Данник был удачно выбран для точного соблюдения этого строгого предписания: достойный исполин принадлежал к той породе верных псов, которых не возьмешь ни угрозой, ни лаской, а полученную ими команду они исполняют во что бы то ни стало, буквально, без рассуждений.
На другое утро все было готово к отъезду. Оседланных лошадей, которые то и дело ржали от нетерпения, держали под уздцы на дворе. Десять слуг в блестящих ливреях, вооруженные с ног до головы, ожидали приказания господина, чтобы вскочить в седло.
Изысканный завтрак был подан в гостиной, убранной цветами.
Около восьми утра пеон дона Хесуса Ордоньеса прибежал объявить о скором прибытии своего господина.
Мигель Баск, уже получивший инструкции, тотчас вскочил на лошадь и поскакал навстречу асиендадо. Мигелю было поручено пригласить его с дочерью немного перекусить перед дорогой, так как ехать придется весь день, до позднего вечера.
Дон Хесус, на великолепной лошади, с четырьмя слугами, также верхом и хорошо вооруженными, и с четырьмя пешими пеонами, являл собой образец достойной креольской аристократии. Немного позади на мулах, буквально окутанные волнами кисеи, следовали донья Флора и донья Линда, прелестная дочь губернатора дона Рамона де Ла Круса, которая непременно хотела ехать вместе с подругой. За ними на мулах ехали камеристки – метиски, всегда находившиеся при молодых девушках.
Вся эта процессия являла собой чрезвычайно величественное зрелище.
Мигель Баск исполнил поручение с глубочайшей почтительностью.
Дон Хесус замялся было для вида, но принял приглашение по просьбе девушек, которым очень хотелось взглянуть изнутри на дом, прославившийся своей царской роскошью.
Вся процессия въехала во двор Цветочного дома.
Лоран в богатом костюме любезно вышел навстречу дамам и помог им сойти с мулов. Лошади, мулы и слуги асиендадо поступили в ведение Данника, а капитан повел своих гостей в помещение, где было приготовлено угощение.
Присутствие доньи Линды обрадовало молодого человека. Он знал, что может свободно говорить при ней с доньей Флорой, поверенной которой она была, и надеялся, что при донье Линде сможет даже чаще общаться во время пути со своей возлюбленной.
Девушки были в восторге от приема, оказанного им с такой любезностью. Они не скрывали своих чувств и пылко выразили графу свою благодарность: креолки обычно быстро устанавливают доверительные отношения с людьми одного с ними круга.
Угощение было подано по всем правилам строжайшего этикета. Донья Флора и ее подруга с удовольствием отведали всего понемногу, полностью отдаваясь этим минутным радостям. Они совсем забыли о путешествии и болтали наперебой, потеряв счет времени, которое летело очень быстро. Капитан болтал и смеялся с такой же беззаботностью, как и его хорошенькие гостьи, и откровенно упивался присутствием доньи Флоры, нежные взгляды которой говорили то, что она не решалась сказать вслух.
Пленительная беседа, по всей вероятности, могла растянуться на весь день, поскольку время летело незаметно для этих молодых людей. Но почтенный асиендадо, к счастью или к несчастью, смотря с какой точки зрения читателю будет угодно взглянуть на это, вовсе не был влюблен. Более того, как человек практичный, он никогда не поддавался сентиментальному вздору и думал лишь о насущных, а потому чрезвычайно важных делах. Оставаясь совершенно равнодушным к пожеланиям девушек, он довольно резко напомнил, что давно следовало бы быть в дороге и необходимо отправляться в путь, не теряя ни минуты, если все хотят вечером быть на асиенде дель-Райо, а не коротать ночь под открытым небом.
Часы показывали десять утра. Потеряно было целых два часа – но потеряно ли? Бесспорно, ни донья Флора, ни Лоран, ни даже донья Линда в глубине души так не считали, хотя вслух об этом не сказали, а тотчас покорились требованию дона Хесуса.
Лоран свистнул в золотой свисток, и на пороге появился Мигель.
– Чтобы через десять минут все было готово к отъезду, – приказал капитан.
Мигель молча поклонился и вышел.
– У вас отлично вышколена прислуга, дон Фернандо, – с улыбкой заметил асиендадо.
– Все старые слуги нашего рода, – небрежно ответил молодой человек, – весьма усердны.
– Черт возьми! Трудно найти лучших!
– Не сомневаюсь, – с оттенком легкой иронии сказал Лоран.
– И все они, ей-богу, имеют какой-то воинственный вид. Весело смотреть на них.
– Почти все они прежде были солдатами. Они кротки, как агнцы, но в случае необходимости могут проявить отвагу львов.
– Гм! Не мешает принять это к сведению. Вы, вероятно, берете нескольких слуг с собой?
– Человек десять, не более. Сначала я хотел было, узнав, что донья Флора удостоит нас своим обществом, просить конвой у его высокопревосходительства господина губернатора, но, обдумав все хорошенько, нашел, что справлюсь своими силами.
– Отец был бы очень рад оказать вам услугу, граф, – с улыбкой сказала донья Линда.
– Я уверен, сеньорита, но снаряжение отряда, что ни говори, хлопотное дело, поэтому я предпочел не докучать дону Рамону такой мелочью.
