«Сеньору графу дону Фернандо де Кастель-Морено (в собственные руки, строго секретно)».
Письмо это находится в моих руках, и содержание его следующее:
«Любезный Лоран,
преодолев нескончаемые преграды, мы у цели. Еще несколько часов, и мы наконец подступим к Панаме, которой без тебя не достигли бы вовеки веков. Вся честь экспедиции принадлежит тебе одному.
Потерпи еще немного, твоя роль графа скоро подойдет к концу. Испанцы, кажется, не хотят вступить со мной в бой иначе как у самых городских стен, под прикрытием огня с валов. Сражение будет жарким, но мы одержим верх, если, как мы договаривались в Чагресе, тебе удастся открыть нам одни из городских ворот. Только на тебя мы и надеемся. Это будет решительный удар! Тотчас по получении этой записки, которую передаст тебе один из наших самых верных братьев, прими меры, чтобы помочь нам без промедления войти в город и встретиться с тобой.
Все братья жмут тебе руку, я же остаюсь, как всегда, твоим братом-матросом.
Подлинное письмо, с которого снята эта копия, я представлю на благоусмотрение вашего превосходительства и буду иметь честь вручить его лично сегодня вечером, если вы соблаговолите принять меня. В десять часов я явлюсь к вам во дворец.
Честь имею быть покорным слугой вашего превосходительства.
Лоран, прочитав это письмо, некоторое время стоял, словно громом пораженный, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила его.
– О! – пробормотал он, с яростью сжав кулаки. – И не иметь возможности раздавить этого человека, как ехидну!
Вскоре, однако, лицо его опять приняло спокойное выражение. Он с улыбкой возвратил письмо и хладнокровно осведомился:
– Дон Рамон, вероятно, поверил этому, сеньорита?
– Не вполне, быть может, но письмо взволновало его. И он согласился принять дона Хесуса. Сейчас они вдвоем.
– Вот как! – с живостью вскричал Лоран, но тотчас овладел собой. – А вы, сеньорита, что думаете?
– О письме?
– Да, о нем.
– Вы хотите, чтобы я отвечала откровенно?
– Да, сеньорита, совершенно откровенно.
– Я думаю, что письмо это, хоть и написано рукой врага и негодяя, передает правду и излагает факты, каковы они есть на самом деле.
– Вы думаете так – и все-таки пришли?! – в изумлении вскричал Лоран.
– Пришла, сеньор, несмотря ни на что.
– С какой же целью?
– Единственно чтобы спасти вас.
– О, вы ангел! – вскричал Лоран.
– Нет, – едва слышно прошептала донья Линда, – любящая женщина!
Молодой человек упал к ее ногам, схватил ее руку и поцеловал.
– Благодарю, – сказал он, – благодарю, сеньорита, увы!..
– Ни слова, сеньор! – с достоинством перебила его донья Линда. – Ваше сердце принадлежит другой, которая счастливее меня.
– И эта другая благословляет тебя, моя возлюбленная сестра! – вскричала внезапно появившаяся в комнате донья Флора, бросаясь в объятия подруги.
Девушки крепко обнялись, потом обе взглянули на Лорана и в один голос вскричали с тоской:
– Что же делать? Боже! Что делать?
– Бежать! Бежать, не теряя ни минуты, – продолжала с жаром донья Линда. – Хотя, быть может, теперь уже поздно!
– Бежать? Мне? – вскричал Лоран. – Никогда! Скорее я останусь под развалинами этого дома, но в бегство не обращусь!
– Но ведь вы идете на смерть!
– Я исполню свой долг! Честь предписывает мне это, мое место здесь, и я не сойду с него. Вы верно угадали, сеньорита: да, я флибустьер, один из самых известных Береговых братьев. Друзья зовут меня Красавец Лоран. Все изложенное в этом письме справедливо. Но меня привели сюда не жажда золота и не надежда на грабеж. Цель моя благороднее – исполнение священной мести! Теперь вы знаете всё. Если я не могу сдержать своей клятвы, то, по крайней мере, сумею достойно умереть. Красавец Лоран не должен попасться живым в руки своих врагов… Теперь мне нужно готовиться к схватке. Донья Линда, ваше отсутствие может быть замечено, если продлится слишком долго. Позвольте мне иметь честь отвести вас к вашему отцу.
Девушка упрямо покачала головой.
– Нет, сеньор, – сказала она, – я остаюсь.
– Остаетесь?
– Что ж в этом удивительного?
– А ваше доброе имя, горе вашего отца, который сочтет вас погибшей?
– Мое доброе имя мало заботит меня в настоящую минуту. Что же касается горя моего отца, то именно на него я и рассчитываю.
– О, ты любишь его! Ты любишь! – шепнула на ухо подруге донья Флора.
– Да, люблю! – ответила она так же тихо. – А ты?
– О! Я!.. – страстно воскликнула девушка и закрыла лицо руками.
– Так удвоим нашу любовь, чтобы спасти его!.. Не бойся, дорогая, когда настанет время, я исчезну бесследно. Будем же вместе страдать за него, а радоваться, когда пройдет опасность, будешь ты одна. Сердце мое разбито, но я сильная и оставлю тебе твое счастье.
Донья Флора с рыданиями обняла свою подругу.
– Бедняжка! – прошептала донья Линда, нежно гладя ее по голове.
