– Не вставайте, кабальеро! – с живостью произнесла она нежным, благозвучным голосом. – Извините, что я потревожила вас.
– Я задумался, сеньорита, – ответил он с бледной улыбкой. – Все, что происходит со мной уже несколько часов, так необычно!.. Господь, да будет благословенно имя Его, спас меня и теперь прислал ко мне одного из своих ангелов!
– Это чересчур лестный отзыв о такой скромной девушке, как я, сеньор, – возразила она, краснея.
– Лестный? О нет, сеньорита! Я говорю то, что думаю. Разве не обязан я жизнью вашему отцу?
– Это большая радость для нас. Отец такой добрый! Но не хочу, чтобы вы беспокоились, я только пришла накрыть стол для ужина.
– Я не помешаю вам, сеньорита, прошу только об одной милости.
– О милости, сеньор?
– Назовите мне свое имя.
– Меня зовут Христианой… а вот и моя сестра Лусия, – прибавила она, указывая на девушку, которая входила с горой посуды в руках.
– Христиана, Лусия… благодарю, сеньорита, я запомню, – ответил гость с глубоким чувством.
В эту минуту в гостиную вошла Мария-Долорес и с участием осведомилась о состоянии гостя. Незнакомец воспользовался случаем, чтобы выразить ей свою искреннюю признательность и в то же время извиниться за хлопоты, невольно причиненные обитателям этого мирного жилища.
Вмиг стол был накрыт, и на нем появились дымящиеся блюда самого аппетитного вида.
– Примемся скорее за ужин, любезный гость, – весело сказал отшельник, входя в комнату, – мы с вами, кажется, его заслужили. Что вы думаете об этом?
– Я думаю, – возразил с улыбкой незнакомец, – что вы – очаровательнейший эгоист, какого я только видел, и семейство у вас прелестное.
– Быть может, вы и правы, но нельзя давать ужину остыть.
Гость и хозяева сели за стол. Отшельник прочел молитву, и все с усердием приступили к давно ожидаемой трапезе.
По случайности незнакомец оказался за столом напротив Христианы и теперь не мог поднять глаз, боясь встретиться взглядом с молодой девушкой.
Постепенно он совсем оправился, увлеченный примером других, прогнал мысли, которые печалили его, и выказал себя таким, каким был на самом деле: веселым, остроумным, приятнейшим собеседником с манерами человека высшего круга.
Ужин оживлялся шутками отшельника. Ньо Сантьяго не упоминал о событиях, которые привели в его дом незнакомца, но в душе был очень рад, что спас жизнь такому несомненно благородному сеньору.
Незнакомец встал из-за стола совсем другим человеком.
Он и сам не знал, чему приписать счастливую перемену, изумившую его самого.
С изысканной вежливостью гость простился с дамами, и хозяин проводил его в специально приготовленную комнату на нижнем этаже.
В камине горел огонь, одежда незнакомца сушилась, разложенная на стульях.
Отшельник пожал гостю руку и ушел, пожелав ему доброй ночи.
С этим человеком несчастье вошло в скромный дом, где в течение стольких лет царили мир и спокойствие.
Грозы в горах редко бывают продолжительны.
Разбушевавшаяся стихия за несколько часов истощает свою неистовую ярость, и все вокруг быстро приходит в так внезапно нарушенное равновесие.
Утро следующего дня было тихим. Светило яркое солнце, голубые небеса сияли, ветерок слегка шелестел листвой, усыпанной каплями влаги, в воздухе стоял свежий и душистый запах земли после дождя.
Отшельник был на ногах с раннего утра. Он вышел на порог своего дома и с удовольствием огляделся вокруг, потом направился к конуре с намерением отпустить с цепи собак, которые, почуяв приближение хозяина, приветствовали его громким лаем.
В ту же минуту отворилось окно. Отшельник обернулся и увидел незнакомца, который дружески кланялся ему.
– Уже встали? – весело осведомился ньо Сантьяго.
– Как видите, любезный хозяин, – ответил тем же тоном гость. – И, как видите, совсем уже одет.
– Уж не мучила ли вас бессонница?
– Я спал без задних ног до утра!
– Это хорошо! И как вы себя чувствуете?
– Никогда не бывал бодрее.
– Тем лучше.
– Вы куда-то направляетесь? Я желал бы поговорить с вами.
– Кто же вам мешает? Хотите, я зайду в дом?
– Нет, лучше я выйду, если вам все равно.
– Как угодно. Я жду.
Пока незнакомец затворял окно, отшельник выпустил на свободу собак и теперь не знал, как отделаться от их чересчур горячего выражения любви.
– Славные звери, – заметил, подходя, незнакомец.
– По крайней мере, они искренни. Их привязанность вознаграждает меня за лицемерие и людскую злобу, – ответил отшельник с усмешкой.
– Все те же странные речи!
– Почему же мне так не говорить, если я так думаю, мой любезный гость?
– Так я повторю то, что говорил вчера: вы, должно быть, много страдали, если вам в голову приходят такие мысли…
– А я отвечу вам, как вчера: кто знает?.. Но оставим этот разговор, который может завести нас слишком далеко. Вы желали переговорить со мной?
– Действительно.
