В дискуссии об утопиях, мечтах и реальности сегодня мы поговорим о философии. А говорить о философии значит говорить о многом.
Что такое философия? Утопия? Может быть, ибо философия содержит в себе много того, что осуществится в будущем. Мечта? Да, ибо она пронизывала мечты великих людей всех великих цивилизаций. Реальность? Да, ибо я уверена, что все люди, сами того не зная и не имея никаких ученых степеней, в душе философы. Я уверена, что любой человек, задающий себе определенные вопросы и в моменты одиночества стремящийся понять, кто он на самом деле, уже является философом.
Что такое философия? Я не люблю жестких определений. В жизни мне приходилось изучать их в большом количестве, и я поняла, что в таких случаях заучивание наизусть приносит мало пользы, а достойным внимания является лишь то, что запечатлевается как след в душе. Если идти дальше общеизвестных философских понятий, которые по-разному трактовались на протяжении веков, если не ограничиваться указанием отдельных целей и задач философии, то можно сказать, что философия – это великое искусство, великая наука, особый, глубокий подход к жизни. Этот подход требует научного обоснования, ибо, если кто-то спрашивает, он ждет ответов на свои вопросы. Этот подход нуждается в искусстве, ибо не все можно выразить словами, и ответы, которые мы хотим получить, не могут иметь произвольной формы. Что же это за подход к жизни? Жить не вслепую, а с открытыми глазами и открытым сердцем, не бояться проникать в таинства, окружающие нас, не бояться всматриваться во Вселенную и задавать вопросы о ее загадках, о загадках человечества и о нас самих. Именно в этом едины все народы, ибо каждый раз, когда человек спрашивает себя, как ему жить в согласии с законом Вселенной, он встречается с Богом и отражает Божественное тысячью разных способов.
Это не означает, что философия и религия тождественны, но это также не означает, что философия исключает религию: философией могут быть наука, искусство, религия и многие другие самые разнообразные занятия. Это нечто столь всеобъемлющее и универсальное, что иногда действительно грозит превратиться в великую утопию. Среди всех определений философии есть одно, которое мне особенно нравится. Я столько раз повторяла его на своих лекциях, что могу повторить еще раз в этой статье, поскольку, как и в искусстве, здесь повторения никогда не излишни – наоборот, они помогают нам лучше понять то, о чем говорится. Я очень люблю определение, которое приписывается Пифагору. Рассказывают, что, когда знаменитости той эпохи обратились к Пифагору и с великим почтением назвали его мудрым, он ответил на это: «Нет, я не мудрый. Я только любящий мудрость…» Из этого греческого выражения (phiko sophia) родилось слово philosophos – тот, кто любит Мудрость, любит именно потому, что ею не обладает, кто чувствует, что еще многого не знает и что ему многого не хватает. Поэтому он ищет мудрость, стремится к ней. Когда мы называем себя философами и тем самым невольно сравниваем себя с Пифагором, вполне очевидно, что мы еще слишком малы и, чтобы приблизиться к этому великому человеку, нам нужно пройти еще долгий путь. Но, по крайней мере, мы спокойно можем назвать себя «фило-фи-ло-софами», а это подразумевает многочисленные попытки стать хотя бы на один шаг ближе к Мудрости, сильную любовь и много ступеней, которые еще надо преодолеть, чтобы достичь той великой Любви, о которой говорил Пифагор, любви к Мудрости, несущей в себе сильнейший импульс, подталкивающей нас к тому, чего нам не хватает, к тому, в чем мы поистине нуждаемся.
Платон говорил, что мы любим не то, что имеем, а то, чего нам не хватает. Именно любовь ведет нас к тому, чего нам недостает, к тому, что дополняет нас, делает нас более совершенными. Осознание того, что Мудрость существует и что мы ею не обладаем, очень полезно, поскольку заставляет нас хоть что-то делать. Такая любовь помогает нам выйти из собственной скорлупы, сломать барьеры эгоизма, построенные из «я хочу», «мне нравится», «меня волнует». Ибо, когда мы начинаем смотреть на таинства Вселенной другими глазами, перед нами открываются многие двери и внутрь нас самих, и – гораздо чаще – вовне. И чем глубже мы понимаем то, что нас окружает, тем больше получаем возможности понимать других людей.
