ей безопасности, чем в севильском Алькасаре[17], к тому же я не думаю, чтобы сегодня охотился двор, мы, вероятно, слышали звуки рога наших соседей. Они смелые охотники, как тебе известно. Нет дичи, на которую они бы не пошли, – заключил он, смеясь. – Ну, до свидания!
– Не запаздывай, Луис, умоляю тебя! Сама не знаю, отчего мне сегодня так тяжело расставаться с тобой. Пока ты не вернешься, я буду в смертельной тоске.
– Обещаю тебе, если не случится чего-нибудь совершенно непредвиденного, вернуться до захода солнца. А то и раньше, потому что в воздухе действительно пахнет грозой.
Он обнял жену и детей, свистнул собак, вышел из дома и быстро направился в сторону гор.
Как известно, охотники самые забывчивые люди на свете: стоит им напасть на след дичи, и они уже ни о чем больше не вспоминают.
Часы проходили. Разыскивая следы зверя, отшельник ни разу не подумал о том, что пора возвращаться домой.
Он неоднократно слышал звук охотничьего рога, но не обращал на это внимания. Он думал только о кабане и досадовал, что никак не может найти его.
Давно уже зашло солнце, стало смеркаться, и с приближением ночи над горами нависла гроза.
Уже несколько раз яркая молния пробегала по небу, глухо рокотал гром, и наконец пошел дождь: мелкий, частый и необычайно сильный. Совсем стемнело.
Тут отшельник вспомнил, что обещал жене вернуться до захода солнца. Хотя и с опозданием, он, однако, поспешил исполнить данное слово.
Он так хорошо знал местность, что, несмотря на темноту, не боялся сбиться с пути.
Итак, он шел настолько быстро, насколько допускала горная тропинка, когда его собаки вдруг громко залаяли и невдалеке послышался звон оружия.
Не долго думая, он пустил собак с поводка и бегом кинулся за ними.
Вскоре он оказался на узкой прогалине, на которой всадник, прячась за убитую лошадь, отчаянно оборонялся против шести разбойников, напавших на него.
Насколько мог заметить отшельник при свете молнии, всадник, одетый в черный бархат, был благородным молодым человеком, бледным и худощавым, наружность которого, правда немного бесцветная, хранила отпечаток невыразимого изящества и величия.
– Эй вы, молодцы! – крикнул отшельник, обнажив свой охотничий нож и одним прыжком оказавшись по правую сторону всадника. – В какую же мы тут играем игру?
– Ньо Сантьяго! – вскричали нападающие, узнав голос, и отступили на шаг.
Всадник воспользовался минутой, чтобы перевести дух.
– Однако, приятель, – смеясь, воскликнул кто-то из разбойников, – хороший охотник не кидается на помощь зверю, когда тот загнан и осталось только положить его на месте. Дайте нам кончить свое дело! Мы вмиг управимся.
– Клянусь Богом, я не допущу этого! – смело вскричал отшельник. – Или вы положите на месте и меня вместе с ним!
– Полноте, ньо Сантьяго, не вмешивайтесь не в свое дело! Что вам до человека, которого вы совсем не знаете?
– Он ближний мой, и жизнь его в опасности. Этого для меня достаточно, я хочу спасти его.
– Берегитесь, ньо Сантьяго, у нас в горах есть страшная поговорка: пощадишь чужака – наживешь врага.
– Будет то, что угодно Богу, – великодушно ответил отшельник, хотя сердце его непроизвольно сжалось от странного предчувствия. – Я стану грудью за этого человека, пусть даже с риском для собственной жизни.
Воцарилось продолжительное молчание.
– Если вы непременно требуете этого, ньо Сантьяго, – ответил наконец один из разбойников, – мы уйдем, так как не хотим отказать вам в первой вашей просьбе. Но повторяю, берегитесь этого человека. Прощайте, ньо Сантьяго, мы остаемся друзьями. Ну, давайте, уходим, скорее! – крикнул он своим товарищам.
Разбойники скрылись во мраке, и отшельник остался один возле человека, спасенного им таким необычным образом.
От упадка сил, а может быть, и от волнения, пережитого во время неравной, храбро принятой им борьбы с разбойниками, незнакомец без чувств рухнул на землю.
Первой заботой отшельника было оказать ему помощь и как-нибудь восстановить его силы.
Подобно всем охотникам, ньо Сантьяго всегда носил на поясе флягу с водкой. Раскупорив ее, он влил немного влаги в рот незнакомцу. Этого было достаточно, чтобы привести его в чувство. Он приподнялся и с помощью отшельника встал на ноги.
– Вы ранены, сеньор? – спросил с участием ньо Сантьяго.
– Не думаю, – ответил тот слабым голосом, – быть может, я и получил рану, но ничего серьезного.
– Слава богу! Как же, однако, случилось, что я нашел вас в таком критическом положении?
– Сегодня в этих лесах охотился король.
– А!
– Я принадлежу к свите короля, увлекся, гоняясь за зверем, и заплутал в лесу…
– Где на вас напали шестеро разбойников, с которыми одному вам бы не справиться!
– Но Бог послал вас мне на помощь.
– Да, – с улыбкой сказал отшельник, – когда самое время было помочь вам.
– Да, сеньор! Без вас я был бы теперь уже мертв. Вам я обязан жизнью и не забуду этого.
