Глава XIXПлан атаки
После неожиданной встречи с доньей Эльминой Медвежонок еще долго беседовал со своим другом и только потом вернулся в пещеру, к товарищам. Там же, в пещере, и стали держать совет. Бартелеми в качестве Берегового брата был приглашен принять в нем участие.
Мгновенно овладеть такой твердыней, какой слыла Картахена, – дело нешуточное. Хорошо укрепленный город защищался многочисленным и храбрым гарнизоном. Но эти трудности только воспламеняли воинственный дух флибустьеров и подстегивали поскорее приняться за дело.
Бартелеми, давно обитавший в этом краю, знал его как нельзя лучше. Образ жизни флибустьера способствовал хорошему знанию всего, что находилось в радиусе десяти миль вокруг. Он сообщил Береговым братьям драгоценные сведения о численности гарнизона, о слабых местах в системе оборонительных укреплений и о возможных способах захватить Картахену врасплох. Эти достаточно точные сведения дополнили со своей стороны лоцман, привезенный из Гуантанамо, и два матроса с «Санта-Каталины» – все трое отлично знали город.
Картахена, как и все испано-американские города в ту эпоху, была серьезно защищена только со стороны моря, ведь именно с этой стороны и можно было ожидать нападения. Казалось невероятным, что опасность будет грозить из глубины материка. С тыла город был обнесен деревянной, местами очень ветхой стеной в десять футов высотой и три – толщиной. Ворота – их было четыре в крепостной стене – никогда не запирались.
По совету Бартелеми основной натиск решили предпринять именно со стороны, обращенной к внутренним областям Материковой земли.
План был такой.
Триста человек самых искусных стрелков под командой Олоне высадятся на берег. Снабженные съестными припасами, они должны будут скрываться в пещере до того часа, когда будет подан сигнал атаки.
Пещера находилась примерно в двух милях от Картахены.
Сто Береговых братьев под командой Польтэ должны были поодиночке войти в город в сопровождении Бартелеми, который устроит их во вместительных складах, принадлежащих богатому мексиканцу дону Торибио Морено. Эти сто человек также будут наготове действовать по первому сигналу.
Двадцать флибустьеров во главе со слугой Медвежонка Александром засядут в лесу и установят наблюдение за загородным домом дона Хосе Риваса. В минуту атаки эти двадцать флибустьеров займут дом и запрутся там, чтобы охранять донью Эльмину и донью Лилию. В случае если атака не удастся, девушки послужат заложницами для Береговых братьев.
Бриг «Сан-Хуан-Батиста», которому на время экспедиции придадут его прежний мирный вид, войдет прямо на рейд и станет в двух кабельтовых от «Санта-Каталины». На нем будет находиться экипаж в сто пятьдесят человек под командой Пьера Леграна. Пятьдесят матросов переправят на шхуну и спрячут до поры до времени в трюме.
Наконец, Медвежонок Железная Голова на «Задорном» станет силой пробиваться в канал.
И пока фрегат будет стоять на шпринге под огнем первого форта, два десантных отряда начнут штурмовать второй и третий, чтобы все три форта одновременно подверглись нападению и не могли оказать друг другу поддержку перекрестным огнем.
Этот смелый план, предложенный флибустьерам Медвежонком Железная Голова вместе с Бартелеми, мог удаться только благодаря своей крайней смелости. Он должен был заставить испанцев потерять голову.
Береговые братья были в восторге, и решение совета оказалось единодушным: немедленно приступить к исполнению задуманного. Медвежонок Железная Голова больше всех горел нетерпением приступить к безумно отважному плану.
Когда все было оговорено и определено, Медвежонок и Бартелеми дружески простились, и флибустьеры вернулись на фрегат незадолго до восхода солнца.
Капитан же Бартелеми, расставшись с товарищами, тотчас направился к дому в Турбако, где жили дочь дона Хосе Риваса со своей кузиной.
Достойный капитан не терял времени, пока Медвежонок Железная Голова разговаривал с доньей Эльминой.
Сад был ему давно известен, ведь он уже не раз тайком пробирался сюда. Обширный и тенистый, он кончался со стороны леса каменным павильоном, в который никто никогда не входил.
Капитану пришло в голову, что гораздо лучше укрыть двадцать человек флибустьеров во главе с Александром именно в этом павильоне, вместо того чтобы прятать их в лесу, где они случайно могли быть обнаружены.
Павильон представлял собой полуразрушенное массивное здание: два окна с решетками и балкон, наглухо закрытый по обычаю испанцев, выходили к лесу на высоте пятнадцати футов от земли.
Осмотревшись, дабы удостовериться, что поблизости никого нет, флибустьер размотал длинную веревку, накрученную вокруг его пояса. К концу он привязал довольно тяжелый камень и закинул его на балкон так, чтобы он прошел через одну из железных спиралей решетчатых ставень и опять упал к его ногам.
Ему удался этот трюк: веревка, ловко закинутая вместе с камнем, проделась в железный завиток и упала назад на землю. Бартелеми тотчас ухватился за веревку и, убедившись, что она держится крепко, быстро поднялся по ней и очутился на балконе. Тогда он вложил в замок кончик кинжала и повернул его. Замок открылся без малейшего труда.
