– Будь тверд, брат. Я веду тебя к той, которая писала записку. По ее приказу я и доставил тебе ее послание.
– О! Неужели это правда, брат!.. – вскричал капитан.
– Ты сомневаешься в моих словах?
– Нет, нет, извини! У меня голова идет кру́гом! Пойдем же скорее!
И они двинулись по тропинке к деревне.
Было два часа ночи.
Глава XVIIМедвежонка Железная Голова ждет приятный сюрприз
Флибустьеры шли быстрым шагом и через несколько минут достигли деревни.
Улицы были темны, безмолвны и пустынны.
Лишь кое-где собака, потревоженная появлением чужих людей, провожала их продолжительным лаем и снова засыпала.
Бартелеми обошел дом губернатора и через несколько минут остановился перед низенькой калиткой в садовой стене, полускрытой ползучими растениями, которые свисали с высоты зелеными спиралями почти до земли.
– Вот мы и пришли, любезный друг, – сказал он.
– Войдем, – с живостью ответил Медвежонок.
– Спешить не к чему. Нужная нам особа появится за этой калиткой не раньше чем через четверть часа.
– Стало быть, нас ждут? – осведомился Медвежонок, и сердце его шумно застучало.
– Ждут меня, брат. На твое столь скорое прибытие не рассчитывали. Пойдем в эту беседку у апельсинных деревьев, там мы будем ограждены от любопытных взглядов и сможем спокойно потолковать о наших делах.
Медвежонок молча последовал за товарищем. Когда оба расположились на траве, Бартелеми продолжал тихим голосом:
– С какой целью прибыл ты сюда на двух судах и, вероятно, с большим числом людей?
– Я отвечу тебе коротко, брат, и правдиво, по своему обыкновению. Я люблю донью Эльмину. Она не знает о моей любви, однако, когда мы расставались с нею, я поклялся, что моя жизнь принадлежит ей. Я сказал, что, если когда-нибудь понадобится, я по первому ее зову явлюсь на помощь. Она призвала меня – и я тут.
– Ты знаешь, что отец хочет выдать ее замуж?
– Да, за мексиканца.
– Знаешь ты этого мексиканца?
– Откуда же мне знать его?
– Это правда. Ты исполнишь обещанный долг, но какую награду ожидаешь ты за свою преданность?
– Никакой, брат, – ответил капитан, грустно покачав головой, – я ни на что не надеюсь. Просто с ума схожу от любви и страданий. Вот и всё.
Бартелеми пожал ему руку.
Воцарилось продолжительное молчание.
– Кстати, – вдруг спросил буканьер Медвежонка, – не знаешь, куда подевался твой бывший хозяин?
– Пальник?
– Он.
– Советом флибустьеров был осужден на смерть и брошен на Акульем утесе.
– Ты уверен, что он умер?
– Разве есть причины предполагать противное?
– Ничего я не предполагаю, брат, сохрани меня боже! Только, по моему мнению, недостаточно раздавить голову змеи, надо еще оторвать эту голову от туловища, чтобы окончательно убедиться, что змея мертва.
– Что ты хочешь сказать?
– Теперь не могу говорить яснее. Я обещал молчать, а ты знаешь, Медвежонок, что я никогда не изменяю своему слову. Не расспрашивай же меня больше, но прими последний совет: что бы ты ни предпринимал, будь осторожен.
– Спасибо, брат.
– Теперь встанем и пойдем. Нас, должно быть, уже ждут.
Они немедленно поднялись с травы и подошли к калитке, в которую Бартелеми тихонько постучал.
Нежный голос произнес одно слово:
– Вера!
– Надежда, – ответил сейчас же Бартелеми.
Калитка приоткрылась, и флибустьеры проскользнули внутрь.
– Вы не одни, капитан? – с изумлением, почти с испугом вскричала донья Лилия.
– Успокойтесь, сеньорита, – почтительно сказал флибустьер, – я обещал привести Медвежонка Железная Голова и выполнил обещанное.
– Вы очень добры, благодарю вас, сеньор кабальеро, – с чувством произнесла девушка и, грациозно поклонившись двум мужчинам, прибавила: – Следуйте за мной, сеньоры. Эльмина не смела и надеяться на такое счастье. Не опасайтесь, что кто-нибудь вас увидит, в доме все спят.
Флибустьеры склонили голову в знак согласия и последовали за девушкой, которая весело, почти бегом, шла впереди них.
Вскоре все трое были у входа в беседку, где неподвижно стояла донья Эльмина. Напряженная, бледная, она беспокойным взглядом старалась проникнуть во мрак и понять природу смутного шума, уже несколько минут долетавшего до ее ушей.
– Это вы! – воскликнула она с глубоким чувством при виде капитана.
Тот встал перед ней на одно колено и почтительно снял шляпу.
– Вы звали меня, сеньорита, – сказал он, – и я тут.
Девушка приложила руку к сердцу и прислонилась к переплетенной ветвями стене беседки.
Донья Лилия бросилась поддержать ее, но кузина мягко отвергла ее помощь и протянула руку Медвежонку.
– Встаньте, сеньор кабальеро, – сказала она дрожащим голосом, – такое положение пристало только тому, кто молит, но не избавителю. Сердце не обмануло меня, я надеялась на вас.
Медвежонок встал, почтительно поцеловал руку девушки и, склонив голову, сказал:
– Располагайте мной, прекрасная донья. Скажите мне, что́ я могу сделать для вас. Как бы ни велики были препятствия и опасности, клянусь, я избавлю вас от ваших врагов во что бы то ни стало. Господь поможет мне!
