Прошло около четверти часа.
– Эй, капитан! – вдруг окликнул Лорана индеец, предварительно переглянувшись с монахом. – Вы не забыли, что вас ожидает Монбар?
При этом имени нервное содрогание потрясло тело молодого человека. Страшным усилием воли он поборол свою скорбь и вскочил на ноги.
– Монбар! – вскричал он. – Я готов!
Тут его взгляд упал на монаха и даму, которые стояли на коленях у его изголовья.
– О, как вы заставили меня страдать, – скорбно прошептал он. – Но благодарю Бога за великую радость, что увидел вас, тогда как – увы! – давно уже считал умершими.
– Господь сжалился над нами, – грустно улыбнулась дама.
– Итак, я не ошибся? – продолжал Лоран. – Сведения, полученные мной, были верны?
– Это я писал, – пояснил монах. – Я также дал клятву отыскать несчастную сестру вашей бедной матери, увы, еще более достойную сожаления: она была жива и находилась во власти гнусного похитителя.
– О, я убью этого человека! – глухо пробормотал Лоран. – Останься, Хосе, не уходи, друг мой, – прибавил он, обращаясь к индейцу, скромно отошедшему в сторону. – От тебя у меня не может быть тайн… Продолжайте, отец мой.
– Увы, бедное дитя! Когда мне наконец удалось разыскать несчастную, было уже поздно. Презренный похититель насильно вступил с ней в брак, она стала матерью. Не имея возможности спасти ее, я посвятил себя ей навек и больше уже не расставался с нею. Напрасно ее муж старался избавиться от меня; ни просьбы, ни угрозы, ничто не помогло: я владел его тайной, он был в моих руках.
– Почему же вы раньше не предупредили меня? – с укоризной проговорил Лоран.
Монах уныло покачал головой:
– Разве я знал, где вы, сын мой, да и живы ли вы? Ведь вы не просто скрылись, но даже имя переменили. Где было искать вас? Как было узнать о вас?
– Но ведь вам удалось…
– Да, в роковой день!
– Что вы хотите сказать?
– Помните, сын мой, разграбление Гранады?
– Помню ли? – вскричал молодой человек, взгляд которого вдруг сверкнул огнем. – И этот день вы называете роковым, отец мой?! Нет, нет, напротив, это был дивный день! Это я захватил город. Он был взят приступом и сожжен. Гарнизон был весь перебит. Целых пять дней мои солдаты резали и грабили. Ах, как я славно отомстил! Моя шпага, покрытая кровью до самого эфеса, согнулась от постоянных ударов, раздаваемых гнусным испанцам. Полторы тысячи храбрецов под моей командой творили чудеса! Ей-богу, отец мой, великий король Испанский должен был содрогнуться от ярости и позора, когда узнал, что одна из его цветущих колоний предана огню и мечу, а он все-таки бессилен против морских титанов, которых он клеймит презрительным прозвищем разбойников.
– Увы, сын мой, ваша месть была ужасна, безжалостна. Вы не считались ни с полом, ни с возрастом. Случайно я находился в Гранаде по делам своего ордена и еще более священным для меня интересам, когда спустя несколько дней после моего прибытия город вдруг был захвачен. В пылу сражения и пожара я увидел демона, всего в крови, с лицом, искаженным ненавистью, который мчался по трупам и кричал хриплым голосом: «Бейте! Бейте!» Это были вы, сын мой, вы, грозный мститель!
– Да, святой отец, вы сказали правду: грозный мститель!
– Вас называли Красавцем Лораном, и я узнал, кто вы. Я хотел броситься к вашим ногам, моля пощадить несчастных горожан, но не посмел: мной овладел страх.
– Послушайте, отец мой, – ответил Лоран, чье лицо выражало непоколебимую волю. – Бог мне свидетель: я люблю вас и сестру своей матери больше кого-либо на свете. Клянусь же вам памятью святой страдалицы, пред которой благоговею, что если когда-то представится такой же случай и вы решитесь заступиться за презренных испанцев…
– Что же тогда, дитя мое? – кротко спросила дама, склоняя голову.
– Как я поступлю?
– Да.
– Чтобы не обагрять клинок вашей кровью, я воткну его в собственное сердце! – вскричал молодой человек.
Присутствующие содрогнулись от этих слов, произнесенных в порыве откровенности и неумолимой ненависти.
– О сын мой! – прошептал монах. – Вспомните, что Спаситель простил на кресте своим палачам.
– Спаситель был Бог, отец мой, а я всего лишь человек. Он умирал добровольно, искупая вину всего человечества, Его жертва была возвышенна. Прекратим этот разговор, отец мой, я дал ужасную клятву и сдержу ее во что бы то ни стало. Пусть судит меня Господь, источник благости, я уповаю на Его правосудие… Продолжайте ваш рассказ, отец мой, время уходит, скоро мы должны будем расстаться. Близок час нашей разлуки.
– Итак, сын мой, уступая вашему желанию, я завершу свой рассказ. Сестра вашей матери имела мужество жить ради своего ребенка. Она до конца исполнила высокую обязанность, которую возложила на себя. Но когда ее дочь достигла двенадцатилетнего возраста и могла обходиться без ее постоянных забот, силы и твердость духа покинули бедную женщину. Она решила сбросить иго жизни, она хотела умереть. Я был ее единственным поверенным, единственным другом. Она созналась мне в своем решении. Я долго боролся, но под конец сделал вид, будто мало-помалу уступаю ее убеждению. Я обманул ее, чтобы не дать ей совершить страшное преступление, посягнув на собственную жизнь.
