– Вы как там оказались-то? – стряхнула с плеч снег, отставила в сторону сапожки.
В домике ничего не изменилось, разве что едой запахло. Горячим хлебом, супом и, кажется, пирожками. Странно, дед Феодор говорил, что не готовит.
А, нет. Ничего необычного. Дед как раз и не готовит. На кухне суетилась пышнотелая женщина преклонного возраста в переднике и косынке на голове. Она обернулась, вытерла руки полотенцем и тепло улыбнулась.
– Вот и гости наши вернулись! Я как раз успела пирожков настряпать, с мяском, с капусткой, с яблочками. Ефросинья меня звать. Бабкой – не сметь, мне в душе семнадцать!
Дед Феодор зафырчал с улыбкой.
– Все молодуху из себя строит. Чего стоите? Садитесь уже.
Мы с Пантиным сели за стол, а Леонид все топтался у двери, не переставая лепетать нечто неразборчивое. Глядя на него, дед Феодор вздохнул, махнул рукой.
– Пропащий. Так чего-й ты спрашивала? А, как я рядом с вами оказался… Так ведь я за вами пошел. Смотрю, ушли и не вернулись. Места у нас гиблые, мало ли чего-й произошло? Пошел по следам в древлепущу. Конечно, не думал, что вас застану. Как ходага дохлого увидал, сразу понял – были здесь. След повел в другую сторону, к десяткам. На полпути оборвался. Глядь – а снега намело! Не бывало такого на моей памяти, точно говорю. Думаю, дай проверю. Слышу скулит кто-то. Сперва решил ругара кто подбил, а нет – башка из сугроба торчит, завывает. Ну, а дальше вы сами видали.
Повезло. Мы бы и сами отбились от головоеда, но какой ценой? Как ни крути, дед Феодор нам помог.
– Лишнего ружья у вас не найдется? – Пантин с видом лютого охотника невесомо постукивал пальцами по столу. – Своим не запаслись.
– На всякий час ума не напасешься, – изрек дед Феодор, беря ложку в руки. – Есть, коли стрелять умеете.
Ефросинья поставила на стол супницу и пустые тарелки. Хлеб еще теплый, нарезанный, и пирожки горячие.
– Хватит болтать, еда стынет. Потом свои ружья обсудите, нечего аппетит портить.
– Тебе лишь бы поворчать.
– Уймись. Дай гостям отужинать спокойно.
Небольшая перебранка вызвала улыбку. Нет в их словах ненависти или злости, только взращенная годами любовь.
Интересно, если бы я когда-нибудь состарилась, был бы у меня муж, которого и в старости продолжала любить? Что вообще значит "любить"?
Когда-то очень давно я думала, что люблю… Так давно, что кажется мне приснилось.
Мое сердце давно покрылось коркой льда и меня… все устраивает. Да, я ничего не хочу менять.
– Спасибо вам, дед Феодор. Вы со своим ружьем пришли вовремя, – искренне поблагодарила и попробовала суп.
Наваристый борщ с насыщенным вкусом. Пантин уже полтарелки съел! Проглот.
– Всякая удача чей-то промысел, – прохрипел дед.
– Ефросинья, а вы когда успели вернуться? Не побоялись с головоедом столкнуться?
С укором проводила проворную руку Пантина, схватившую сразу два пирожка. Невоспитанный обжора.
Он один протянул мне.
На краткий миг стало совестно, что подумала о нем не лучшим образом, но насмешливый взгляд заглушил укол совести. Забрала пирожок со скупым "спасибо".
– Потому и вернулась. Как деда одного бросать? Я ведь не знала, что гостей полон дом. А коль уж помирать, так вместе.
– Ишь, помирать собралась!
– А ты чего-й, одну отпустишь?!
– Отпусти тебя, как же, – ворчал дед Феодор. – Ты одна на том свете всех чертей изведешь.
– А я в рай собираюсь!
– Да кто тебя пустит, в рай-то?
– Пустют! – Ефросинья со стуком опустила на стол четыре кружки.
Пока дед Феодор смеялся, тетушка разливала ароматный травяной чай.
Глядя на семейную пару, улыбка не сходила с лица. Наблюдать за ними одно удовольствие.
У нас не было ни бабушки, ни дедушки. Помню в детстве меня это очень огорчало, я считала несправедливостью, что у одних есть семья, а у других – нет. Потом со временем поняла всю несправедливость мира, и он даже стал казаться правильным. Когда осознала кто мы есть, вовсе перестала делить происходящее на правильное и неверное.
Мир такой, каким его создали, а мы всего лишь выбираем курс.
– Спасибо за ужин, у вас золотые руки, – Пантин широко улыбнулся хозяйке дома.
От его милого личика меня скоро стошнит. Поблагодарив за гостеприимство, поспешила скрыться в спальне.
Привалилась спиной к двери, выдыхая напряжение. Будет сложнее, чем я думала. Лучше бы мне дали ворох студентов вместо одного, с ними справиться было бы куда проще.
Вчера я ничего не заметила кроме кровати, так хотелось спать, а теперь разглядела в углу за ширмой ванну из дерева. Не в полный рост, но с подогнутыми ногами полежать получится. На полочке рядом несколько бутылочек для купания, белое махровое полотенце.
Защелки на двери нет. Надеюсь, никто не станет ломиться без стука.