Флибустьер шагнул внутрь павильона. Помещение немедленно подверглось тщательному осмотру. Второй этаж павильона состоял из единственной комнаты, довольно большой, меблированной стульями, столами, скамейками и шкафами, отчасти ветхими, но еще способными служить. Два широких окна смотрели на дом губернатора. Они были закрыты, но сквозь решетчатые ставни можно было видеть весь сад.
Бартелеми приник к ставням: сад был пуст. Флибустьер весело потер руки, потом отворил дверь, находившуюся против балкона, и очутился на лестнице. Затем он спустился вниз, отворил другую дверь и вошел в комнату, почти такую же, как наверху, но еще больше заставленную всевозможным хламом. С трудом пробравшись между вещами, Бартелеми убедился, что дверь в сад заперта на ключ.
Для большей предосторожности он подпер ее изнутри двумя толстыми кольями, потом опять вернулся наверх, вышел на балкон, затворил за собой решетчатый ставень, соскочил на землю, выдернул веревку и весело направился в сторону Картахены. В город он прибыл часам к восьми утра, не замеченный никем.
Следующей ночью началась высадка флибустьеров.
В тот день, когда дон Торибио прибыл на шхуну «Санта-Каталина» и между ним и капитаном Бартелеми состоялся приведенный нами выше занимательный разговор, план Медвежонка Железная Голова уже начал приводиться в исполнение.
Мина была заложена. Флибустьеры ждали только сигнала своего предводителя, чтобы начать атаку. И сигнал не заставил себя ждать.
Глава XXВ которой дон Торибио замечает, что предчувствия его не обманули
Оказавшись на пристани, дон Торибио тут же отправился во дворец губернатора.
Доверенный камердинер дона Хосе Риваса де Фигароа тотчас вышел сообщить, что господин губернатор долго ждал дона Торибио, но в конце концов, предположив, что того задерживают обстоятельства, отправился в свой загородный дом, куда просил приехать как можно скорее и сеньора дона Торибио, потому что собирался сообщить ему весьма важную новость.
Дон Торибио Морено велел оседлать для себя лошадь и тотчас отправился в путь, надеясь нагнать дона Хосе, так как, по словам камердинера, он выехал из Картахены не более двадцати минут назад.
Между тем в голове мексиканца роились мысли одна другой мрачнее. О каких важных известиях собирался сообщить ему дон Хосе? Неужели ему уже стало известно о прибытии флибустьеров в Картахену?
Он мчался во весь опор. Подъехав к Турбако, дон Торибио был вынужден на крутом подъеме несколько умерить аллюр своей лошади. Взгляд мексиканца случайно упал на море, простиравшееся справа от него голубой равниной, уходящей за далекий горизонт. Вдруг он вскрикнул от изумления и остановился: бледный, растерянный, дрожащий.
В трех пушечных выстрелах от берега под всеми парусами шел великолепный фрегат. Прежнему буканьеру было достаточно одного взгляда, чтобы узнать его.
– «Задорный»! – пробормотал дон Торибио в ужасе и отер пот, выступивший на лбу. – «Задорный», фрегат Медвежонка Железная Голова! Бартелеми обманул меня! Это Медвежонок Железная Голова, он сам возглавляет экспедицию! Но откуда он может знать, что я здесь? О, мои предчувствия! Прочь сомнения, надо во что бы то ни стало опередить их, – иначе я погиб!
И, с яростью вонзив шпоры в бока лошади, всхрапнувшей от боли, бывший буканьер понесся во весь дух к Турбако. Однако, как ни быстро мчалась лошадь, мексиканец доскакал до загородного дома губернатора, так и не догнав его.
Входя во двор, он увидел несколько лошадей, которых держали под уздцы слуги-негры. Дон Торибио соскочил наземь.
– Паломбо, – спросил он невольника, – здесь сеньор губернатор?
– Здесь. Только что приехал с сеньором полковником доном Лопесом Альдоа.
– И полковник тут?
– Так точно, сеньор кабальеро.
– Странно, – пробормотал дон Торибио Морено и уже громко продолжил: – Где они, Паломбо?
– В гостиной, с сеньоритами.
Мексиканец бросил поводья чуть ли не в лицо негру и опрометью кинулся к дому.
Он уже отворял двери гостиной, когда почувствовал на плече чью-то руку.
Резко оглянувшись, он увидел склоненное к нему насмешливое лицо Бартелеми и вскрикнул от неожиданности:
– Ты здесь?
– Почему же нет, когда ты тут? – откликнулся буканьер.
– Что я тут делаю – понятно, но ты? Объяснись?..
– Сейчас, любезный друг, сейчас, – ответил Бартелеми, продолжая посмеиваться. – Но что же мы стоим в дверях! Входи, есть много новостей.
– Вот тебе на! Видно, сегодня у всех есть новости.
– Должно быть, – с напускным равнодушием заметил Бартелеми.
И он распахнул двери перед доном Торибио с той двусмысленной улыбкой на лице, которая имела свойство выводить из равновесия мнимого мексиканца.