– Ну вот!
– Но чего нельзя сделать на лодке, можно сделать без нее. Смотрите, флот находится всего в двух милях отсюда. Прежде чем гонец доберется до берега, корабли уже будут в одной миле, а такое расстояние ничего не значит для хорошего пловца.
– Положим, но такого пловца еще надо найти, а мне кажется…
– …это очень легко, – перебил Хосе. – Напишите пару слов адмиралу, я спрячу вашу записку в мешочек из крокодиловой кожи и даю вам слово доставить ее в собственные руки Монбара.
– Ты сделаешь это, вождь?
– Тотчас же! Пишите, капитан.
– Но ведь девяносто девять шансов против одного, что ты погибнешь по пути на корабль.
– Так что ж, капитан? Погибну, так и все тут. Не теряйте времени, пишите.
– Хорошо! – согласился Лоран, пожимая индейцу руку.
Он достал листок, торопливо набросал на нем несколько фраз и вручил индейцу.
Тот сложил листок, спрятал его в кожаный мешочек, который носил на шее, и преспокойно удалился, после того как каждый из присутствующих Береговых братьев крепко обнял его на прощание. Вскоре он уже сидел верхом на лошади и в сопровождении одного провожатого мчался во весь опор в сторону побережья.
Едва достигнув морского берега, Хосе спрыгнул наземь, отдал свою лошадь провожатому, велев ему возвращаться в форт. Хосе молниеносно разделся, свернул одежду узелком, который водрузил себе на голову и крепко привязал, потом вошел в воду и продолжал идти, пока мог достать ногами дна. Наконец он быстро поплыл по направлению к флоту, который действительно, как индеец и предвидел, находился теперь на расстоянии самое большее мили от берега.
Согласно договору с Лораном, Монбар в три часа ночи дал сигнал сниматься с якоря и выйти из устья Сан-Хуана.
На заре флот был уже неподалеку от Чагреса и шел к нему на всех парусах.
С подзорной трубой в руках Монбар в волнении расхаживал взад и вперед по шканцам адмиральского судна. Ежеминутно он останавливался, чтобы навести трубу на город и на форт Сан-Лоренсо, качал головой и вновь начинал задумчиво ходить, нахмурив брови.
Приближался час грозной и решительной схватки. От смелой операции, осуществляемой теперь Лораном, зависел успех экспедиции, вся ответственность за успех или провал которой лежала только на нем.
Чем ближе флот подходил к берегу, тем явственнее Монбар понимал положение дел и тем беспокойнее становилось у него на душе.
Действительно, не имея карты и полагаясь исключительно на более или менее точные сведения, доставленные его шпионами и несколькими перебежчиками, адмирал не мог знать, что форт Сан-Лоренсо, построенный в устье реки Чагрес, неприступный со стороны моря и усиленный береговыми батареями, является истинным ключом ко всей позиции и что прежде всего следовало овладеть им, а там уж идти на штурм города, подступы к которому форт защищал.
Адмирал раскаивался, что приказал Лорану напасть на форт только тогда, когда сражение будет уже завязано: оно должно было начаться именно взятием форта. Монбар думал, что форт находится за чертой города и защищает его со стороны суши. Только теперь он увидел, что все совсем не так.
Монбар находился в растерянности и не знал, что делать.
Бомбардировать форт было чистым безумием: подобная попытка не могла увенчаться успехом и только повлекла бы за собой гибель флота и окончательный крах всей экспедиции Береговых братьев. Не лучше ли было, пока не поздно, повернуть назад, встать вне пределов досягаемости выстрелов артиллерии форта и прибегнуть к какому-нибудь иному способу овладеть им, не подвергаясь риску потерпеть постыдное и непоправимое поражение?
Монбар решил так и поступить и скрепя сердце уже готовился скомандовать поворот назад, когда внезапно услышал звуки переполоха, поднявшегося на носу корабля. Монбар увидел стоящего посреди палубы почти обнаженного человека, с которого струилась вода. Человек этот был тут же окружен и схвачен флибустьерами.
Он тщетно вырывался из державших его рук и при этом кричал, что должен видеть адмирала. Монбар подошел. Он отстранил матросов движением руки и приказал человеку следовать за собой.
Он узнал Хосе.
Тот поднял упавший узелок, стряхнул с себя воду и последовал за Монбаром.
Когда они остались на шканцах одни, Монбар вскричал:
– Как! Ты тут?!
– Собственной персоной, адмирал.
– Но как же ты добрался сюда?
– Вплавь.
– Гм! Ловкий же ты пловец, – сказал Монбар с улыбкой.
– Как все индейцы, адмирал, я получеловек-полурыба.
– Правда! Но ты, вероятно, не для того приплыл сюда, чтобы пожать мою дружескую руку, которую я всегда с такой радостью протягиваю тебе.
– Не отрицаю этого, адмирал, – сказал индеец, отвечая на горячее пожатие Монбара.
– Что же привело тебя ко мне?
– Поручение.
– Оно должно быть очень важно, клянусь честью!
– Чрезвычайно важно, по крайней мере, я так полагаю.
– Полагаешь?
– Да, я должен вручить вам письмо, но не знаю его содержания.
