стала юлить.
– Снежа, – вздохнул Дар, но я перебила, не давая закончить мысль.
– Ты вообще-то завтра на студентке женишься, так что обойдемся без нотаций.
– Справедливое замечание, – согласился он и покачал головой. – Не стану лезть. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Намек в голосе брата звучал неприкрыто.
Если бы ты знал, что я ни черта не знаю… Я и сбежала, потому что вообще ничего не понимаю. Этому с…с…студенту удалось влезть под кожу за считанные дни.
Сколько прошло – три, четыре дня? А кажется, будто целая вечность осталась в Диких землях.
– Ты останешься?
Контрольный вопрос. Последний шанс. Дар не станет умолять и уговаривать. Но все же дает возможность решить самой.
Я… я всегда могу уйти. В любой момент. Ведь так?
– Ладно. Не каждый день тысячелетний волшебник женится.
Поймала искреннюю улыбку брата и снова получила тоскливый укол прямо в сердце.
Как бы я хотела видеть чаще эту улыбку. Чувствовать, что я действительно ему нужна.
– Займешь комнату для гостей по соседству с Клаусом, – мы двинулись по аллее к академии.
– Маленькая месть? Слушать его ночные развлечения со студентками то еще удовольствие.
– Не думаю, что он тебя побеспокоит, – Дар загадочно улыбался.
– Ты точно говоришь о нашем общем брате?
– Абсолютно. Поверь, ему сейчас не до развлечений. Доброй ночи, Снежа, – сильные руки обняли за плечи, прижимая к родному телу.
До боли. Не физической. Когда давишь на рану, сильнее и сильнее, и, сжимая зубы, ждешь заживления.
Примерно те же ощущения, только вдобавок с надеждой, что эти раны больше никогда не появятся.
Может, Клаус рассказал ему о нашем разговоре?
Не знаю. Не хочу об этом думать.
– Доброй ночи, – пожелала в ответ и зашла в академию.
До рассвета осталось недолго. Надо поспать хотя бы пару часов.
Использовать переход не стала, поднялась самостоятельно. Тишина вокруг радовала, как никогда.
И вот, когда моя дверь показалась на горизонте, по холлу разнесся весьма и весьма некультурный, достойный оленей, возглас.
Пантин, спиной подпиравший дверь в мою гостевую комнату, отреагировал усмешкой и вскинутой бровью.
Никак смерти ищешь, мальчик.
В следующую секунду ухмылка с красивого лица стерлась.
Я сочла его красивым?!
С…с…стужа. Неудивительно. Могу сколько угодно кричать, что он урод, только он таким от этого не станет.
Есть в нем что-то… нечеловеческое. Притягательное. Ведь как-то же ему удается мутить мой разум, что я начинаю делиться частью себя. И это ужасно раздражает.
– Ты сбежала, – жестко заявил Пантин, выбивая все мысли разом.
Он это мне? Я не ослышалась?
– Тон сбавь, – осадила наглеца.
Оттолкнувшись, он двинулся ко мне, ничуть не смутившись моего воинственного взгляда.
– Ты сбежала, – повторил он, на этот раз с ядовитым разочарованием и это задело куда сильнее.
– Я не обязана отчитываться о своих передвижениях перед с…студентом, – цедила слова сквозь зубы, сдерживаясь, чтобы не взорваться от злости.
Пантину удается одним своим видом довести меня до белой горячки. Когда я готова рвать, метать и убивать. Сеять хаос и разрушения. Заморозить все вокруг к чертовой стуже.
– Могла записку оставить, – ехидно протянул Пантин и подошел вплотную, не оставив между нами и десяти сантиметров.
Приподняла голову, чтобы видеть наглые зеленые глаза.
Два болота, засасывающие в свою трясину каждый раз, стоит в них заглянуть.