– Да, да, – сказал проводник задумчиво, – они поступают с вами как с краснокожими.
– Именно так, если не хуже. С их точки зрения, краснокожие – их рабы, их, так сказать, собственность, лишиться которой они не хотят ни за что на свете. А мы – совсем иное дело. При малейшем подозрении, кто мы, нас безжалостно расстреляли бы, сначала подвергнув жесточайшим пыткам. Смерть меня не пугает, я часто глядел ей в глаза. Но если я отважно подвергаю себя смертельной опасности во имя почестей, славы и богатства, это вовсе не значит, что я последний дурак и собираюсь попасться, как волк, в западню, чтобы лишиться жизни для вящей радости надменных испанцев. В конце концов, я должен сознаться, что какая бы сумасбродная голова ни была у меня на плечах, я имею слабость дорожить ею, потому что другой уж, верно, не подыщу.
– Вы правы, сеньор. Доверие требует доверия. Вы действительно находитесь в моих руках, и, будь я изменником, вы могли бы уже считать себя мертвецом. Но все же предоставьте мне действовать по своему усмотрению. Ничьей воли насиловать не следует. Каждый должен поступать согласно своим наклонностям и своим интересам. Быть может, доверие, которого вы требуете от меня сегодня, завтра я окажу вам по собственному желанию, это зависит от обстоятельств… Впрочем, предупреждаю, что скоро я попрошу вас об одной важной услуге. Как говорится, долг платежом красен.
– Согласен всем сердцем! Но знай, приятель, клянусь честью Берегового брата, как бы ты ни поступил со мой, я своему слову не изменю.
– Решено, теперь разбудите вашего товарища. На небе собираются тучи, и это меня тревожит, надо поторопиться.
– Чего ты опасаешься?
– Урагана. Взгляните наверх и вокруг, и вы поймете, что необходимо скорее добраться до убежища.
Молодой человек поднял голову и вздрогнул от изумления.
Солнце, только что сиявшее, вдруг скрылось за громадными желтоватыми тучами, которые мчались по небу с головокружительной быстротой армии, обратившейся в бегство, а между тем в окружающем путников воздухе стояла мертвая тишина, жара становилась удушающей, дышала огнем, птицы тяжело перелетали с места на место, испуганно кружили над деревьями, испуская пронзительные отрывистые крики, животные в страхе метались по лесу.
И тут путники увидели странное и вместе с тем грозное явление – река вдруг остановилась в своем быстром течении, поверхность ее стала неподвижной и гладкой, как зеркало.
Вдали, в горах, слышался нарастающий гул и глухие раскаты.
Лошади остановились и, опустив морды, фыркали и били копытами землю. Прижимая уши, они сверкали глазами в неописуемом ужасе и не трогались с места. В ответ на понукания они только жалобно ржали.
– Что это значит? – спросил дон Фернандо с изумлением, к которому примешивался страх.
– Это значит, сеньор, что, если не произойдет чуда, мы погибли, – холодно ответил проводник.
– Погибли? Полноте! – вскричал молодой человек. – Разве мы не можем поискать какого-нибудь убежища?
– Поискать можно, только найти нельзя. От землетрясения не укроешься!
– Что такое вы говорите?!
– А то, что сейчас будет ураган вместе с землетрясением!
– Черт побери! Это, кажется, не шутка.
– Не шутка. Это действительно страшная вещь.
– Далеко мы от ночлега?
– В двух милях, не более.
– Да ведь это вздор, мигом проскакать можно.
– Поздно! – вдруг вскричал проводник. – Долой с лошади!
И, схватив молодого человека за пояс, он мигом сдернул его с седла и бросил возле себя наземь.
Лошадь, избавленная от всадника, подогнув колени, тотчас улеглась рядом.
Страшный вихрь несся прямо на них, ломая и опрокидывая все на своем пути.
Мигель Баск свалился с лошади, точно мешок, и спросонья не понимал, что происходит вокруг.
По счастью, достойный авантюрист, рухнув на землю всей своей тяжестью, остался лежать неподвижно, оглушенный падением.
В то же время раздался оглушительный треск, подобный пальбе из сотни орудий крупного калибра. Вода в реке, поднятая неведомой силой, закипела, ринулась на берег и затопила все вокруг. Земля дрожала с глухим и зловещим рокотом, широкие трещины открывались в ней там и здесь. Горы содрогались от основания до вершин. Деревья раскачивались из стороны в сторону, словно укушенные тарантулами, и падали друг на друга.
И вдруг все стихло, тучи, затемнявшие небесный свод, рассеялись, солнце выглянуло вновь, и воцарился прежний покой.
– Встаньте! – крикнул проводник.
Путешественники проворно вскочили на ноги, с испугом озираясь по сторонам.
Они не могли узнать места, где находились. В несколько мгновений природа вокруг преобразилась, все приняло совершенно иной вид: там, где раньше была долина, теперь возвышалась гора, река как будто изменила свое русло, деревья, вырванные с корнем, скрученные, сломанные, переплелись ветвями и лежали вповалку, громадные трещины разверзлись в земле и теперь пересекали равнину по всем направлениям. Исчез всякий намек на дорогу или тропинку.
