– Пустяки, сеньор! Господь – да благословенно Его имя! – тут ни при чем. Будьте мужчиной, вставайте! Через десять минут мы достигнем надежного убежища – мой домик находится в двух ружейных выстрелах от этого места, где мы остановились так некстати.
– Нет, сеньор, повторяю, я не в силах сделать ни одного движения, я совсем ослабел. Бросьте меня, бегите и спасайтесь сами, пока еще есть возможность.
– Ваши слова жестоко оскорбили бы меня, сеньор, если б я не понимал, в каком состоянии вы находитесь.
– Простите, сеньор, протяните мне руку и, умоляю вас, уходите, уходите скорее! Кто знает, не поздно ли будет через минуту? Повторяю, все ваши усилия спасти меня будут тщетны, бросьте меня здесь…
– Нет, я не брошу вас! Мы спасемся или погибнем вместе, клянусь Богом и честью… – Он вдруг остановился и поспешно закончил: – Отшельника! Мне не впервые находиться в подобном положении. Взбодритесь, сеньор! Посмотрим, что одержит верх, грубая слепая стихия или венец создания – человек, сотворенный по образу Божию, с умом и волей. Ей-богу, мы спасемся вместе или вместе погибнем! Я понесу вас на своих плечах, если вы не можете идти сами.
И с притворной веселостью отшельник, не слушая более возражений незнакомца, поднял его, как ребенка, на свои могучие руки, с легкостью перекинул через плечо и отважно пустился в путь, опираясь на ружье. Он твердо решил скорее пожертвовать жизнью, чем подло бросить того, кого уже спас от смерти.
Началась борьба человека против безумных, свирепых, вырвавшихся на волю слепых сил природы.
Каждый шаг стоил отшельнику огромных усилий, особенно из-за тяжести, что лежала у него на плечах. Он шел, шатаясь, точно пьяный, спотыкаясь, по колено уходя в вязкую грязь, ежеминутно опасаясь утонуть в ней с головой. Ветви хлестали его по лицу, дождь бил в глаза и ослеплял его, от бури захватывало дух и мутилось в голове.
Однако он не унывал и только удваивал усилия. Он упорно шел вперед, неся на себе своего спутника, теряя и вновь отыскивая дорогу посреди страшного хаоса восставшей против него разъяренной стихии.
За полчаса он продвинулся вперед всего на какую-нибудь сотню шагов.
Тут он с твердостью человека, принявшего непоколебимое решение, хладнокровно подсчитал, что, если даже он не разобьется, упав на дно пропасти, не будет увлечен потоком или не свалится замертво без сил, ему понадобится ровно семь часов на то, чтобы добраться до дома, если только никто не подоспеет к нему на помощь.
– Господь велик! – прошептал он. – Господь везде и во всем. Да будет то, что решил Он в своей премудрости. Но я не прекращу борьбы, пока есть силы, и буду отстаивать жизнь до последней минуты…
Он подавил вздох и удвоил усилия, и без того уже неимоверные. Прошло еще несколько минут.
Незнакомец неподвижно висел на плече отшельника и не подавал никаких признаков жизни. Он или умер, или лишился чувств.
Вдруг невдалеке раздался бешеный лай.
Отшельник остановился, несколько раз глубоко вздохнул, переводя дух, и радостная улыбка озарила его мужественное лицо.
– Здесь мои славные собаки! – воскликнул он. – Мы спасены!
Он собрал последние силы и крикнул зычным голосом, который перекрыл на мгновение рев и грохот бури:
– Эй, красавцы! Ко мне!
Собаки ответили заливистым лаем и вскоре показались на тропинке. Два человека с факелами следовали за ними на некотором расстоянии.
– Слава Господу, вот наконец и вы! – вскричали слуги с благоговейной радостью.
– А это кто? – удивился Педро, заметив человека на плече хозяина.
– Человек, которого я спас… Он очень нуждается в помощи, друг мой.
– Сеньора так и думала, что случилось нечто в этом роде, – в сердцах заметил Хуанито.
– Сеньора! Неужели она вышла в такую страшную погоду? – с живостью вскричал Сантьяго.
– Нет, нет, сеньор, не извольте беспокоиться. Но и стоило же нам труда удержать ее!
– Достойная, святая женщина! – прошептал отшельник.
– Однако, сеньор, отсюда надо убираться подобру-поздорову.
– Да, да, поспешим. Этот несчастный в самом жалком положении.
– Бренная наша жизнь! – пробормотал Хуанито, склонный к философствованиям. И закончил: – Ба-а! Да после нас хоть трава не расти!
Незнакомца тихонько опустили на землю. Отшельник наклонился к нему и пощупал пульс: он был слаб, но ясно прощупывался. Несчастный лишился чувств, но не умер.
Отшельник весело поднял голову.
– Мы спасем его! – радостно вскричал он.
– Аминь! – отозвались слуги.
– Живее, надо устроить носилки.
– О, это не займет много времени!
– Особенно если тотчас примемся за дело.
Собаки лизали незнакомцу лицо и жалобно скулили.
Эти ласки привели его в чувство. Он открыл глаза.
– Боже мой! – прошептал он. – Я думал, что умер.
– Но, по счастью, ошиблись, – весело ответил отшельник.
– Ах! И вы тут, мой спаситель!
– Все тут.
– Вы не бросили меня?