– У меня только один враг, сеньор кабальеро, – с грустью ответила девушка, – но, увы, враг этот всесилен в Картахене.
– Я полагал, что ваш отец – единственная власть в городе.
– Это правда, сеньор кабальеро, но тот человек, вернее, демон овладел моим отцом до такой степени, что тот видит окружающее только его глазами и думает так, как хочет он. Не далее как месяц тому назад отец обещал ему мою руку.
– А вы этого человека не любите, так, дорогая донья? – с живостью спросил Медвежонок.
– Люблю ли? – с содроганием вскричала девушка. – Я ненавижу его, он вселяет в меня ужас. Уж лучше умереть, чем принадлежать ему.
Капитан поднял голову, глаза его сверкали.
– Успокойтесь, вы не выйдете за него. Он осужден и умрет. Ведь он мексиканец?
– Выдает себя за мексиканца.
– Разве вы полагаете…
– Он как две капли воды похож на одного человека…
– На кого же?
– Вы знаете его.
– Я?
– Помните вашу страшную партию с буканьером, пленницей которого я была?
– Ведь тот буканьер умер.
– Действительно ли умер? Вы уверены в этом?
– О, капитан, – робко вмешалась донья Лилия, со страхом прижимаясь к своей подруге, – это он, я убеждена, это наверняка он. Подобное сходство невозможно.
Мрачное облако легло на лицо капитана Медвежонка Железная Голова. Он медленно повернулся к Бартелеми, который, опираясь на свое ружье, стоял в двух-трех шагах позади него.
– Брат, – протягивая ему руку, сказал Медвежонок с грустью, – ты знаешь всю правду. Отчего же ты молчишь?
При этом внезапном и прямом вопросе флибустьер вздрогнул, нервный трепет пробежал по его телу, он побледнел и, стукнув оземь прикладом ружья, сказал хриплым, едва слышимым голосом:
– Зачем спрашивать меня, Медвежонок, когда ты знаешь, что я не могу отвечать?
– Прости, Бартелеми, я виноват, – откровенно признался капитан, – но теперь и я знаю достаточно, чтобы принять меры. Дорогая донья, – обратился он к Эльмине, – как зовут этого человека?
– Дон Энрике Торибио Морено.
– Так и есть! – пробормотал Медвежонок Железная Голова. – А на какой день назначена свадьба? – спросил он.
– Окончательно время еще не назначено, но довольно скоро…
– Этому браку не бывать, клянусь вам честью!
– Увы! Что можете вы сделать против такого количества врагов, в чужом краю и почти один? Я была не права, призвав вас на помощь. Предоставьте меня моей печальной участи, не затевайте этой страшной борьбы, капитан, умоляю вас.
– Когда человек, подобный мне, дает клятву, ничто не в силах помешать ему сдержать ее.
– Но вы подвергаете опасности свою жизнь из-за меня, чужой для вас, и вдобавок представительницы враждебной нации.
– Я так мало ценю свою жизнь, что не считаю нужным беречь ее, когда речь идет о вашем счастье.
– А если я хочу, чтобы вы берегли ее? – вскричала донья Эльмина. Отчаяние сквозило в ее взгляде.
– Это в руках Божьих, – с печалью сказал капитан. – Клянусь, что спасу вас или умру. Да хранит вас Бог! Позвольте мне теперь проститься с вами. Вскоре, полагаю, я буду иметь счастье видеть вас опять. Надейтесь, дорогая Эльмина.
Он почтительно раскланялся с обеими девушками и быстро ушел в сопровождении Бартелеми. Донья Лилия пошла за ними вслед, чтобы указывать дорогу.
Оставшись одна, донья Эльмина с минуту стояла неподвижно, потом упала на колени, сложила на груди руки и, воздев к небу полные слез глаза, воскликнула:
– Сохрани его, Боже! Ведь я люблю его!
И она рухнула на землю без чувств.
Глава XVIIIДон Торибио Морено начинает тревожиться
Сеньор дон Энрике Торибио Морено чувствовал смутное беспокойство. Несмотря на щедро розданные им деньги, несмотря на меры предосторожности, которые он принял, чтобы упрочить успех своего дерзкого замысла, бывший буканьер находился под влиянием некоего безотчетного предчувствия, которое никогда не обманывает. Временами ему представлялось, что небосвод опускается все ниже и ниже и грозные тучи нависают вот уже над самой его головой. Между тем не происходило никаких видимых изменений.
Приятели были все так же внимательны, знакомые кланялись с таким же корыстным подобострастием, губернатор и комендант гарнизона встречали его с прежней улыбкой.
Дважды навещал он донью Эльмину, и оба раза девушка, отбросив обычную холодность, приветствовала его улыбкой и беседовала с ним почти дружески.
Что же происходило? Отчего дона Торибио Морено невольно волновали смутные опасения? Он сам не мог объяснить это. Предполагать, что подобный человек способен испытывать угрызения совести, было бы совершенно ошибочно.
Дон Торибио Морено, по природе своей дикий зверь в прямом значении этого слова, был из тех свирепых натур, созданных для злодейских поступков, которые, по счастью, встречаются не так часто и у которых не существует даже зачаточных представлений о морали и нравственности. Такие люди творят зло, подчиняясь инстинкту, почти с наслаждением, даже не сознают, какие преступления совершают. Злодеяния представляются им действиями обыденными.