– Я люблю и любим, – ответил молодой человек не задумываясь.
– Откуда вам это известно? – высокомерно возразил голос.
– Сердце мне подсказало, оно никогда меня не обманывает.
– Кого же вы любите? – спросил голос с плохо скрытым волнением.
– Я никогда не говорил с ней, а два часа назад не знал ее вовсе.
– И она любит вас?
– Я в этом уверен.
Рука, все еще лежавшая на плече авантюриста, слегка задрожала.
– Почему?
– Об этом сказали наши взгляды.
– Послушайте, – с живостью продолжал нежный голос, – время уходит, не стоит тратить его на пустые слова. Вот, возьмите этот перстень, и когда вам покажут такой же, кто бы ни был тот, у кого он будет в руках, спешите на зов не колеблясь.
– Я исполню это, если не буду убит, – ответил молодой человек, крепко сжав в пальцах перстень, чтобы тот случайно не выскользнул у него из рук.
– Зачем вспоминать о смерти? – продолжал голос с невыразимой нежностью. – Напротив, говорите о счастье, если вы любимы… как утверждаете…
– О! – воскликнул молодой человек. – Это вы, Флора, моя возлюбленная Флора! Да, да, я люблю вас!
– Тише, несчастный! – вскричала она с ужасом. – Вы погибли, если вас услышат.
– Никого я не боюсь теперь, когда уверен в вашей любви!
Крошечная ручка мгновенно закрыла ему рот. Авантюрист покрыл ее страстными поцелуями.
– Тише! – еще раз шепнул голос ему на ухо, да так близко, что он с упоением почувствовал прикосновение губ к своему лицу.
Он молчал, теперь ему было все равно. Что бы ни случилось, в душе его достало бы блаженства на целый век мучений.
– Вы готовы нас выслушать и отвечать? – медленно спросил авантюриста грустный и строгий голос, которого он еще не слышал.
– Готов на то и другое, говорите, я слушаю.
– Мы поняли и оценили, – продолжал тот же голос, – чувство чести, которое обязывало вас молчать, не отвечая на наши расспросы. Мы не хотим более настаивать и заставлять вас изменить данному слову…
– Что касается этого, – перебил авантюрист с усмешкой, – то вы можете быть спокойны. Хотел бы я посмотреть, как вы заставите меня говорить против моей воли!
– Мы не станем это обсуждать, – возразил голос с оттенком досады. – Итак, бесцельно и, я прибавлю, даже неуместно было бы останавливаться дольше на этом вопросе.
– Хорошо, я молчу.
– Как уже сказано, – продолжал голос, – мы не только с удовольствием, но с живейшей радостью воспримем успех первой из целей, которая привела вас в этот край. Могу прибавить, что, невидимые и неизвестные как вам, так и вашим врагам, которых вы не знаете, но знаем мы, – мы во что бы то ни стало будем содействовать вам всей данной нам властью.
– Благодарю вас и ваших друзей тем более искренне, милостивый государь, что власть эта должна быть очень велика, судя по тому, с чем я столкнулся. Я же со своей стороны клянусь во что бы то ни стало, как вы сами изволили выразиться, доказать вам свою благодарность за оказанную помощь.
– Мы примем к сведению ваше обещание и напомним вам его при случае.
– Когда угодно, в любой час и любую минуту, где бы то ни было, я готов заплатить долг, который остается за мной.
– Очень хорошо, теперь все сказано. Что же касается тайны, которую вы так упорно не выдаете, мы сами откроем ее.
– Может быть, – усмехнувшись, ответил дон Фернандо.
– Непременно откроем, только помните одно: в этом деле, каким бы оно ни оказалось, мы вас не знаем и будем поступать согласно этому.
– То есть?
– Не жертвуя нашими интересами ради ваших, мы будем действовать с точки зрения личной выгоды, нисколько не заботясь о том, как вы на это смотрите: хотя бы пришлось для этого разрушить до основания все здание, вами сооруженное, и разбить в прах ваши планы, как бы искусны они ни были.
– Принимаю эти условия, хотя они и немного тяжелы. Каждый за себя, один Бог за всех – этому роковому закону повинуются все люди.
– Вы хорошо все взвесили?
– Вполне.
– И все же не хотите говорить?
– Менее прежнего!
– О! Подумайте еще.
– Я никогда не меняю принятого решения.
– Пусть будет по-вашему… и да суди нас Бог!
– Все же, надеюсь, мы остаемся друзьями?
– Да, относительно того, что сказано, и в указанных пределах.
– А насчет остального?
– Мы – смертельные враги, – ответил глухим голосом таинственный собеседник.
– Да суди нас Бог! – повторю и я за вами.
В то же мгновение дон Фернандо – или капитан Лоран, как угодно читателю называть его, – почувствовал, что ему положили что-то мокрое на лицо. Он хотел вскрикнуть, но упал без чувств на кровать…
Сильные удары посыпались с громовым гулом на дверь комнаты, в которой остановились путешественники.
Ответом была тишина.
По прошествии нескольких секунд стук повторился с новой силой, да такой упорный, что, казалось, еще минут пять – и дверь разлетится вдребезги.
Мигель Баск приоткрыл один глаз и повернулся на постели.