– Отлично сделали, дон Фернандо, – заметил асиендадо. – Что же касается меня, то я нисколько не боюсь нападения бежавших недавно воров-флибустьеров, хотя они, вероятно, все еще бродят по окрестностям.
– Пока вы и ваша прелестная дочь будете находиться под моей охраной, вам некого бояться, сеньор дон Хесус.
– Я убежден в этом и благодарю вас, граф.
– Стало быть, опасности подвергаюсь одна я! – весело вскричала донья Линда. – Боже мой! – продолжила она трагикомическим тоном. – Что со мной будет, если на нас нападут разбойники?!
– Вы и донья Флора, сеньорита, – любезно ответил граф, – для меня неразделимы.
– Это звучит успокоительно, однако предупреждаю вас, граф, что для большей безопасности в течение всего времени пути вы почти неотлучно должны находиться при наших особах. Никогда нельзя знать заранее, что может случиться!.. Что ты думаешь об этом, Флора?
– Нахожу очень разумным, – тотчас ответила подруга.
– Итак, граф, извольте с этим считаться, если не хотите получить выговор.
– Я покоряюсь вашей воле, как велит мне долг, сеньорита.
– Очень вам сочувствую, дон Фернандо! – вскричал асиендадо со смехом. – Я-то знаю этих маленьких чертовок. Что они задумают, того обязательно добьются!
– Мне придется смириться с моей участью, дон Хесус, – заметил Лоран.
Вошел Мигель со словами, что все готово к путешествию.
– Тогда скорее в путь! – вскричал асиендадо.
Все встали из-за стола и вышли из гостиной.
Слуги дона Хесуса и Лорана уже сидели на лошадях в ожидании господ.
Лоран помог дамам сесть и сам вскочил в седло.
Спустя четверть часа блистательная кавалькада, оставив далеко позади город, уже двигалась в открытом поле.
Впереди на расстоянии пистолетного выстрела ехали двое слуг графа, потом еще двое слуг графа и четверо слуг дона Хесуса – все под командой Мигеля Баска.
Непосредственно за ними следовали девушки, так плотно завернувшиеся для защиты от солнца в кисею, что видны были только их глаза. Возле девушек были: справа, рядом с доньей Флорой, – Лоран, а слева – дон Хесус.
Затем ехали камеристки, а рядом пеоны, которые, по обыкновению, трусили за лошадьми пешком.
Замыкали группу, шагов на двадцать поодаль, шестеро слуг графа.
Все всадники имели при себе ружья и пистолеты в седельных сумках.
Один Лоран и дон Хесус не были вооружены, их ружья вез, перекинув перед собой поперек седла, Юлиан, следовавший позади своего господина.
Ружья эти хоть и были испанской работы, но отличались отменным качеством.
Лошади шли своим обычным галопом: испаноамериканских лошадей никогда не пускают рысью, потому что рысь их чрезвычайно тряска.
Длинный кортеж быстро двигался вперед, мулы шли иноходью и не проявляли ни малейших признаков усталости.
– Извините, дон Фернандо, – вдруг нарушил установившееся было молчание асиендадо, – мне кажется, я не вижу проводника-индейца, который находился с вами, когда вы посетили меня на асиенде дель-Райо, только прибыв в этот край.
– Правда, сеньор дон Хесус, этого человека со мной теперь нет, я нанял его довести меня до Панамы, где и отпустил. С тех пор я его не видел… А разве вы его знаете?
– Я?
– Да.
– О! В общем, нет. Хотя мне довольно часто доводилось иметь дело с подобными субъектами. Этот Хосе… ведь так его зовут, если не ошибаюсь?..
– Да, вы правы.
– …слывет порядочным негодяем, я никогда не хотел принимать услуг этого краснокожего, несмотря на его усиленные просьбы.
– У него в самом деле дурная слава?
– Ничего определенного я про него сказать не могу, но слухи о нем ходят неприятные, и в том, что говорится, полагаю, есть доля истины.
– Так бывает не всегда, сеньор дон Хесус.
– Пожалуй, дон Фернандо, но человек благоразумный от всего сомнительного старается быть подальше…
– И вы усомнились, следует ли дать работу этому бедняге?
– Признаться, да.
– Это удивительно, так как в Чагресе мне всячески хвалили этого индейца.
– Скажите пожалуйста! Впрочем, кто знает?! Может быть, он исправился, чего от души ему желаю, хотя верится в это с трудом.
– Почему же, дон Хесус?
– Да как бы вам сказать… Знаете пословицу «Горбатого могила исправит»?
– Что вы хотите сказать?
– Что хорошие люди остаются хорошими, а дурные – дурными до смерти.
– Полноте, дон Хесус, вы что-то уж слишком строги к этому несчастному.
– И у вас не появилось повода быть недовольным им за все время, пока он находился в вашем распоряжении?
– Ни малейшего. Напротив, не мог на него нахвалиться.
– Ну, раз так, то и ладно…
Затем разговор перешел на другие темы, сделался общим и вскоре принял характер дружеской беседы.
Время шло, было часов шесть пополудни, и солнце уже клонилось к горизонту, когда дон Хесус весело объявил, что асиенды дель-Райо они достигнут самое позднее через час, в семь вечера, то есть прежде, чем совсем стемнеет, потому что ехали они очень быстро и по дороге самой прямой и удобной.