Кавалькада продолжала путь, путешественники переговаривались и смеялись, и тут вдруг один из всадников, ехавших впереди, дал шпоры лошади и помчался вихрем.
– Что случилось? – вскричал Лоран. – Что там происходит?
Асиендадо побледнел.
– Не знаю, – пробормотал он, – не мешало бы осведомиться.
– Сейчас я сделаю это. Юлиан, подай ружье. Мигель, становись во главе, собери всех в круг около дам и сеньора дона Хесуса и жди с пистолетами наготове. Ты ответишь мне головой за тех, кого я поручаю твоей охране.
Эти слова были произнесены резким и повелительным тоном.
Несмотря на понятный испуг, девушки не могли налюбоваться воинственным выражением лица молодого человека, который преобразился прямо у них на глазах.
– Будьте спокойны, ваше сиятельство, – хладнокровно ответил Мигель.
– Ради бога, не бросайте нас, дон Фернандо! – вскричала донья Флора.
– Так надо, – возразил он глухо, помчался во весь опор вперед и мгновенно скрылся из глаз.
Мигель Баск, видя, что нечего ждать помощи от асиендадо, который стоял бледный как смерть и дрожал всем телом, скрыл улыбку презрения и принял командование, которое поручил ему Лоран.
Он собрал всю кавалькаду посреди дороги, поместил дам, дона Хесуса и камеристок в центре группы, своих людей и слуг асиендадо расставил вокруг, а сам отважно стал в нескольких шагах впереди.
– Держать ухо востро! – приказал он.
Он решил храбро, лицом к лицу, встретить опасность, какого бы рода она ни была.
Между тем Лоран несся во весь дух, и за ним, не отставая ни на пядь, следовал его верный паж Юлиан. Вскоре Лоран увидел своего передового, который отбивался от четырех окруживших его беглых негров.
Дон Фернандо был один с Юлианом, другому передовому он велел примкнуть к основному отряду, оставшемуся позади, тем не менее бесстрашный капитан ринулся очертя голову к сражавшимся, крикнув громовым голосом Береговому брату, чтобы он держался.
Однако, подскакав ближе к месту действия, он понял, что происходит на самом деле.
Оказалось, беглых негров было не четверо, как ему показалось издали, а по меньшей мере пятнадцать, и все вместе они наседали на флибустьера и троих индейцев, храбро им сопротивлявшихся. Два негра и один краснокожий уже были мертвы.
Шайкой разбойников командовал Каскабель. У его ног лежала распростертая в обмороке женщина.
Лоран сразу понял, что это Аврора, похищенная презренным метисом, а храбро сражавшиеся индейцы, судя по всему, принадлежали племени валла-ваоэ. Они настигли похитителей и старались отбить дочь своего вождя.
– Вперед, Шелковинка, черт побери! Покажем этим негодяям! – вскричал Лоран, вонзив шпоры в бока лошади.
В сражении Шелковинка вел себя не хуже взрослого мужчины. Итак, они вдвоем ринулись вперед, чтобы помочь так храбро оборонявшимся флибустьеру и краснокожим.
Лоран и Шелковинка выстрелили в самую гущу противников сперва из ружей, потом из пистолетов и, наконец, стали саблями наносить удары направо и налево.
Огнестрельного оружия у негров не было. При нападении они всегда брали числом. Завидев новых противников, негры поняли, что погибли, дрогнули, отступили и попытались пробраться ближе к своим лошадям.
– Ей-богу, вовремя вы подоспели, капитан, – со смехом воскликнул флибустьер. – Слишком уж много их оказалось!
– Все в порядке, Гуляка, – ответил Лоран, перезаряжая ружье и пистолеты, – только дай лошадям перевести дух, и мы покажем этим негодяям.
В схватке наступил перерыв: силы и с той и с другой стороны истощились. Но противники отдыхали недолго.
На непонятном для флибустьеров языке Каскабель сказал несколько слов своим подельникам, и те снова бросились в бой.
Их ждал энергичный отпор. И, несмотря на все усилия, негры были вынуждены отступить. Они сомкнули ряд и шаг за шагом отходили, держась при этом лицом к врагу.
Лоран понял причину этой новой тактики, увидев, что Каскабель поднимает на руках Аврору, которая все еще лежала на земле без чувств.
Презренный метис хотел воспользоваться последней возможностью и в суматохе скрыться вместе со своей добычей. Он поднял девушку, передал ее одному из бандитов, вскочил на лошадь и уже наклонился, чтобы подхватить пленницу, которую протягивал ему на вытянутых руках негр.
Вдруг одновременно раздались два выстрела: один выстрел сделал Лоран, другой – Шелковинка. И оба не промахнулись.
Каскабель испустил яростный рев боли и поскакал прочь во весь опор. Пуля Юлиана раздробила ему правую руку возле плеча.
Негр же свалился как сноп, замертво: пуля Лорана размозжила ему череп. Негодяй рухнул на землю рядом с девушкой, которая так и не очнулась.
Схватка к этому моменту превратилась в настоящую резню. Похитители отчаянно защищались, словно дикие звери. Но вскоре их осталось не более пяти-шести, и то по большей части раненых. Вскоре и они, брошенные предводителем, кинулись врассыпную.
Лоран пренебрег погоней. К чему? Разве девушка не была спасена живой и невредимой?
Он предоставил Шелковинке и Гуляке ловить брошенных беглецами лошадей, а сам соскочил наземь и подошел к Авроре.
Индейцы уже оказали первую помощь девушке, обморок которой произошел только от испуга.