Сегодня, многие века спустя после Пифагора, после тех философов, которых считают утопистами, философия значительно отличается от того, чем являлась прежде. Я почувствовала это на собственном опыте, изучая ее в университете. Помню, что меня тревожило постоянное ощущение неудовлетворенности. Сегодня философия – это нечто весьма абстрактное: много слов и много понятий, трудных для восприятия. Когда человек имеет лишь такое представление о философии, он старается держаться от нее подальше, и эта реакция вполне естественна. Сегодня философия превратилась в изучение истории философии, взглядов и мыслей философов всех времен и народов. В самом этом изучении нет ничего плохого: в каждую эпоху соблюдались определенные нормы и были философы, которые считались хорошими и пользовались всеобщим уважением, в то время как других запрещали и считали плохими, достойными презрения. Но когда проходит некоторое время, все меняется: плохие становятся хорошими, а те, кого считали достойными уважения, оказываются по другую сторону – история философии также подвластна переменчивым законам моды. Сегодня, к сожалению, философия уже не связывается с чем-то практическим и полезным в жизни. Представления о философии как о своего рода утопии, не имеющей никакой пользы и применения, имели неблагоприятные последствия, особенно в прошлом и нынешнем веках, когда как следствие стали рождаться и брать верх многие материалистические идеи. Например, в Испании и в некоторых других странах – к счастью, немногих – решили исключить философию из школьных и университетских программ обучения, поскольку было непонятно, зачем она вообще нужна. В результате всего этого люди стали избегать философии, так же как человек, не нашедший смысла жизни, избегает оставаться наедине с самим собой. Сегодня в людях много душевной пустоты, неуверенности в себе, и мы не должны удивляться тому, что всюду встречаем коррупцию, беспорядок, природные катастрофы. Ибо, когда человек не находит в себе внутреннего стержня, он теряет возможность идти вперед.
Тридцать лет в «Акрополе» я изучаю философию и еще несколько лет до того изучала ее в университете, – ей я посвятила большую часть своей жизни. И хотя мне часто говорят, что все это ни к чему и не имеет никакого смысла, я продолжаю отвечать вопросом на вопрос: «А великие проблемы бытия, наши тревоги и волнения – где же можно найти их решение? Что делать со всем тем, что возникает где-то глубоко внутри, когда мы остаемся наедине с самими собой? И зачем жизнь, зачем смерть, какой смысл в боли, почему мы стареем, почему с нами случается то, что случается? Ради чего существует страдание, и почему мы можем переходить от страдания к радости, от радости к страданию, и что переносит нас, словно ветер, из одного состояния в другое? Почему у нас возникают страхи, почему – сомнения?» Когда в нас рождаются такие вопросы, мы вынуждены либо искать ответы, либо продолжать жить в постоянной тревоге, как человек, надевший на глаза повязку и не желающий ничего видеть. Когда есть неясности и вопросительные знаки, нет лучшего способа, чем продолжать формулировать вопросы, ведущие нас к поиску ответа. Когда Сократ говорил: «Я знаю только то, что я ничего не знаю», – он говорил это не для того, чтобы смириться с таким положением вещей. Это было одновременно и признание того, что многое ему неведомо, и та загадочная точка отсчета, с которой начинается путь поиска: «Я буду познавать больше, ибо нуждаюсь в большем…» Проходят века, но человек продолжает ставить перед собой все те же вопросы. И достаточно появиться хотя бы одному-единственному ответу, чтобы философия вновь стала и полезной, и нужной. Философия – великий учитель, ее уроки – уроки жизни. Жить полноценно – это самое трудное, и почти никто нас этому не учит.
Возможно, мы не станем мудрыми, но, по крайней мере, у нас будет чуть меньше страхов, чуть меньше сомнений, чем раньше; мы, наверное, еще не будем способны созерцать великую Истину, но уже начнем обретать уверенность.
Вопросы о главном: «Кто я такой? Что делаю здесь и сейчас, ради чего живу? Откуда я пришел и куда иду?» – это лишь форма, помогающая нам учиться жить. Искусство жить состоит в том, чтобы изо дня в день пытаться ответить на эти вопросы, чтобы понимать смысл боли и страданий. Философы Востока, столь древние, что мы уже зачастую затрудняемся определить, когда они жили, говорили, что боль – это инструмент сознания. Когда кто-то счастлив, смеется и радуется, вряд ли он будет задавать себе вопрос: «Почему это со мной происходит?» Пожалуй, мы, люди, чаще извлекаем истинные уроки тогда, когда страдаем. Искусство жить учит, что каждый раз, когда мы испытываем боль, мы должны остановиться и задать себе вопрос: «Почему я страдаю? Чему пытается научить меня жизнь в данный момент? Что стоит за этой болью? Какой важный урок я могу извлечь из всего этого?» Когда философ учится жить, Судьба всегда ставит перед ним определенное испытание, и если он его преодолевает, то может уже с полной уверенностью ждать следующего, зная, что пройдет его, пробуждая новые внутренние силы души и понимая, что ему предстоит еще многому поучиться у жизни.
Искусство жить – это также способность придавать жизни и другим людям ту ценность, которую они имеют. Горько слышать, как молодые люди говорят: «Я не просил, чтобы меня рожали…» – в этих словах словно звучит серьезный упрек. Упрек кому? Я не знаю, просили ли мы или нет у кого-то разрешения, чтобы прийти в эту жизнь. Но дело в том, что мы уже здесь, и поэтому мы должны научиться придавать жизни ту ценность, которую она имеет, ибо она является поистине великим подарком. Невозможно хотеть научиться жить и при этом позволять себе волочиться, ползти по жизни – в преодолении этого также состоит искусство жить полноценно. Вместо того чтобы быть бревном, которое течение реки бросает то в одну, то в другую сторону, нужно суметь превратиться в лодку с р