– Если так, то действительно нельзя терять ни минуты, – продолжал флибустьер, вставая. – Сейчас мы примем товары и приступим к их погрузке на судно.
– Любезный капитан, окажите мне услугу, за которую я останусь вам признателен навек.
– Охотно, сеньор. Что прикажете?
– У меня здесь тридцать навьюченных мулов – это почти все мое состояние. Перевезите его на свой корабль и сохраните для меня. На всех тюках с товарами стоит одинаковая печать, их легко отличить. Храните у себя мое состояние, пока не минует опасность. На вашем судне ему не может ничего грозить.
– Это правда, – согласился капитан, – но вы возлагаете на меня тяжелую ответственность, любезный сеньор. Почему бы вам не дать этого поручения капитану Сандовалю, например? Он оказал бы вам эту услугу весьма охотно, я уверен.
– Возможно, – живо возразил асиендадо с гримасой, которая не ускользнула от хитрого флибустьера, – но я не хочу ставить себя в зависимость от дона Пабло Сандоваля.
– Разве вы подозреваете…
– Ровно ничего, но повторяю, мне приятнее иметь дело с вами, капитан. Не откажите же мне в услуге.
– Если вы непременно требуете, я согласен, хотя и должен признаться, что мне это не по душе.
– Прошу вас!
– Я уже сказал, что не стану идти наперекор вашему желанию. Итак, приступим к перевозу добра на корабль. Мы управимся за полчаса.
Он свистнул.
Появились человек восемь матросов.
– За работу! – приказал Дрейф. – Где, вы говорите, ваш груз?
– В подземелье.
– Слышите, ребята? Ступайте туда и живо перетаскайте все на лодки. И чтобы через десять минут дело было закончено.
Матросы кинулись исполнять приказ.
– Вероятно, вы отправитесь со мной на каравеллу, дон Хесус? – обратился к нему флибустьер, снова усаживаясь за стол.
– Нет, капитан, я останусь здесь – по крайней мере, на первое время.
– Черт побери! Берегитесь! Говорят, эти разбойники свирепы.
– Я и не собираюсь дожидаться их.
– Что же вы намерены делать?
– Вернусь на асиенду дель-Райо, если это возможно, чтобы спасти остальное мое добро.
– Гм! – усмехнулся Дрейф. – Дело рискованное. Пожалуй, вы попадете в нежные лапы этих чертей.
– Что делать. Риск неизбежен, капитан. Я оставил на асиенде еще много драгоценностей, которых ни в коем случае не хотел бы лишиться.
– Я понимаю, но все же на вашем месте я тотчас бы сел на корабль. Впрочем, поступайте, как сочтете нужным. Мой долг предупредить о возможном несчастье, которое грозит вам.
– Благодарю за ваше участие, капитан.
– Что ж, решено! Вы не едете со мной?
– Не могу, – подтвердил асиендадо и прибавил с лицемерным вздохом: – Ведь моя дочь еще там. Бедняжка с нетерпением ожидает моего возвращения. Не могу же я бросить ее!
– О! В таком случае, сеньор, я не говорю более ни слова – это совсем другое дело! Разумеется, вы должны спешить назад. Но вот что мы сделаем, послушайте меня хорошенько. Вы знаете утес Мертвеца, не правда ли?
– В трех милях отсюда?
– Да.
– И что же?
– Если в течение недели вы управитесь со своими делами, отправляйтесь к этому утесу с вашей дочерью на восьмой день, считая от нынешнего, в девять часов вечера. Заберите с собой и то, что вам удастся спасти из оставшегося на асиенде. Разожгите на вершине утеса костер, и я прибуду за вами на шлюпке менее чем через четверть часа. Весь этот день я буду лавировать поблизости.
– Вы сделаете это, капитан?
– Сделаю, черт меня побери! Вы славный человек и нравитесь мне. Честные люди – такая редкость в наше время! – заключил Дрейф благодушно.
– Хорошо, капитан, я принимаю ваше дружеское предложение! – с живостью вскричал асиендадо. – Верьте мне, вы не окажете услуги неблагодарному, даю слово!
– Тсс! Дон Хесус, не говорите об этом сейчас. У нас будет еще достаточно времени поговорить на эту тему… Итак, решено, через неделю в девять часов вечера мы встречаемся у подножия утеса Мертвеца.
– Я не премину явиться, капитан.
– И прекрасно. А теперь, когда мы обо всем договорились, позвольте мне проститься с вами, любезный дон Хесус. Я должен немедленно отправляться на судно. Дела, как вам известно, не ждут.
– Поезжайте, капитан, и верьте моей искреннейшей благодарности.
– До свидания, дон Хесус.
– До свидания, капитан.
На другой день каравелла снялась с якоря с утренним приливом.
Корвет «Жемчужина» распустил паруса в два часа пополудни.
Тотчас после того, как его тюки были перенесены в лодки, дон Хесус Ордоньес, не увиденный никем в городе, вышел из Цветочного дома тем же подземным ходом, каким пришел, и покинул Панаму, забрав с собой мулов с двумя доверенными погонщиками.
Спустя два дня, часа в четыре пополудни, в город прибыл Красавец Лоран. Не имея причин прятаться, он открыто въехал в Панаму, остановился на мгновение у своего дома, а затем в сопровождении двух вооруженных слуг проводил донью Линду к губернатору, ее отцу.