– Слава богу! – прошептал он. – Больше мне делать здесь нечего, дочь моего друга спасена.
– Кто ты? – спросил один из индейцев, человек лет пятидесяти, черты лица которого были отмечены печатью истинного благородства и величия.
– Уж не принимаешь ли ты меня за врага? – спросил Лоран с добродушной улыбкой.
– Нет, ты сделал для нас то, на что не решился бы даже преданный друг. Тебе мы обязаны жизнью, честью и свободой дочери нашего любимого вождя. Скажи мне свое имя, чтобы мы могли восхвалять его как имя нашего благодетеля.
– Мое имя ничего тебе не скажет, ты его не знаешь, но я друг валла-ваоэ и брат их вождя Туш-и-Дур-Амга, я тот белый воин, который заключил союз с твоим племенем.
– Я знаю тебя, брат. Валла-ваоэ благодарны, ты скоро увидишь, на что они способны, когда защищают тех, кого любят.
– Сейчас я видел их в деле, ты и твои воины – большие храбрецы.
– Благодарю! – сказал индеец и гордо улыбнулся.
– Девушка приходит в себя, скоро она сможет сидеть на лошади, – продолжал Лоран. – Что ты намерен делать? Хочешь ехать со мной или же собираешься отвезти ее к отцу?
– Туш-и-Дур-Амг оплакивает возлюбленную дочь, он призывает ее с рыданиями. Шон-Энг-И повезет ее к нему.
– Разве вождь близко?
– В двух часах ходьбы.
– И ты не боишься, что вернется неприятель?
– Нет, – возразил индеец с улыбкой, – теперь у нас будут лошади, а негры – пешие… Да они и не вернутся, они бежали в страхе.
– Да, ты прав, лучше всего вернуть девушку отцу.
При этих словах Лоран снял перстень с руки и подал его индейцу.
– Пусть Шон-Энг-И отдаст этот перстень вождю, Туш-и-Дур-Амг узнает его, – прибавил он.
– Все будет исполнено. Не хочет ли сказать бледнолицый воин доброе слово молодой девушке нашего племени?
– Нет, – возразил Лоран, – первая улыбка ребенка принадлежит отцу. Мы еще увидимся с ней… А вот и лошади, выбери, каких пожелаешь.
Возвращавшиеся флибустьеры действительно гнали перед собой полтора десятка лошадей. Шон-Энг-И сделал знак одному из своих товарищей. Тот отделил пять лошадей.
– Теперь, – продолжал Красавец Лоран, – вам больше нечего здесь делать. Посадите девушку на лошадь и уезжайте. Мой отряд в миле позади нас, и он будет для тебя надежным, хотя и невидимым, прикрытием до самой асиенды дель-Райо, где я останавливаюсь. Но поторопись, не хочу, чтобы остальные знали, что тут произошло.
– Брат мой говорил хорошо, – ответил краснокожий воин, – я повинуюсь ему.
Он и его спутники тотчас вскочили в седла.
Лоран бережно поднял на руки и посадил на седло перед индейцем девушку, которая все еще не очнулась от обморока.
– До скорого свидания!
– До свидания! – ответил вождь.
Обменявшись последним поклоном с капитаном, трое индейцев пустили лошадей во весь дух и почти мгновенно скрылись за поворотом дороги.
– Ни слова обо всем случившемся, – сказал Лоран.
– Хорошо, капитан.
– А с лошадьми-то что делать? – поинтересовался Гуляка. – Они такие красивые.
– Увести их, черт побери! – вскричал Лоран. – Продай их, Гуляка, дон Хесус наверняка не устоит перед покупкой, а деньги ты разделишь поровну с товарищами.
– Благодарим, капитан, с вами приятно иметь дело: хоть и приходится драться, зато всегда добыча перепадет.
– Надо спешить. Наши спутники, я думаю, встревожены, что нас так долго нет.
Они помчались во весь опор назад.
Глава VIКак дон Хесус признался Лорану, что боится его, сам не зная почему
Хотя Мигель Баск злился и отчаянно кусал усы от досады, он в точности исполнил данное ему поручение и оставался неподвижен. Он стоял, как каменная глыба, посреди дороги, и, чтобы не быть застигнутым врасплох, зорко смотрел по сторонам.
Остальные флибустьеры, гордо подняв голову, с грозным блеском во взоре, держали ружья наготове и не сводили с Мигеля Баска глаз, готовые повиноваться его малейшему знаку.
Воинственной осанкой, спокойствием и строгой дисциплиной эти люди представляли собой поразительную противоположность тем, кого они должны были охранять. Бедняги-пеоны дрожали всем телом и дико озирались вокруг, готовые дать стрекача при первом же признаке переполоха. Дон Хесус Ордоньес был бледен как мертвец, он перетрусил сильнее всех, беспрестанно ударял себя в грудь и машинально бормотал молитвы.
Девушки оказались гораздо храбрее. Немного опомнившись от первого испуга, они принялись с любопытством осматриваться и невольно сравнивали жалкий вид своих пеонов с выражением беспечной отваги на лицах графских слуг. Девушки понимали, что в случае нападения могли рассчитывать только на их защиту.
Треск ружейной пальбы, доносившейся до их маленького отряда, еще больше усилил страх и смятение пеонов. Некоторые из них, кажется, уже были готовы дать тягу, но Мигель, встрепенувшийся при звуках перестрелки, словно благородный конь, почувствовавший шпоры, повернулся к трусам, взвел курок и тоном, не обещавшим ничего хорошего, грозно вскричал: