Олоне налил всем вина и поднял стакан.
– За успех нашей экспедиции и предстоящей операции! – провозгласил он.
Другие подхватили тост, чокнулись стаканами и осушили их до дна.
– До свидания, брат, завтра увидимся, – сказал Олоне, протягивая Лорану руку.
Потом он пожал руку Мигелю Баску и Хосе.
– Доброй ночи, брат, – ответили флибустьеры.
– Ах! – спохватился вдруг Олоне. – Мне же надо расставить несколько часовых.
– Не трудитесь, капитан, – возразил индеец, – я уже поставил своих.
– Раз так, я пошел спать.
Перекинувшись с товарищами еще парой слов, Олоне закутался в плащ и растянулся на соломе. Лоран со своими спутниками покинул залу, следуя за Хосе.
Не успели они затворить за собой дверь, как уже Олоне храпел вовсю.
Возвращались тем же путем, что и пришли. После бесконечных поворотов – теперь уже в обратную сторону – флибустьеры добрались наконец до верхнего этажа асиенды.
Они вернулись в свою комнату ровно после трех часов отсутствия.
Все в комнате находилось в том же виде, как было оставлено, никто не пытался проникнуть сюда в их отсутствие.
– Вы позволите мне войти на минуту? – спросил Хосе. – Признаться, я не прочь перевести дух.
– Входи, входи, мой друг, мне совсем не до сна. Если хочешь, мы можем побеседовать.
– Решено.
Индеец вошел в комнату и сел, но проход в стене оставил открытым.
– Что это ты? – спросил Лоран у Мигеля, который также сел у стены.
– Как видите, хочу подождать, когда вам наконец-то заблагорассудится лечь.
– Ты с ума сошел, старый дружище, никакой надобности в тебе сейчас нет. Да ты посмотри, у тебя же глаза слипаются!
– Говоря по правде, смерть как спать хочется. Сознаюсь в этом без зазрения совести.
– Иди ложись, старина, завтра тебе надо быть бодрым и свежим, как розан.
– Вы не рассердитесь на меня?
– Да господь с тобой! Ступай, говорю, и возьми с собой бедного мальчика, он спит стоя, точно цапля.
– Ей-богу, вы просто из железа сделаны! Вас ничем не прошибить.
– Полно! Я пятнадцатью годами моложе тебя, вот и вся штука! Ступай спать, дружище, и выспись хорошенько.
– Что ж, если вы позволяете, я пойду. За мной, мальчуган!
И флибустьер увел Юлиана, который давно уже клевал носом, в смежную комнату, где для них были приготовлены две кровати.
Спустя несколько минут по громкому храпу стало ясно, что товарищи Лорана на всех парусах уже плывут по пленительной и цветистой стране грез.
Тогда Лоран обратился к индейцу.
– Теперь я весь к твоим услугам, любезный друг, – сказал он. – Говори, я готов слушать. Что ты хочешь мне сообщить?
– Почему вы думаете, что я хочу сообщить вам что-то?
– Я хитрая лисица, вождь, меня трудно провести. Такой человек, как ты, ничего не делает просто так.
– Вы, стало быть, не верите в мою усталость, как мне казалось весьма естественную?
– Нисколько. Как не чувствую ни малейшей усталости и сам. Мигель сказал правду, а он знаток по этой части: мы с вами железные, ничто не может нас сломить.
– Видно, от вас действительно ничего не скроешь.
– Наконец-то ты это понял, и, надеюсь, в будущем у нас не возникнет недоразумений… Говори же, чего ты хочешь?
– Отвести вас…
– Далеко?
– Это в нескольких шагах отсюда.
– Значит, в этом же доме?
– Даже на этом же этаже.
– К кому ты меня хочешь отвести?
– Я дал слово, что не скажу вам этого.
– Черт возьми! Какая-то тайна?
– Да, если хотите.
– Можешь ли ты мне сказать, по крайней мере, к мужчине я должен идти или к даме?
– Не исключено, что вы встретитесь с дамой, хотя поведу я вас к мужчине.
– Гм! Ты будоражишь мое воображение… Можешь ли ты хоть намекнуть на причину такого позднего посещения?
– Нет.
– Почему, любезный друг?
– Потому что сам этого не знаю.
– Однако какие-то выводы для себя ты, вероятно, сделал? – заметил Лоран с тонкой улыбкой.
– Ровно никаких, капитан.
– Но это невозможно!
– Однако это так.
– И ты ничего не знаешь?
– Решительно ничего, честное слово.
– Я верю, друг мой, но что же все-таки случилось?
– Обстоятельство самое незначительное: лицо, о котором идет речь, просило меня привести вас к нему. Это лицо из числа тех немногих, которым я ни в чем не могу отказать. Итак, я дал слово, вот и все.
– Странно.
– Я должен прибавить, что получил приказание: как только я введу вас, тотчас уйти и ждать снаружи в потайном коридоре.
– Ничего не понимаю.
– Да и я не больше вашего, но за одно поручусь.
– За что?
– За то, что вы не подвергаетесь никакой опасности.
– Уж не думаешь ли ты, любезный друг, что я подозреваю тебя в намерении поймать меня в ловушку?
– Нет, я не то хотел сказать.
– Что же тогда?
