— А сейчас нарисуем наш траулер. Назывался он «Крепыш», хотя был дряхлый, кряхтел. Да что поделаешь? Во время войны всё пошло в ход. Рыбалили на старых посудинах, нужно было кормить солдат, матросов, мирных жителей.
Пал Палыч рисует и рассказывает про войну:
— В любую погоду выходили мы на промысел. Кругом темень, полярная ночь. Всюду подстерегают вражеские самолёты, плавучие мины, лодки подводные. Однажды вытаскиваем трал, а в нём вместо рыбы — чудище рогатое. Мина! Сбросить в море — взорвётся. И на траулере может взорваться, разнесёт в щепки нашего «Крепыша». Батя твой вызвался обезвредить мину. Подполз к ней, отвинтил рога, и мы выбросили мёртвое чудище в море.
Пал Палыч рисует палубу «Крепыша», рогатую мину и крошечного человека около неё.
— Это мой папа? А потом как он воевал?
— Потом?.. — Пал Палыч подходит к иллюминатору. — Слышишь? Гудит! Это прилетел вертолёт!
ТИШИНА! ТИШИНА!
Над «Соколом» кружит вертолёт.
Все моряки собрались на палубе. Машут руками, фуражками, платками.
— Ура! — кричит Кирик.
Дядя Коля подхватывает его; дядя Вася говорит Кирюхе:
— Гляди, приятель, прилетели за твоим дружком.
Дядя Коля тормошит Кирика:
— Видишь? Красный крест. Это санитарный вертолёт!
Траулер замедлил ход, почти остановился. Вертолёт осторожно садится на корму, как раз на то самое место, где недавно лежал трал с большой рыбой. На палубе просторно, убрали всё лишнее.
Кирик лишь издали видел самолёты, теперь он стоит у самой машины.
Открывается дверца, выходят молодая женщина в платочке и строгий мужчина в роговых очках. В руках у них чемоданчики. За ними выходит лётчик — это по одежде видно.
Капитан и Пал Палыч недолго говорят с ними, ведут гостей в санчасть.
— Сейчас полетим? — спрашивает Кирик то дядю Васю, то дядю Колю, то опять дядю Васю. — Меня возьмут?
— Возьмут! — отвечает дядя Вася.
— А твоего Кирюху вряд ли, — качает головой дядя Коля. — Это тебе не моторка. Где ты видел, чтоб олени летали?
Кирику хочется рассказать, что ему приснилось, будто он с Кирюхой летал по воздуху, да лучше уж промолчать. Будут смеяться, а ему совсем-совсем не до смеха: и за маму тревожно, и страшновато лететь, и пыжика жаль. Правда, его не обидят на траулере, и всё-таки не хочется расставаться.
— Вот что, пойдём-ка собирать вещи, — предлагает дядя Вася. — Я помогу.
В каюте он укладывает вещи Кирика и его мамы. Кирик тоже складывает своё имущество. Он чуть было не оставил цветные карандаши и тетрадь с картинками про войну.
Чемоданы выносят на палубу, и тут Кирик слышит голос по радио:
«Внимание, внимание! Передаю приказ капитана. Внимание, на «Соколе»! Выключить все моторы и механизмы в цехах консервного завода. На палубах и всюду соблюдать полную тишину! Громко не разговаривать, не ходить мимо санчасти. Внимание! Повторяю приказ капитана…»
Увидав Пал Палыча, Кирик бросается к нему:
— Мы скоро полетим?
— Не скоро, браток… Доктор решил сделать операцию на месте.
Кирик бежит к санчасти, но сталкивается с тётей-капитаном.
— Туда не пустят, дружок! — говорит Елена Сергеевна. — Мне тоже велели уйти.
Капитан что-то шепчет дяде Васе, и тот повторяет:
— Есть «только тихонько»! — и жестом подзывает к себе других моряков.
Вскоре они выносят из коридоров тяжёлые резиновые дорожки, застилают ими палубу перед санчастью. Моряки шагают неслышно.
На «Соколе» тишина. Чуть-чуть движется траулер.
— Иди к своему приятелю, — говорит дядя Коля.
Кирик подходит к пыжику, молча прижимается щекой к его тёплой морде. Кирюха облизывает шершавым языком мокрые щёки мальчика — олени любят солёное.
ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ
Сегодня у всех хорошее настроение, на корабле знают, что операция прошла благополучно, больная чувствует себя лучше. Перед тем как сесть в вертолёт, доктор сказал: «Правильно сделали, что нас вызвали. Могли опоздать!»
К маме по-прежнему не пускают, и Кирик снова около Кирюхи.
Ну и упрямец этот Кирюха! Избаловали его моряки, вот он и капризничает, не слушается старших.