– Ага! От кого же оно?
– От вашего брата-матроса Красавца Лорана.
– Черт возьми! Да ведь оно, верно, совсем размокло?
– Ничуть, не беспокойтесь!
– Давай же его скорее.
– С удовольствием, но с меня все еще вода струится потоками.
– Ей-богу, ты прав!
Адмирал махнул рукой, и двое матросов принялись так усердно вытирать индейца кусками холстины, что тот высох в одну минуту.
Затем Хосе развязал кожаный мешочек, висевший у него на шее, вынул из него письмо и подал Монбару. Тот с живостью схватил бумажный лоскут и мигом пробежал глазами написанное. Письмо было не длинным, но вести, вероятно, заключало хорошие, потому что лицо флибустьера осветилось радостью.
– Видно, вы очень довольны, адмирал, – заметил Хосе, продолжая спокойно одеваться.
– Сам посуди, вот что пишет Лоран…
– К чему читать вслух письмо, адмирал?
– Чтобы ты дополнил его своими объяснениями.
– В таком случае слушаю.
И Монбар принялся читать:
Брат-матрос!
Прибыв на указанное место, я увидел, что сведения, которыми ты располагаешь, ошибочны. Следовать твоим указаниям буквально значило бы обречь себя на неудачу, тебя – на верное поражение, а флот, пожалуй, и на полный разгром и гибель.
Я взял на себя смелость изменить разработанный тобою план и действовать без промедления.
Теперь форт в моей власти, и ты можешь войти на рейд без опасения. Испанский флаг я оставляю на форте, чтобы обмануть и вернее уничтожить батареи врага. Хосе даст тебе самые подробные сведения о том, что произошло (он вел себя достойно, как и всегда).
Если я виновен в том, что взял на себя ответственность и изменил твои планы, то отдаю себя на твой справедливый суд. Как командующие войсками, мы должны подавать личный пример повиновения и воинской дисциплины.
Потери наши велики, но каков успех!
– Честная душа! – невольно шепотом вырвалось у Монбара, когда он закончил читать. – Он опять выручил нас!.. Следуй за мной, Хосе.
– Куда, адмирал?
– В мою каюту, черт побери! Думаю, ты здорово устал и проголодался, ведь тебе пришлось перенести немало тяжких испытаний со вчерашнего дня.
– Признаться, это так.
– Так пойдем со мной и перекусим, а между тем ты мне расскажешь, что у вас там творилось.
Они спустились в адмиральскую каюту, где действительно уже был подан завтрак.
– Скорее за стол! – весело воскликнул Монбар. – Твое здоровье, Хосе.
– Ваше здоровье, адмирал!
– Ну, теперь рассказывай, как вы там рубились с испанцами, да смотри, не забудь интересные подробности!
– Охотно, адмирал, передам все, что знаю.
В эту минуту в каюту вошел Медвежонок Железная Голова.
– Адмирал, – обратился он к Монбару, – не пройдет и получаса, как мы будем под огнем форта Сан-Лоренсо. Каковы будут ваши приказания?
– Сесть к этому столу, завтракать с нами и внимательно слушать, что будет рассказывать наш друг Хосе. Больше пока делать нечего, любезный мой Медвежонок, клянусь тебе честью.
Медвежонок прекрасно знал своего друга. Он и подумать не мог, что тот отпускает неуместные шутки в том опасном положении, в каком они все находились. Медвежонок понимал, что внезапное появление Хосе на судне не случайность и что случилось нечто важное, о чем Монбар сейчас и сообщит.
Он поклонился с улыбкой, ввел в каюту свою неизменную свиту – собак и кабанов – и сел к столу, приказав животным лечь у его ног. Придвинув к себе блюдо, флибустьер принялся усердно есть, чтобы догнать опередивших его сотрапезников.
Монбар взглянул на Медвежонка, достал из кармана письмо и молча подал ему.
Тот взял его и прочел, не отрывая глаз. Лицо его выражало живейшую радость.
– Черт побери! – весело вскричал он, возвращая листок Монбару. – Молодец Лоран!
– Еще какой, – радостно подтвердил Монбар.
– Да он на этих делах прямо-таки собаку съел! Если так пойдет и дальше, нам просто нечего будет делать!
– Да, отлично работает мой брат-матрос. Не правда ли, славно он провернул это дельце?
– Просто чудесно!
– Лоран вывел нас из западни, – откровенно сознался Монбар. – Право, сам не знаю, как бы мы выпутались без него.
– Да, положение для нас было крайне невыгодное.
– Скажи лучше – отчаянное, дружище, ведь мы шли прямиком в адскую ловушку, где схоронили бы весь наш флот.
– Если не весь, то, по крайней мере, лучшую его часть. Ей-богу, Лоран – истинный Береговой брат!
– И лучший из нас. А еще боится упреков!.. Просто смех, честное слово! Он храбр, как лев, и наивен, как ребенок.
– Он – настоящий мужчина, – убежденно сказал Медвежонок. – Но как вы думаете, адмирал, не лучше ли, вместо того чтобы болтать на манер старых кумушек, позволить Хосе рассказать нам, как все произошло?