– Я убедился, что против вас не замышляется ничего дурного.
– Да какое мне дело! Хоть бы и замышлялось! – вскричал Лоран, гордо вскинув голову. – Разве я не смогу защититься?
– Осторожность никогда не помешает. Я дорожу жизнью не больше вашего, капитан, но раз уж приносишь ее в жертву, надо, по крайней мере, чтоб жертва эта имела цену и служила нашим целям. Хоть я и бедный невежественный индеец, однако, поверьте, был бы в отчаянии умереть ни за что, по глупости, дать убить себя под кустом, как бешеную собаку, или из-за угла, в расставленной мне гнусной ловушке.
– Суждение твое совершенно справедливо, друг мой, я вполне разделяю его: ничего не может быть нелепее глупой смерти.
– Так вы согласны идти со мной к тому, кто вас ждет?
– Да уж придется, черт побери, раз ты дал слово!
– Благодарю вас, капитан.
– Не скрою, однако, что таинственность эта мне неприятна, сам не знаю почему.
– Если так, тогда проще всего не ходить. Я скажу, что вы отказались…
– И окажешься пустым хвастуном, человеком, который дает слово, не зная, в состоянии ли сдержать его. Этого я не могу допустить, любезный мой Хосе. Идем!
– Вы хорошо все обдумали?
– Я никогда не передумываю, любезный вождь, я принимаю или отвергаю предложение – вот и все. Я согласился и готов следовать за тобой. Ступай вперед.
– Хорошо.
Они вышли, но на этот раз Хосе задвинул за собой подвижную панель.
Они шли коридором около четверти часа, потом повернули направо, поднялись на несколько ступеней, сделали еще с десяток шагов. Наконец Хосе остановился.
– Здесь, – сказал он.
– Недолго же мы шли. Но что я должен буду делать, когда захочу вернуться?
– Не беспокойтесь, меня предупредят.
– Прекрасно. Тогда войдем.
Индеец стукнул три раза в стену и отодвинул панель.
– Ступайте, – шепнул он Лорану.
Капитан храбро шагнул внутрь.
Панель за ним мгновенно задвинулась.
Индеец, как и предупредил флибустьера, остался стоять снаружи.
Глава IXДве встречи, которых Красавец Лоран никак не ожидал
Несколько мгновений капитан Лоран оставался неподвижным у порога потайной двери.
Он слышал, как за ним тихо закрылась панель, прикрывающая проем, в который он прошел, предупрежденный краснокожим, что должен войти один, к чему он был готов. Гордо выпрямившись и высоко подняв голову, он осматривался, чтобы по возможности понять, где очутился.
Нередко внимательное изучение места, куда попадешь случайно, дает возможность догадаться, с какого рода людьми предстоит иметь дело. Через ряд последовательных выводов почти всегда можно дойти до верного заключения об их вкусах, привычках, о том, чего следует опасаться или на что надеяться.
В данном случае сделать выводы не представляло ни малейшего затруднения.
Комната была длинная и узкая. Вся она была обшита дубовыми резными филенками редкой красоты. Богатая библиотека занимала целиком одну стену. Освещалась комната четырьмя сводчатыми окнами с цветными витражами, на которых были изображены библейские сюжеты, точно в церкви. Тяжелые занавеси из плотной коричневой материи были на каждом окне. На стенах висели шесть больших картин с сюжетами из жизни святого Августина.
Эти картины неизвестных мастеров, не лишенные художественного достоинства, отличались несколько наивной манерой письма, мрачной и сухой, свойственной кисти большей части испанских живописцев эпохи Возрождения.
Между двумя окнами, под громадным распятием, находился дубовый аналой для молитв. В одном из углов стояла скромная кровать с тощим тюфяком, волосяной подушкой и шерстяным одеялом. По всей комнате были расставлены стулья, табуретки и кресла. Массивный стол, заваленный книгами и разными рукописями, занимал середину комнаты.
Стоявшая в угловой нише статуя Мадонны в венке из белых роз, с младенцем Иисусом на руках, драпированная золотой парчой, казалась гением-хранителем этого мирного убежища. Перед статуей горело с десяток тонких высоких свечей, насаженных на железные шипы. Нишу эту можно было задернуть занавеской.
Серебряная лампа в три рожка свисала с потолка над столом на высоте двух футов и распространяла приятный полусвет в этой очень похожей на келью комнате. Кроме тайного входа, в ней имелись две створчатые двери в противоположной стене.
– Уж не нахожусь ли я у почтенного отца Санчеса, капеллана асиенды? – пробормотал про себя Лоран. – Я не прочь наконец-то познакомиться с этим святым мужем, даже лица которого мне пока что не удалось рассмотреть. Звук его голоса всегда вызывает во мне невольный трепет, точно это отдаленное воспоминание чего-то слышанного в детстве. Но разве такое возможно! – грустно заключил он, покачав головой.
Спустя минуту он прибавил:
– Да что ж это, я один здесь, что ли? Где же почтенный капеллан?
Эти слова будто имели силу заклятья, потому что дверь внезапно отворилась и на пороге появился отец Санчес.
Капюшон его коричневой рясы был опущен на лицо. Скрещенные у пояса руки были спрятаны в широких рукавах.