– Бросить вас? Полноте, видно, что вы меня не знаете.
– Вы спасли меня во второй раз!
– И на этот раз окончательно, будьте спокойны.
– Как мне отплатить вам?
– Никак, я уже говорил.
– Не говорите со мной так!
– Отчего же? Позвольте положить конец всякому изъявлению благодарности с вашей стороны.
– Но почему?
– Вы воображаете, что я затратил столько усилий на ваше спасение исключительно только ради вас?
– Для чего же тогда?
– Полноте, вы с ума сошли, сеньор! Я вас не знаю, понятия не имею, кто вы, да и знать не хочу. Я сделал все единственно для себя, из чистейшего эгоизма, для своего удовольствия, наконец. Моя страсть – оказывать услуги, это мания, если хотите, как и любая другая. У каждого свои причуды, вот и все тут.
– Какой вы странный человек!
– Да уж каков есть, не извольте гневаться.
– Вы, должно быть, жестоко страдали, если так спокойно говорите такое!
– Кто знает! Быть может – да, быть может – нет… но теперь речь не о том. Как вы себя чувствуете?
– Лучше, гораздо лучше, я даже думаю, что в состоянии идти.
– Это заблуждение. Вы еще слишком слабы, чтобы я согласился на это… Вот и носилки готовы, мы тихонько переложим вас на них и с Богом отправимся в путь.
– О! Могу вас уверить…
– Ничего не хочу слушать, повинуйтесь.
По знаку отшельника двое слуг осторожно переложили незнакомца на носилки, потом подняли их, и все двинулись в путь.
Собаки уже убежали вперед – вероятно, чтобы дать знать оставшимся в доме о приближении хозяина.
Отшельник сказал правду: расстояние до его домика было совсем невелико. Они добрались до места менее чем за четверть часа.
Женщины стояли в тревожном ожидании в дверях, освещенные факелом, который держала Пакита.
Увидев носилки, донья Мария испустила крик ужаса.
Она подумала, что случилось несчастье с ее мужем.
Но тот, угадав, что происходило в сердце жены, поспешил вперед и крепко обнял ее.
Велика была радость всех членов семейства, когда они опять были вместе после долгих часов мучительного ожидания.
По распоряжению доньи Марии в камине разожгли яркий огонь, и сухая одежда была приготовлена для измученных путников.
Как только слуги внесли в дом носилки, дамы вышли, чтобы дать возможность мужчинам переодеться.
Незнакомец вскочил на ноги с живостью, которой нельзя было ожидать после полного его изнеможения.
Отшельник немедленно, с ловкостью и проворством, приступил к обязанностям врача и, даже не сменив своего мокрого платья, поспешил оказать незнакомцу помощь.
Он велел слугам раздеть его, а после растереть суконкой, пропитанной водкой. Потом он сам надел на него теплую и сухую одежду, дал укрепляющее средство и усадил в кресло подле пылающего камина.
– Теперь не трогайтесь с места, пока я не вернусь, – сказал он, – грейтесь. Через десять минут вы почувствуете себя переродившимся, обещаю вам.
– Клянусь, я чувствую себя отлично.
– Вам сейчас будет еще лучше, и я надеюсь, что вы отдадите должное ужину.
– Ужину? – переспросил незнакомец, улыбаясь.
– Что ж, черт возьми! Разве вы думаете, что мы останемся без ужина? Мы с вами, кажется, умираем с голоду.
– Право, не знаю, мой любезный хозяин…
– В котором часу вы ели в последний раз?
– Часов в восемь утра, но голоден не был и едва отведал завтрак.
– Так и есть, вы потеряли силы от недостатка пищи, – не спорьте, ваша частая зевота ясно изобличает страдание желудка! Вы будете есть, повторяю, и с большой охотой.
– Я буду делать то, мой спаситель, что вам угодно.
– Вот это хорошо! Теперь вы благоразумны. Не скучайте в мое отсутствие, я мигом вернусь.
– Здесь вы хозяин. Прошу вас передать дамам мои извинения за беспокойство, которое невольно причинил им, и за хлопоты, которые наделал теперь.
– Вы сами исполните свое поручение, сеньор, увидев дам за ужином.
Он сделал слугам знак вынести носилки, взял мокрую одежду незнакомца, чтобы высушить на кухне, и вышел.
Оставшись один, незнакомец осмотрелся, потом опустил голову на грудь, нахмурил брови и погрузился в глубокую задумчивость.
«Из всей моей свиты, – думал он, – ни один не подумал отыскивать меня! Все они меня бросили, низко бросили, а ведь этих людей я осыпал почестями, богатством! Кто знает, не хотели ли они избавиться от меня? О! Если б я удостоверился в этом! Увы! Я один, всегда один! Никто не любит меня!.. Без этого человека, которого судьба послала мне на помощь, мое мертвое тело лежало бы теперь на дне какого-нибудь ущелья в этих проклятых горах. О боже, боже мой!.. Но какое странное обращение у этого человека! Кто он?.. Он не имеет ни малейшего сходства с надушенными марионетками, которых я знавал до сих пор. В нем что-то могущественное, благородное, непостижимое для меня. Я должен узнать, кто этот человек».
Легкий шум заставил незнакомца вздрогнуть. Перед ним стояла прелестная девушка.
Незнакомец хотел приподняться.