Хорошо быть волшебницей – теплая комфортная вода наполнила ванну за секунду. Небрежно скинула одежду прямо на пол и погрузилась в воду…
Блаженство… Ну что может быть лучше релакса в теплой воде после не совсем удачного дня? Я прямо чувствую, как мышцы расслабились, нервы перестали скручиваться в жгуты. Умиротворение и спокойствие…
С закрытыми глазами представила, что лежу на берегу. Волны ласкают ступни, тучи не пропускают неприятные солнечные лучи, шелест пальм, прохладный ветерок…
Чувство жжения в груди от постороннего взгляда заставило покинуть приятную негу. Пантин, засунув руки в карманы, жадным взглядом скользил по телу, прикрытому лишь прозрачной водой.
– Закрой дверь с той стороны и научись стучаться, – снова закрыла глаза, стараясь мысленно вернуться обратно на желанный берег.
Увы, момент порушен и теперь перед глазами черная пустота с въедливыми мыслями. Я не девочка, смутить меня не так-то просто, но беспардонность мне не нравится. Мог и должен был постучать, прежде чем войти в комнату.
Никакого уважения.
– Я все еще слышу твое дыхание, – протянула на удивление спокойно, не размыкая век. – Выйди за дверь, Пантин. Элементарно невежливо врываться к даме без стука.
Издевательские три удара по стене все-таки пробудили раздражение. Самодовольная полуулыбка на губах, показная расслабленная поза и отчетливо выпирающий бугор на штанах.
Усмехнулась про себя и с безразличным видом откинула голову, закрыв глаза. Легкая волна возбуждения всколыхнула тело. Раздражение вновь поднялось, засвербело.
Чертов мальчишка. Ни минуты покоя.
Длинный вдох, еще более длинный выдох и я в норме. В относительной норме.
Теплые пальцы легли на шею, вызвав дрожь от неожиданности. Темные зеленые глаза оказались слишком близко. Хитрый блеск и манящие искры на кого-то, возможно, и подействуют, но только не на меня.
– Я тебе пальцы вырву и сожрать заставлю, – пообещала, удерживая тонкую нить самообладания.
Пантин, успевший снять кофту, не боялся намочиться – с холеной улыбкой скользнул ладонью под воду, не отрывая взгляда. Огладил левую грудь и направился ниже.
– Слышал про самку Богомола? – спросила, сохраняя в голосе последние капли спокойствия.
Мальчишка в ответ рассмеялся. Ладонь на миг замерла на животе, пробуждая тепло внизу живота, погладила и двинулась дальше – на бедро.
– Твоя злость напускная, Метель, – шепот всколыхнул волосы над ушком. – Это защитная реакция, потому что тебе… нравится…
Сжала челюсть до зубовного скрежета, почувствовав в себе его теплые пальцы.
– Горячая, – продолжая нехитрые ласки, провел носом от уха к скуле, по подбородку к поджатым губам… – Ты хочешь меня, признай.
– Ни за что, – выдохнула более чувственно, чем планировала, и закусила губу, не давая стону вырваться наружу.
Сжала кулаки под водой, безуспешно выравнивая дыхание.
Он прав. Я действительно хочу его и в данный момент он ощущает неопровержимые доказательства, и все же я никогда не признаю поражения.
Пальцы умело давили на нужные точки, подводя все ближе к краю.
Я могла бы остановить его одним взмахом руки. Раздавать как назойливую муху. Просто отбросить в стену, в конце концов, но…
Не могу. Или не хочу, – не знаю.
Откинула голову назад, затылок уперся в любезно подставленную свободную руку, пока пальцы другой приближали к заветной кульминации.
За своеволие Пантин получит и вряд ли это будут комплименты, а пока… тихий стон сорвался с губ.
– Да-а, умница… Отпусти себя, – подводил к краю чувственный голос, полный одобрения, – госпожа.
И пусть последнее было произнесено с усмешкой и явным намеком кто здесь господин, именно оно и стало спусковым крючком. Дрожь пробила тело, мышцы судорожно сокращались, перед глазами слегка поплыло от забытых острых ощущений.
Надо бы сказать хоть что-то. Желательно хлесткое, чтобы поставить на место наглого студента. В голову, как назло, не приходит ничего стоящего.
Поднялась, подхватывая полотенце с крючка на стене и обматывая вокруг себя. Сжала концы над грудью, взглядом испепеляя Пантина.
И как я могла поддаться? Он всего лишь жалкий студент, который решил поиграть с тысячелетней… богиней! Иначе меня и не назовешь.
– Выйди из комнаты, – в голосе ни капли слабости.
Непоколебимая твердость и уверенность – он подчинится, чего бы мне… Точнее ему! Это ни стоило.
Фрост, будь он не ладен, пронзительными зелеными глазами смотрел снизу вверх с полуулыбкой, будто изначально предвидел мою реакцию. Неспеша выпрямился, не прерывая зрительный контакт. Стоя в деревянной ванне, исчезла небольшая разница в росте.
Слегка вздернув подбородок, дала понять, что жду его исчезновения. Если я говорю что-то сделать – надо делать и не выделываться. Такое вот незамысловатое правило.
Пантин держался ровно. С полуулыбкой и отражением в глазах… жалости? Ко мне? То есть он меня что… пожалел?
Да как он..! Да что он..!
Что он о себе думает?!
Слегка качнув головой, он направился к выходу.
– И дверь закрой! – крикнула в спину, стряхивая с ноги воду, чтобы вылезти на небольшой резиновый коврик.