Сначала все больше молчали и только усердно ели, однако, когда первый голод был утолен, понемногу завязался разговор, и вскоре беседа сделалась всеобщей.
– Сеньор губернатор, – начал толстяк с одутловатым, багрово-синим лицом, который обливался потом и ел как слон. – Позвольте спросить: что слышно о галионах?
– Собравшись в Кальяо, флотилия должна была сняться с якоря дней десять тому назад, любезный дон Леандр, – ответил губернатор. – Она состоит из чилийских, мексиканских и многих других судов. Говорят, она просто великолепна!
– Это добрые вести, сеньор губернатор, – отозвался толстяк дон Леандр.
– И если, как говорят моряки, Богу будет угодно, флотилия бросит якорь на рейде перед нашими глазами также дней через десять.
– Да хранит ее Господь! – прогнусавил дон Кристобаль Брибон-и-Москито, уткнувшись носом в тарелку.
– А нет ли каких вестей о флибустьерах? – поинтересовался кто-то.
– Слава богу, нет! С некоторых пор они перестали быть пищей для пересудов, – ответил губернатор.
– Правда ли, что все флибустьеры еретики? – спросила пожилая дама, старательно изображавшая из себя простодушную невинность.
– Еретики до мозга костей, досточтимая донья Лусинда, – ответил дон Пабло, любезно улыбаясь.
– Так они не верят ни в Бога, ни в дьявола?
– В Бога не верят, но в дьявола – разумеется, верят.
– Господи Иисусе, помилуй нас! – воскликнул дон Кристобаль.
– Аминь! – вставил дон Фернандо. – Кстати, о флибустьерах, – прибавил он. – Дон Рамон, действительно ли сбежали, как я слышал, те, которых вы здесь содержали в тюрьме?
– К несчастью, ничего не может быть действительнее, граф.
– Их, вероятно, опять изловят.
– Это сомнительно.
– Вы удивляете меня.
– После бегства этих разбойников, совершенно невероятного, я поднял на ноги всю городскую полицию, велел и окрестности города изъездить вдоль и поперек многочисленным отрядам.
– И что же?
– Я должен с прискорбием вам сознаться – хотя и сам, как губернатор, огорчен этим более, чем кто-либо, – что полиция и солдаты из сил выбились, а между тем не обнаружили ни малейшего следа беглецов на пять миль в округе.
– Вот странно! – вскричал граф.
– Они буквально исчезли, – добавил дон Рамон.
– Не иначе как их покровитель, нечистый дух, похитил их, – предположил дон Кристобаль.
– Это, право, очень страшно! – жеманно произнесла донья Лусинда.
– Говорят, разбойники эти очень дерзки с дамами.
– Берегитесь! Беда вам, если они вас захватят! – посмеиваясь, вставил толстяк Леандр.
– Молчите, гадкий слон! – сердито вскричала пожилая дама.
Это замечание вызвало единодушный смех.
– Все это крайне неприятно слышать, особенно мне, – обратился к губернатору дон Фернандо.
– А в чем дело?
– В том, что я жду прибытия в Чагрес шхуны с ценными вещами из Веракруса и опасаюсь, как бы при переходе через перешеек все это не попало в руки так некстати удравших флибустьеров.
– Об этом не беспокойтесь, граф, – величественно сказал губернатор, – я снабжу вас конвоем, даже весьма солидным, если пожелаете.
– Не скрою, любезный дон Рамон, ваше предложение меня очень радует, я непременно приму его.
– Обязательно примите, граф. Я, со своей стороны, буду счастлив оказать вам услугу в данном случае, как и во всяком другом, какой только может представиться.
– Не знаю, как и благодарить вас!
– Когда должна прийти шхуна, граф? – спросил дон Хесус.
– С минуты на минуту, любезный сеньор, она даже могла уже прийти.
– Так, наверно, она вскоре будет, – догадался проницательный дон Леандр.
– Вероятно, – согласился дон Фернандо со смехом.
За столом настало время разговоров всех со всеми, которые перекрещиваются с общим разговором, как бывает после доброго пира, и дон Фернандо мог продолжать свою тихую беседу с прелестными соседками, не пропуская, однако, мимо ушей ни одного слова из того, что говорилось вокруг.
Две важные причины привели графа на корвет: любовь к донье Флоре и замышляемое им дерзкое нападение на город. Вероятно, имелась и третья причина, но она оставалась тайной для всех – так, по крайней мере, думал он.
Утро выдалось для дона Фернандо преудачное: он долго разговаривал с возлюбленной, он внимательно осмотрел корвет, и, кроме того, ему удалось собрать немало драгоценных сведений. Он был в блистательном расположении духа, и это его соседки имели возможность оценить в полной мере, поскольку пир продолжался долго.
Было четыре часа пополудни, когда, сытые и довольные, гости встали наконец из-за стола и собрались в обратный путь.
Прощаясь с Флорой, дон Фернандо не упустил случая напомнить о данном ею слове.