– Похоже, постучали? – проворчал он. – Черт бы побрал этих надоед! Так славно спалось. А-ах! – потягиваясь, зевнул он во весь рот.
Стук в дверь возобновился.
– Решительно, это стучат, – продолжал Мигель и, не переставая ворчать, встал с постели, снова богатырски зевнул и потянулся. – Странно, – бормотал он, – ведь я спал как убитый часов десять, а – прости Господи! – хочу спать, точно глаз не смыкал всю ночь.
– Эй! – кричали за дверью. – Живы вы там или нет?!
– Иду же, пропасть вас возьми! К чему горячку-то пороть? Мы живы, здоровы и невредимы, смею надеяться.
Шатаясь, как пьяный, и зевая, он отодвинул задвижку и отворил дверь. Вошел индеец-проводник.
– Ну вот! Что за идиотская спешка, приятель?
– Уже шестой час, – возразил Хосе, – нам давно бы следовало быть в дороге.
– Пять часов?! – вскричал Мигель. – Как время-то идет, боже мой!
– Где дон Фернандо?
– У себя в постели, где же ему прикажете быть?
– И он спит?
– Полагаю.
– Посмотрим.
Они приблизились к кровати.
Действительно, дон Фернандо спал таким крепким сном, будто век не собирался просыпаться.
– Разбудите его, – сказал Хосе.
– Жалко, он спит так крепко!
Однако он потряс молодого человека за плечо. Дон Фернандо открыл глаза.
– Как, опять? – грозно вскричал он, живо вскакивая с постели.
– Что «опять»? – воскликнул озадаченный Мигель. – Что с вами, ваше сиятельство, за что вы так окрысились на нас?
Молодой человек провел рукой по лбу.
– Прости, – сказал он, улыбаясь, – мне приснился дурной сон.
– О! В таком случае и прощать нечего, – спокойно ответил Мигель.
– Да, тяжелый сон… – повторил дон Фернандо.
Вдруг он заметил на своем мизинце перстень с бриллиантовым цветком.
– Э-э! Ведь это был не сон! Все произошло в действительности, и я наяву присутствовал при этой странной сцене.
Он соскочил с постели.
– С ума сошел! Вот несчастье! – вскричал Мигель.
– А у тебя, оказывается, крепкой сон, – обратился к нему дон Фернандо насмешливо.
– Кажется, так и есть.
– Я убедился в этом ночью.
– Вы звали меня?
– Несколько раз.
– И я не отозвался?
– Отозвался… храпом.
Мигель задумался.
– Все это неспроста, – решил он спустя минуту. – Не знаю, что было в том питье, но едва я успел проглотить его, как упал на постель, словно колода, и насилу проснулся теперь благодаря Хосе.
– Это правда, – сказал проводник, – не скоро я достучался.
– Во всем этом есть тайна, которую я открою, – пробормотал дон Фернандо.
– Вот тебе на! Вы спали одетым, – удивился Мигель. – Однако, помнится, я помогал вам раздеться.
Дон Фернандо вздрогнул, он начинал припоминать. Не говоря ни слова, он подошел к двери, запер ее на задвижку, после чего вернулся к своим спутникам.
– Помогите мне отодвинуть кровать, – сказал он.
– Зачем? – полюбопытствовал Мигель.
– Делай, что тебе говорят!
Совместными усилиями они, после нескольких напрасных попыток, наконец подняли тяжелую кровать и переставили ее на середину комнаты.
– Теперь надо взяться за приступки.
Это не представило большого труда, небольшие ступеньки легко отодвигались, поскольку не были прикреплены к полу.
– Странно! – пробормотал Хосе. – Что же тут произошло?
Когда место, занимаемое кроватью, было совсем освобождено, дон Фернандо сказал:
– Друзья мои, теперь надо постараться отыскать в паркете малейшие щели.
– Ага! Понимаю, – пробормотал проводник. – Это можно. Но что же случилось? – спросил он с участием.
– Неслыханные вещи, – ответил дон Фернандо взволнованным голосом, – но поспешим, я расскажу все после, ведь нас могут застать врасплох.
Все трое стали на колени и приникли к полу. Более получаса осматривали они его тщательно, упорно, но безуспешно: паркет казался цельным.
Так ничего и не открыв, они с унынием поднялись на ноги.
– Странно, – прошептал дон Фернандо, – однако мне не приснилось это, ведь доказательство – перстень, – прибавил он, страстно целуя его. – Ведь это несомненный признак действительности всего, что произошло… Да где же это я нахожусь? – вскричал он в порыве гнева.
– В про́клятом доме. Разве я не предупреждал вас? – глухо отозвался проводник.
– Правда, это про́клятый дом! Поспешим же покинуть его. Кто знает, какие бедствия нас постигнут, если мы останемся тут дольше!
– Давайте уедем, я ничего против этого не имею, – вставил свое слово Мигель. – С людьми я готов сразиться, но драться с духами – это не по моей части!
– Но прежде все следует привести в порядок, – посоветовал Хосе.
– Правда, – подтвердил дон Фернандо, – никто не должен подозревать, что мы тут делали.
Приступки и кровать были поставлены на свои места, авантюристы оделись, взяли свои вещи и сошли во двор вслед за проводником.
Две оседланные лошади стояли, привязанные к кольцам.
Кое-где бродили пеоны, но хозяин дома не показывался.