С моря дул легкий ветер, ярко сияло солнце в голубом небе, глубокая тишина как бы по волшебству воцарилась вслед за страшным ураганом, звери снова спокойно бродили по лесу, птицы пели в листве.
Наверное, никогда еще человеческий глаз не встречал смены погоды более резкой, более впечатляющей.
– Что же нам делать? – вскричал дон Фернандо.
– Ждать, – ответил проводник.
– Прелестный край, – проворчал себе под нос Мигель, потирая бока, – даже земля уходит под ногами. На что прикажете опираться? Ей-богу! Море лучше во сто раз!
– Неужели мы тут останемся? – спросил дон Фернандо.
– До утра. Разумеется, дорога отрезана, и надо проложить другую. Теперь же поздно за это браться. Мы проведем ночь здесь.
– Да зачем? – запротестовал Мигель. – Ночевка в местах, где горы пляшут, словно пьяные матросы, вовсе не безопасна!
– Это неизбежно – мы не сможем сегодня добраться туда, где должны были переночевать.
– Да разве нельзя отыскать другого ночлега?
– Ничего нет поблизости.
– Однако не совсем… Что это там виднеется?
– Там ничего нет, – ответил проводник нерешительно.
– Полно, друг, ты смеешься надо мной!
– Я не смеюсь над вами.
– Как! – вскричал дон Фернандо. – Разве ты не видишь на вершине этого холма, немного вправо, минутах в десяти ходьбы отсюда, белые стены здания, наполовину скрытого деревьями?
– Надо быть слепым, чтобы не видеть это, черт побери! – подтвердил Мигель.
Проводник опустил голову, но потом, сделав над собой видимое усилие, он решился:
– Сеньоры, я вижу этот дом не хуже вашего. Он известен мне давно.
– И что это за здание? – осведомился дон Фернандо.
– Асиенда[23] дель-Райо.
– Название, по крайней мере, излучает свет[24], – с улыбкой заметил Мигель.
– Дом принадлежит дону Хесусу Ордоньесу де Сильва-и-Кастро, – невозмутимо продолжал проводник.
– А что это за человек? – поинтересовался дон Фернандо.
– Один из богатейших землевладельцев провинции.
– Очень хорошо, но я не о том спрашиваю. Сам-то он каков?
– Чистокровный испанец, пропитанный предрассудками до мозга костей, ханжа, лицемер, развратник, коварный и лживый, но, разумеется, примерный католик – вот вам его портрет.
– Гм! Не лестно! И если этот портрет похож на оригинал, то последний весьма непривлекателен.
– Он точен. Позвольте мне еще раз настаивать на том, чтобы остаться ночевать здесь, это для нас будет лучше во всех отношениях!
– Нас ждет плохой прием?
– О нет, нет! Только…
– Только что?
– Странные слухи ходят про этого дона Хесуса Ордоньеса и про его дом.
– Да ну же, говори прямо! – вскричал с нетерпением дон Фернандо.
– Асиенда дель-Райо имеет дурную славу, люди благоразумные обходят дом стороной, страшные вещи рассказывают про эти старые стены… Поговаривают, будто там водится нечистая сила.
– Только-то! – радостно вскричал Мигель. – Вот славный случай посмотреть на привидение! Ни в коем случае не упущу эту возможность. Я, можно сказать, всю жизнь мечтал об этом, а ничего подобного пока испытать не удалось!
– Веди нас, Хосе, мы тут не останемся.
– Но…
– Полно пересказывать чужие фантазии! Мы не дети, которых пугают сказками. Идем.
– Подумайте, прежде чем…
– И думать нечего! В путь!
– Если вы непременно хотите этого…
– Требую.
– Я покоряюсь вашей воле, но помните, что я только уступил вашим настоятельным требованиям.
– Разумеется, Хосе, я беру на себя всю ответственность.
– Так пойдемте, раз вы непременно этого желаете. Но послушайтесь меня, будьте осторожны!
– Да чего же нам бояться-то? – рассмеялся Мигель. – Разве мы не такие же черти? Неужели Сатана не будет добрым товарищем для своих же?
Проводник пожал плечами и с грустной улыбкой двинулся в путь.
Спустя десять минут путешественники уже приближались к поместью.
Они вошли в ворота, и тут Хосе увидел разглагольствовавшего среди небольшой толпы народа отвратительной наружности человека. Это был индеец, кривой и однорукий. Тело его было раскрашено, подобно тигровой шкуре, темными полосами, а лицо, узкое, коварное, жестокое, выглядело отталкивающе.
Возле индейца стоял серый мул, худой, с ввалившимися, покрытыми кровавыми ссадинами боками. С покорным отчаянием мул опустил голову. Это было животное, не прирученное, а истерзанное человеком. Громадная собака с серой свалявшейся шерстью, с окровавленными ушами и гноящимися глазами лежала у ног индейца.
Увидев индейца, Хосе вздрогнул, лицо его исказилось, и он невольно прошептал:
– Каскабель здесь! Зачем?
Как тихо ни были произнесены эти слова, дон Фернандо услышал их.
Но проводник не останавливался, и всадники въехали вслед за ним во двор.