– Боже мой! – прошептал флибустьер.
– Однажды, в отсутствие ее мужа, я дал ей выпить стакан темной жидкости, – продолжал монах, – она поверила, что это яд, и выпила залпом. Когда она очнулась, то была мертвой для всех, кроме дочери и меня. С той поры она живет, скрываясь от всех, в подземельях этого дома, и единственная ее отрада – поцелуй дочери.
– О, моя благородная тетушка! – с чувством вскричал молодой человек. – Какая геройская самоотверженность! Продолжайте, святой отец.
– Мне нечего больше сказать, сын мой.
– Как! А имя презренного похитителя?
– Разве вы еще не догадались?
– Боюсь, что угадал это проклятое имя, но, пока не убедился наверняка, продолжаю надеяться, что ошибся.
– Для вас, сын мой, лучше не знать его никогда.
– Отец Санчес, ведь вы же призвали меня к себе? Вы же снабдили меня сведениями, чтобы вернее достигнуть мести.
– Увы! Да простится мне, сын мой, я безумствовал. Не требуйте от меня, чтобы я открыл вам это имя.
Капитан покачал головой.
– Нет, – возразил он, – этого я так не оставлю. Я откликнулся на ваш призыв, преодолел величайшие опасности, чтобы прибыть сюда. Теперь я здесь и требую, чтобы вы назвали мне этого человека.
– Боже мой!
– Скорее назовите мне это имя!
– Вы непременно хотите знать?
– Требую этого.
– Увы!
– Берегитесь, отец Санчес: если вы откажетесь, я пойду и спрошу у самого дона Хесуса Ордоньеса.
– Сын мой!
– Ведь это он? Отвечайте же!
– Да, он, – прошептал монах в отчаянии.
– Хорошо же!
– Что вы хотите сделать?
– Я убью его! – Губы флибустьера скривились в страшной усмешке.
– И тем же ударом прикончите ту, которая вас любит!
– О, я проклят! – с яростью вскричал Лоран. – Пойдем, Хосе, мне надо окунуться в кровь, чтобы забыть эту роковую ночь!
– Так это правда, сын мой, – в голосе монаха звучала глубокая скорбь, – что вы замышляете новую страшную экспедицию?
– Вы ведь помните Гранаду, отец Санчес? – Капитан пристально посмотрел на монаха.
– Увы! Как не помнить!
– Разгром Гранады – ничто в сравнении с тем, что произойдет через неделю!.. До свидания, отец Санчес, до свидания, тетушка. Вы, избранники Господа, молитесь за тех, кто скоро будет лежать в кровавой могиле.
Повелительным жестом он приказал Хосе открыть тайный проход и вышел, оставив капеллана и донью Лусию погруженными в глубокое молчание.
Глава XО том, как Красавец Лоран посетил Монбара и что за этим последовало
Лоран вошел в свою комнату и в изнеможении опустился на стул.
– Какая ночь! – пробормотал он.
Поникнув головой, он на несколько мгновений погрузился в мрачные раздумья. Вдруг его слуха коснулось глухое шипение часов перед боем. Он вздрогнул и очнулся.
– Который час, Хосе? – спросил он.
– Половина пятого, капитан. Вам бы следовало заснуть.
– Я так и поступлю. Меня сломили душевные потрясения… В котором часу надо отправляться в путь?
– Не раньше восьми.
– Времени на отдых даже больше чем нужно. Достаточно двух часов сна, чтобы я опять стал самим собой… Но, Хосе, а что в это время будешь делать ты?
– Пойду приготовлю все необходимое для нашей небольшой разведки.
– Надо договориться о встрече. Где я тебя найду?
– Не беспокойтесь, я появлюсь, когда будет нужно. Только не забывайте, что для всех вы едете в Чагрес. Важно, чтобы все видели, как вы отправляетесь по той дороге.
– Трудно было бы поступить иначе, ведь другой я не знаю.
– Действительно, с чего это я вдруг понес такую чушь.
– А я понимаю, Хосе, – ласково возразил Лоран, – ты меня любишь, и мое горе тебя совсем расстроило.
– Если плачет мужчина, особенно такой сильный, как вы, капитан, это значит, что он выносит жестокую пытку. Мне тяжело, что я не в состоянии облегчить ее.
– Спасибо, Хосе! – Встав, капитан подал краснокожему руку.
– Теперь вы владеете собой, и потому я ухожу со спокойной душой.
– Да, – с горечью сказал Лоран, – я стараюсь убить в себе страдание.
Индеец пожал протянутую руку и направился к подвижной створке двери, скрывавшей тайный проход.
– Постой! – встрепенулся вдруг Лоран.
Хосе вернулся.
– Чего вы хотите, друг мой? – спросил он.
– Ты, наверное, отправишься отсюда к разведчикам?
– Да, прямо отсюда.
– Тебя призывает к ним важная причина?
– Видите ли, я уже говорил вам, что глубоко уважаю отца Санчеса и благоговею перед ним, как перед истинным проповедником слова Божьего…
– А при чем тут отец Санчес?
– Сейчас поймете. Я сделал для него и доньи Лусии исключение из общего предписания не пропускать никого, кто хотел бы покинуть асиенду, уехав по дороге в Панаму или Чагрес.