Девушка, всегда веселая и оживленная, на этот раз казалась грустной и задумчивой. Она была бледна и слегка дрожала.
– Вы не здоровы, сеньорита? – с участием спросил капитан. – Я напрасно не попросил вас войти ко мне и немного отдохнуть. Вас, должно быть, утомил продолжительный переезд?
– Как вы торопитесь избавиться от меня, дон Фернандо! – ответила девушка с горькой улыбкой.
Удивленный столь неожиданным обвинением, молодой человек с живостью поднял глаза и воскликнул:
– Я, сеньорита? Как мне вас понимать?!
– Мужчины никогда ничего не понимают, – прошептала донья Линда. – Я страдаю, сеньор.
– Страдаете? Боже мой! Сеньорита, я в отчаянии от ваших слов! Я вообразил, что вы стремитесь скорее увидеть вашего отца, и…
– …были не прочь поскорее спихнуть меня ему на руки!.. Премного благодарна вам, сеньор.
– Как странно вы говорите это, донья Линда! Чем я имел несчастье прогневить вас?
– Меня прогневить! – воскликнула она. – Ничем, сеньор, только вы ровно ничего не замечаете, так как видите только свою возлюбленную донью Флору. Что ж, это и понятно… На что я могу претендовать…
– Что значат эти слова? Их смысл ускользает от меня. Ваши упреки, наконец, не заслуженные мной!.. Умоляю вас, сеньорита, объяснитесь.
– Извините, сеньор, я расстроена, нервничаю, сама не знаю почему. Мне кажется, я как будто в жару. Вы же совершенно хладнокровны… Итак, забудем о том, что я сказала. Мы никогда не поймем друг друга.
– Однако, сеньорита, я желал бы знать…
– Что? – спросила она, взглянув ему прямо в глаза.
– Причину состояния, в котором вы находитесь. Не скрою, что оно сильно меня тревожит.
– Благодарю за сострадание, – надменно проговорила девушка, – но поберегите его для других, более достойных сожаления, чем я: мне оно не нужно… Впрочем, вот я и дома.
– Ради бога, сеньорита, не расставайтесь со мной таким образом, скажите мне…
– …о моей тайне, не правда ли? – вскричала она со смехом, похожим на рыдание. – Молодая девушка, дон Фернандо, позволяет иногда угадывать свою тайну, но не открывает ее никогда!.. Надо уметь понять, что она хочет сказать, из того, что она говорит. Прощайте, дон Фернандо, и благодарю!
Она спрыгнула наземь с легкостью птички и скрылась в дверях дома, прежде чем капитан смог опомниться от удивления – так поразили его, даже испугали странные слова, похожие на признание в любви.
«Неужели она любит меня?» – пробормотал он про себя.
Дон Фернандо бросил повод слуге, вошел в дом и велел доложить о себе дону Рамону де Ла Крусу.
Тотчас же он был принят.
Когда он входил в гостиную, где его ждал губернатор, донья Линда выбежала из гостиной через другую дверь.
По своему обыкновению, дон Рамон принялся рассыпаться в вежливых приветствиях и в придачу горячо благодарить дона Фернандо за то, что тот любезно проводил его дочь до дома.
Капитан дал ему возможность истощить весь запас восторженных изъявлений приязни. Когда же губернатор наконец умолк, переводя дух, Лоран заговорил в свою очередь.
Не скрыв ничего, он в мельчайших подробностях поведал о страшных событиях в Пуэрто-Бельо и Чагресе, о том, как были разорены эти два города, и о предполагаемом наступлении флибустьеров на Панаму. Наконец, он рассказал о постыдном побеге дона Хесуса, о том, как тот бросил свою дочь и донью Линду одних, без всякой защиты, на асиенде дель-Райо и как он, дон Фернандо, был счастлив, что смог сопровождать донью Линду до дома и возвратить ее отцу.
Губернатор был буквально сражен страшными известиями, о которых даже не подозревал. Поступок дона Хесуса наполнил его негодованием, он поклялся, что заставит его дорого поплатиться за такую низость. Но теперь нельзя было терять ни минуты. Тотчас он велел созвать именитых граждан и отправил верного человека к генералу Альбасейте с просьбой пожаловать немедленно.
– А вы, граф, – обратился он к капитану, – какую роль возьмете вы на себя в предстоящей кровавой трагедии?
– Самую скромную, сеньор дон Рамон, – ответил молодой человек. – Здесь я большой пользы принести вам не могу, поэтому мне лучше объехать соседние города и просить о помощи, которая, верно, вам может понадобиться.
– Мысль неплоха, действительно, и вы согласились бы…
– Весьма охотно, дон Рамон… разве я не обязан служить отечеству?
– Ваше имя, ваше высокое положение придадут вес обязанности, которую вы берете на себя, и будут ручательством нашего успеха. Когда вы едете?
– Меня ничто не удерживает здесь, сеньор, с этой же минуты я полностью в вашем распоряжении.
– Благодарю, граф, принимаю ваше содействие с величайшей признательностью. Сегодня же вы получите рекомендательные письма к губернаторам городов, которые собираетесь объехать.
Капитан раскланялся и отправился домой.
По распоряжению Лорана Мигель Баск поместил донью Лусию с дочерью и двумя доверенными служанками в потайных комнатах Цветочного дома, там, где никто не мог подозревать об их присутствии.