Морские титаны
Глава IУже забытый, вероятно, читателями Каскабель появляется вновь
Гости покидали корвет, на котором капитаном Сандовалем им был устроен блестящий прием. Губернатор дон Рамон де Ла Крус упросил дона Фернандо сесть к нему в шлюпку. Дон Фернандо, прикидываясь равнодушным, тем не менее охотно поддался на уговоры, ведь в губернаторской шлюпке он мог пробыть еще несколько лишних минут с доньей Флорой, обменяться с ней словом-другим и блаженствовать, ловя ее взгляды.
К несчастью, переправа была короткой.
Сойдя на берег, дон Фернандо раскланялся с дамами, пожал руку дону Хесусу и простился с губернатором, который опять повторил, что всегда к его услугам.
У таможни молодого человека ожидал слуга с лошадьми. Он вскочил в седло и не торопясь поехал домой, перебирая в уме все, что с ним случилось приятного в это радостное утро, которое он с ненасытностью влюбленного хотел превратить в вечность.
В нескольких шагах от дома дорога внезапно оказалась перегороженной толпой пеонов, индейцев, солдат – словом, всех праздношатающихся, которыми полны большие города.
Сборище запрудило улицу почти во всю ее ширину, немного не доходя до ограды перед Цветочным домом.
Дону Фернандо поневоле пришлось придержать лошадь.
Он привстал в стременах, чтобы поглядеть, что происходит. С лошади все было прекрасно видно, и дон Фернандо понял причину столпотворения. Народ прибывал с каждой минутой, чтобы поглазеть на индейца-метиса, чье тело, наподобие тигровой шкуры, было покрыто темными пятнами.
Внезапное воспоминание пронзило дона Фернандо.
Он понял, что видит этого странного человека не в первый раз. Индеец уже где-то встречался ему, но где, при каких обстоятельствах – этого граф припомнить не мог.
Знаком он подозвал своего пажа Юлиана по прозвищу Шелковинка и спросил.
– Ты знаешь этого человека?
– Какого, ваше сиятельство? – почтительно поинтересовался паж.
– Того, кто разглагольствует среди толпы народа, безобразного индейца, размалеванного с ног до головы.
– О, ваше сиятельство! Он всем хорошо известен. Это Каскабель!
– Что это за имя?
– Так зовут, вернее, так прозвали этого человека.
– Каскабель ведь, кажется, значит «гремучая змея»?
– Так, ваше сиятельство.
– Почему же он получил такое прозвище?
– Он заклинатель змей и имеет дело преимущественно с гремучими змеями, потому…
– …и назван по имени своего грозного напарника?
– Именно.
– Понимаю. Слушай, когда мы доберемся до дома, ты позовешь этого факира. Он искусен?
– Чудеса делает – страшно глядеть!
– Тем лучше, я не прочь лично удостовериться в его искусстве. Ты понял меня?
– Понял, ваше сиятельство.
Не без ропота толпа расступилась перед лошадьми. Граф и его провожатые проехали осторожно, чтобы никого не задеть, и дон Фернандо попал наконец в свой дом.
Он сошел с лошади и приказал Мигелю, поспешившему к нему навстречу, поставить стулья на открытой веранде. Потом быстро направился в свои комнаты и переменил великолепный костюм на менее пышный, но не менее изящного кроя.
Он еще не закончил переодеваться, как вошел Юлиан и доложил, что приказ его сиятельства выполнен и Каскабель ждет во дворе его распоряжений.
Вскоре дон Фернандо появился на веранде и сел в окружении своих слуг.
В течение двух-трех минут молодой человек не сводил глаз с индейца, изучая его. Индеец, скрестив руки на груди и опустив бегающие глазки, стоял в десяти шагах от веранды возле своего худого и ободранного мула, навьюченного корзинами необычной формы.
Вероятно, дону Фернандо пришла в голову какая-то мысль, потому что он внезапно улыбнулся и знаком подозвал к себе индейца.
Безобразный заклинатель змей подошел и неловко поклонился графу, вертя в своих грязных руках служивший ему головным убором комок того, что некогда, вероятно, было шляпой.
– Кто ты, негодяй? – спросил граф.
– С вашего позволения, сиятельный граф, я – бедный индеец.
– Я не о том спрашиваю, это и так видно.
– Я честный человек, ваше сиятельство, и хорошо известен…
– В Сеуте и других подобных местах?.. – резко перебил его граф.
– Ваше сиятельство, – заискивающе возразил индеец, – люди так злоязычны! У кого из нас нет врагов? Можно попасть на галеры его католического величества короля Филиппа Четвертого и все-таки не быть ни вором, ни убийцей.
Дон Фернандо не знал ничего о жизни этого индейца. Он упомянул о Сеуте наугад, только потому, что индеец этот имел вид висельника. Поняв, что неожиданно попал в точку, заинтригованный граф принял решение продолжать допрос.
– Кроме воровства и убийства, есть проступки, также заслуживающие примерного наказания.
– Раб не волен в своих действиях, ваше сиятельство, он обязан повиноваться господину.
– Только в известных пределах, – строго сказал граф, – и господин рискует покрыть себя позором, пользуясь своей властью и приказывая…
– …похитить! Да, вот моя вина! Но что мог сделать я – ничтожный, презренный раб? К тому же мой господин зависел от человека, власть которого не знала границ… Девушка была похищена, это правда…