Кирик наступает на олешку с ложкой, полной рыбьего жира. В другой руке у него стеклянная баночка с золотистой жидкостью.
Кирик и уговаривает и приказывает:
— Попробуй, Кирюшик, хоть одну ложечку попробуй! Кому говорят, пей, слышишь?
Кирюха не желает пробовать, пятится, мотает головой: «Отстань, мол, не приставай!»
Баночку с рыбьим жиром Кирику дали на заводе, в нижнем трюме, где из рыбы приготовляют разные продукты. Пал Палыч удивился, когда его маленький друг сказал: «Буду поить рыбьим жиром Кирюху, а то у него плохо растут рога». А Кирик вспомнил мамины слова: «От рыбьего жира быстрее растёшь».
Моряки собрались у загона, смеются.
Кирик упрашивает олешку так, как его самого когда-то упрашивали:
— Кирюшик, хоть глоточек! Слышишь, не упрямься!
Кирюха не пьёт, фыркает, пыхтит.
— Так, так! — гудит Пал Палыч. — А ты подай пример — сам выпей.
Кирик зажмурил глаза, затаил дыхание, считает про себя: «Раз, два, три!» — и одним махом опрокидывает в рот ложку рыбьего жира, даже не почувствовав, какого он вкуса.
— Молодец! — хвалит Пал Палыч. — Теперь угощай дружка!
Кирюха смотрит, как будто хочет сказать: «Вот и хорошо, вот и пей на здоровье, расти!»
Не действует на олешку добрый пример.
— Ладно, — грозится Кирик. — Увидишь, ничего тебе не расскажу!
А рассказать он мог бы и про консервный завод, и про морозилку, и про свои сокровища.
В морозилку можно было взять и Кирюху. У него шуба тёплая. Это ему, Кирику, пришлось потеплее одеться. Лето, светит солнце, а он в зимней одежде.
И хорошо, что в зимней. Холодище в морозилке, сразу защипало в носу. Там белым-бело, там лампочки в пушистом инее, там на стенах снег. А рыбы сколько! Пал Палыч сказал, что хватит для целого города.
Кирик и на палубу вышел в зимней одежде, чтобы показаться олешке, рассказать ему о всяких чудесах. Теперь он ничего не расскажет этому упрямцу. Лучше уйдёт к своим сокровищам.
У него много подарков от моряков. Цветных наклеек для консервных банок не сосчитать. Новенькие, блестящие. А засушенный краб? Клешни страшные, железные. А книга про рыб северных морей? Пал Палыч подарил эту книгу, в ней полно картинок. Но все эти сокровища не сравнить с подарком дяди Коли. Он сам сделал для Кирика маленький траулер. Точь-в-точь как большой. Как тот «Сокол», что в шкафу у тёти-капитана. Только этот малыш назван «Соколёнком». На нём и палубы, и руль, и трал. «Соколёнок» может плавать, это сказал дядя Коля.
Кирик мечтает, как он будет играть у бабушки со своим маленьким траулером. В море он не пустит «Соколёнка»: унесёт волна. Лучше налить в корыто побольше воды, и «Соколёнок» уйдёт в далёкое плавание. Побывает в студёных морях, в жарких странах. Может быть, поплывёт за китами на другой край света. Будет сильный шторм, «Соколёнок» спасёт какое-нибудь судно…
Кирик размечтался, возит «Соколёнка» по столу, сам гудит и сам командует, как настоящий капитан.
А тётя-капитан стоит на мостике, смотрит в бинокль Большую землю. Она уже показалась.
Кирику разрешают поглядеть в морской бинокль. Сперва он ничегошеньки не видит, кроме неба и моря, потом мелькают тёмные полоски и белые точки над ними.
— Это скалы и птицы, — говорит Елена Сергеевна.
Кирик бежит к олешку: он уже забыл, что сердится на него.
— Скоро порт! — кричит Кирик.
И спешит к маме. Она уже всё знает. Ей сказали, что к «Соколу» пришлют санитарную машину. Маму отвезут в больницу, а Кирика с Кирюхой — домой, к бабушке.
— Пойди, сынок, попрощайся со всеми, — говорит мама. Кирик обходит всех моряков, прощается. Потом ему снова разрешают поглядеть в бинокль, и он видит корабли.
— Это траулеры в порту, — говорит Пал Палыч. — Их много, и все они, как наш «Сокол», привезли рыбу. А другие траулеры в морях, на промысле.
Кирик говорит:
— Я тоже буду рыбаком. — И тут же решает: — Лучше моряком!
Пал Палыч вспоминает поговорку: «Рыбак — дважды моряк». Кирику не нужно объяснять, почему взрослые так говорят.