Лоран со странным душевным волнением присутствовал при этой сцене, настоящий смысл которой оставался для него загадкой.
– Видите, кабальеро, – обратилась к нему донья Линда, указывая на Флору, – этот ребенок не в силах выносить столь жестокие удары. Позвольте мне пройти в ее комнату и позаботиться о ней… Впрочем, теперь уже поздно, и вам, вероятно, надо сделать важные распоряжения.
– Простите, сеньорита, но, клянусь честью, я ничего не понимаю…
– В моем решении, не так ли?
– Смиренно сознаюсь, что так.
– Вы все еще упорствуете и не согласны бежать?
– Мое решение твердо.
– Я и не собираюсь с вами спорить. Но в таком случае я остаюсь. Если же вы спасетесь, я уйду.
– У меня голова точно в огне, сеньорита, ваши слова…
– Кажутся вам непонятными, – перебила она, улыбаясь. – Постараюсь объяснить их вам. Быть может, менее чем через час этот дом обложит испанское войско, и вы будете окружены непроходимой огненной стеной. Между вами и вашими врагами завяжется ожесточенная борьба. Я, дочь губернатора, ваша пленница, буду служить заложницей. Теперь вы меня понимаете?
– Да, сеньорита, понимаю, такое самоотвержение возвышенно, я преклоняюсь перед ним, но принять его не могу.
– По какой же причине?
– Честь не позволяет мне, сеньорита.
Девушка пожала плечами.
– Честь!.. У вас, мужчин, одно это слово на языке, – с горечью проговорила она. – Как же вы назовете анонимное письмо, этот гнусный донос?
– Автор письма – мой враг, сеньорита, но, донося на меня, он поступил, как и следовало, то есть исполнил свой долг честного испанца и верноподданного его величества короля Испании…
– Положим, я допускаю, что вы правы, но эти доводы меня не убедят, и если вы не выгоните меня из своего дома…
– О! Сеньорита, разве я заслужил подобные слова?
– Пойдем, сестра, – кротко произнесла донья Флора, взяв подругу за руку.
– Да будет по-вашему, сеньорита, – сдался наконец капитан с почтительным поклоном, – но ваше присутствие здесь – приговор для меня: или победить, или умереть, защищая вас.
– Вы победите, дон Фернандо, – сказала донья Линда, с улыбкой протянув руку, которую он поцеловал, – теперь у вас два ангела-хранителя.
И девушки покинули комнату.
– Теперь займемся другим! – вскричал молодой человек, как только остался один. – Ей-богу! Придется выдержать славную осаду.
Он свистнул, и вошел Мигель.
– Хосе сюда, немедленно!
– Он ушел с полчаса назад, поскольку все слышал, и велел передать, чтобы вы не сдавались ни под каким видом.
– Это предостережение излишне.
– Я так и сказал ему, – спокойно ответил Мигель.
– Сколько нас здесь человек?
– Двадцать шесть.
– Гм, не густо!
– Велика беда! За этими стенами мы стоим двух сотен!
– Возможно, – улыбнулся Лоран. – Сколько у нас ружей?
– Сто пятьдесят и тысяча пятьсот зарядов, а может, и больше. Плюс к тому восемьдесят пистолетов.
– А съестных припасов?
– Хватит по крайней мере на неделю.
– Этого даже с избытком! Через двое суток мы будем или победителями, или мертвецами.
– Похоже, что так.
– Вели зарядить все ружья и пистолеты, пробить бойницы, прикрыть турами слабые места и в особенности вели хорошенько заложить кирпичом подземелье, о котором известно этому негодяю дону Хесусу. Главное – держи ухо востро и при первой же тревоге беги ко мне… Старый дружище, быть может, это наш последний бой, но будь спокоен, мы устроим себе славные похороны!
– Полно! – возразил Мигель, уходя. – Какой еще последний бой! Мы с вами слишком молоды, чтобы умирать, да и то сказать, испанцы не сумеют убить нас – они не так ловки, смею вас уверить.
Лорану, однако, было не до шуток. Он задумался, и думы его были невеселыми: положение дел представлялось ему весьма опасным.
Глава XVIIДрейф позволяет себе шутки, которые не всем по вкусу
Как уже было сказано в одной из предыдущих глав, Дрейф покинул Панаму на своей каравелле, но вместо того, чтобы удалиться от берега, повернул к островам Товаго, Фламиньос и Тавагилья, лежащим у входа в порт, и, скрываясь за ними, лавировал до той минуты, пока, согласно предварительной договоренности, дон Пабло Сандоваль не вышел из порта на корвете «Жемчужина». Тогда буканьер взял курс в открытое морс, убрав, однако, несколько парусов, чтобы корвету было легче догнать его, что в действительности и случилось. К заходу солнца оба судна уже шли рядом.
В продолжение своего длительного пребывания в Панаме честный капитан не терял времени даром: менее чем за два дня он обследовал город вдоль и поперек. С особым усердием он изучил кабаки и грязные притоны, где обосновались матросы, находящиеся не у дел. Во время этих обследований он присмотрел несколько мрачных личностей, настоящих висельников, людей, для которых нет понятия отечества, которые смотрят на всякую землю как на неприятельскую и которые без угрызений совести могли бы убить своего лучшего товарища.