– Полноте, стоит ли помнить такую пустяшную услугу! Я сделал для вас то, что готов сделать для каждого.
– Очень может быть, но это только доказывает, что вы человек с благородной душой, и это нисколько не уменьшает мою благодарность вам. Я богат, могуществен, имею вес при дворе. Я многое могу сделать для своего спасителя.
– Забудьте меня, кабальеро, вот все, о чем я вас прошу. Благодарение Богу, я не нуждаюсь ни в чьем покровительстве. Мне достаточно моего небольшого состояния. Я счастлив в своей смиренной доле, и всякая перемена только омрачит мой ясный небосклон.
Незнакомец вздохнул.
– Вы, кажется, страдаете? – с живостью вскричал отшельник. – Силы ваши истощены усталостью и, быть может, голодом! Гроза не утихает. Нам нельзя оставаться здесь дольше, необходимо где-нибудь укрыться. Полагаете ли вы, что отыщете сборное место охоты?
– Не знаю, этот лес и горы мне совсем не знакомы.
– В таком случае вам нельзя идти в эту тьму на поиски, это было бы опасно. Чувствуете ли вы себя теперь в силах идти?
– Да, я совсем бодр. Дайте мне еще немного водки из вашей фляги, и я оправлюсь окончательно.
Отшельник подал ему флягу. Незнакомец отпил глоток.
– Теперь я готов идти за вами, – сказал он. – Куда мы направляемся?
– Ко мне.
– Далеко это?
– Да с милю будет… Только предупреждаю вас, дорога адская.
– Ничего, я привык рыскать по горам днем и ночью.
– Тем лучше. В путь!
– Признаться, и я буду рад поскорее добраться куда-нибудь. Платье на мне промокло насквозь, и я окоченел от холода.
– Так идем!
Незнакомец наклонился к убитой лошади, вынул пистолеты из седельных сумок и заткнул их за пояс.
– Бедный Саид! – сказал он. – Такое благородное животное – и убито презренными разбойниками!
– Не жалуйтесь, сеньор. Смерть коня спасла вас, дав вам возможность укрыться за его телом.
– Это правда…
Они углубились по тропинке в лес. Несмотря на уверения незнакомца, он лишь благодаря сверхъестественным усилиям мог следовать за отшельником: каждый шаг давался ему с огромным трудом.
Вскоре ньо Сантьяго, заметив, как он слаб, несмотря на возражения, взял его под руку. Теперь они пошли рядом, только немного медленнее.
– Домой, мои красавцы! – крикнул отшельник собакам. – Домой! Бегите предупредить наших!
Собаки исчезли в лесной чаще, точно поняли, что́ поручал им хозяин.
Однако Бог положил человеческим силам предел, за который они заходить не могут. При всем напряжении воли незнакомец наконец почувствовал, что даже с помощью отшельника не только шага не может дальше ступить, но и просто не удержится на ногах.
Со вздохом отчаяния он тяжело опустился на землю. Отшельник быстро наклонился к нему, приподнял и усадил, прислонив спиной к стволу дерева.
Гроза усиливалась с каждой минутой. То и дело сверкали молнии, небо от одного края небосклона до другого казалось громадным огненным шатром зловещего бледно-желтого цвета.
Раскаты грома следовали один за другим неумолкаемо. Ветер завывал с неистовой яростью, хлеща по ветвям, крутя и ломая деревья, как соломинки, увлекая их, кружа в воздухе и продолжая бешено нестись дальше. Дождь, уже превратившийся в настоящий ливень, затопил дорогу. Стремительные потоки с оглушительным ревом падали с горных вершин, унося и опрокидывая все на своем пути, разрушая тропинки и вымывая землю, образуя при этом глубочайшие ямы.
Это величественное выражение Божьего гнева представляло собой зрелище ужасающей красоты.
Будь отшельник один, он за несколько минут добрался бы до дома, но он не мог бросить своего спутника. Он ни на минуту не заблуждался относительно опасности их положения: оставаться дольше там, где они находились, было все равно что обречь себя на неизбежную и страшную смерть.
Он наклонился к незнакомцу.
– Взбодритесь, сеньор, – сказал он ему ласковым голосом, каким говорят с детьми и больными.
– Не бодрости мне недостает, сеньор, – возразил тот, – мои силы вконец истощены – я и пальцем не могу пошевельнуть.
– Попытайтесь встать.
– Не могу, холод сковал меня. Он проник мне в сердце, я словно параличом разбит.
– Что делать? – пробормотал отшельник в отчаянии.
Он был человек с прекрасной и благородной душой, из тех избранных натур, решительных и энергичных, которые до последнего вздоха борются с неодолимыми преградами и сдаются только мертвыми.
– Бросьте меня, сеньор, – сказал незнакомец слабеющим голосом, – не противьтесь долее преследующему меня року. Вы сделали все, что только в человеческих силах, чтобы спасти меня, и если вам это не удалось, то только потому, что мне суждено умереть.
– Ах! Если вы поддаетесь отчаянию, то мы погибли! – вскричал Сантьяго в смятении.
– Я не отчаиваюсь, мой друг, мой спаситель, я просто смиряюсь перед волей судьбы! Я уповаю на Божье милосердие! Я чувствую, что скоро пробьет мой последний час. Господь простит мне, надеюсь, грехи за мое искреннее раскаяние и покорность Его грозному приговору.