– Ничего легче быть не может. Я беру ружье и даю вам другое. В ожидании завтрака мы настреляем рябчиков и на охоте потолкуем, согласны?
– Очень хотел бы, но, к несчастью, это невозможно, – с подавленным вздохом сказал незнакомец.
– Как невозможно? Почему же? Разве вы не оправились от вчерашнего? В таком случае я, разумеется, настаивать не стану.
– Нет, – покачав головой, возразил незнакомец, – нет, дело вовсе не в этом.
– В чем же тогда?
– Я должен покинуть вас.
– Уже? Полноте! Вы, должно быть, шутите.
– Нет, любезный хозяин, к несчастью, не шучу. Я уже говорил, что принадлежу ко двору. Обязанности требуют моего немедленного возвращения в Толедо, к королю.
– Правда, я и забыл про это! Не стану настаивать более, мой любезный гость. Войдем в дом, я велю подать вам чашку горячего молока и кусок хлеба, а там – с Богом, и в путь.
В ту минуту, когда они вошли, Христиана с сестрой, как бы угадав, зачем мужчины вернулись в дом, ставили на стол чашки с горячим молоком, от которого поднимался густой пар.
– Эти прелестные дети – две очаровательные волшебницы, – сказал, улыбаясь, незнакомец.
– Это просто добрые девушки, – сухо заметил отшельник и прошел в другую комнату.
– Позвольте мне, сеньориты, – обратился незнакомец к девушкам, но более к Христиане, – поблагодарить вас еще раз за то внимание, которое вы оказали мне, пока я имел счастье находиться под вашим кровом. Я ухожу.
– Уходите? – вскричала Христиана, но тут же осеклась, покраснела и в смущении опустила голову.
– Увы! Это необходимо, – ответил незнакомец с чувством, – и, быть может, навсегда.
– Навсегда… – повторила девушка невольно.
– Но, – продолжал незнакомец, – я сохраню в сердце дорогую память о вас… – И, тотчас спохватившись, договорил: – Обо всех обитателях этого дома.
– Аминь! – заключил отшельник, который в эту минуту показался в дверях.
Девушки выпорхнули из комнаты, точно испуганные голубки.
– Теперь пора и в путь, – сказал отшельник, выпил чашку молока, приготовленную для него, и подождал, пока незнакомец также закончит завтрак.
Ньо Сантьяго взял ружье, и они вышли в сопровождении прыгавших вокруг них собак.
У калитки стоял Педро, держа под уздцы оседланную лошадь.
– Садитесь на лошадь, любезный гость, – весело сказал отшельник.
– Как?
– Да ведь вы в шести милях от Толедо! Пешком вы не доберетесь за целые сутки, а верхом будете на месте как раз к выходу короля, если его величество – да хранит его Господь! – имеет привычку вставать рано.
– Да, это правда.
– Теперь еще нет и шести. В восемь вы будете в Толедо, не особенно спеша. Полноте, не стесняйтесь со мной, любезный гость, и примите мое предложение.
– Принимаю, но с условием.
– Каким?
– Что вы позволите мне самому привести к вам назад вашу лошадь.
– Я не вижу к тому никаких препятствий.
– Так решено, благодарю вас… Но где же донья Мария?
– Торопитесь с отъездом. Она спит, вы увидите ее, когда вернетесь.
Они отправились вместе: отшельник непременно хотел проводить своего гостя до входа в долину, чтоб указать дорогу, и тот принял эту услугу с признательностью.
Если бы незнакомец оглянулся, прежде чем отъехать от дома, он, быть может, увидел бы приподнятую занавеску в окне второго этажа, а за ней очаровательную белокурую головку, немного бледное личико и мечтательную улыбку на алых губах.
Это Христиана тайком прощалась с уезжающим незнакомцем.
Во время пути мужчины разговаривали о посторонних вещах. Когда они достигли того места, где надлежало расстаться, отшельник указал незнакомцу направление, которого тот должен был держаться. Впрочем, в нем трудно было ошибиться, необходимо было только все время ехать под гору.
– Теперь прощайте, мой любезный гость. Доброго пути!
– Прощайте, и еще раз благодарю.
– Полноте!
– Одно слово!
– Что такое?
– Я один из первых сановников при короле…
– Очень рад за вас, если это вам приятно.
– Если бы, несмотря на свое желание навестить вас, я буду вынужден долго отсутствовать и… ведь неизвестно, что может случиться, не так ли?
– Это так.
– На случай, если бы вам понадобилась моя поддержка в чем бы то ни было, обращайтесь прямо в королевский дворец, назовите себя и спросите дона Фелипе.
– Кто этот дон Фелипе?
– Я, – улыбаясь, ответил незнакомец.
– Гм! Вы, должно быть, очень известны, если достаточно назвать вас по имени при большом дворе, который кишмя кишит звонкими титулами.
– Я действительно очень известен, – ответил незнакомец, слегка покраснев. – Вы удостоверитесь в этом сами, если навестите меня. Сегодня же будет отдано приказание, чтобы вас тотчас провели ко мне, в какое бы время вам ни заблагорассудилось приехать. Вы не забудете?
– Как можно? Но маловероятно, чтобы я стал отыскивать вас при дворе. Если вы пожелаете увидеться со мной, вернее будет вам приехать сюда.