— Прощайте, капитан. Больше мы не встретимся.
Террорист отправился прямо в узел связи. Там находился Ибн-Тельмук, отслеживающий последние новости. Здесь же сидел радист, прослушивающий сообщения в эфире. Радио и телетайп приводились в действие переносным генератором. Ибн-Тельмук обернулся, кивнул, показывая, что узнал Аммара, и оторван длинный кусок телетайпной ленты.
— Международные агентства новостей до сих пор сообщают о гибели «Леди Флэмборо», — доложил он. — Для организации подводных поисков в Уругвай начали прибывать спасательные суда. Мои поздравления, Сулейман. Тебе удалось обмануть весь мир. Прежде чем Запад разберется, что произошло, мы уже будем в Каире.
— Какие новости из Египта? — спросил Аммар.
— Пока ничего радостного. Кабинет министров Хасана все еще контролирует ситуацию. Они упрямо хватаются за власть и повели себя удачно, не став применять силу для разгона демонстраций. Единственный случай кровопролития был спровоцирован нашими братьями фундаменталистами, по ошибке взорвавшими автобус с алжирскими пожарными, прибывшими на съезд в Камре. По непонятной причине было решено, что автобус — часть правительственного полицейского эскорта. Каирские информационные агентства утверждают, что движение Ахмеда Язида — авангард иранских фанатиков. Многие наши сторонники колеблются, и массы не выдвигают требования распустить правительство.
— За взрывом автобуса наверняка стоит этот идиот Халед Фаузи, — фыркнул Аммар. — А как обстоят дела с военными? Какую позицию занимает армия?
— Министр обороны Абу Хамид не перейдет открыто на нашу сторону, пока не увидит собственными глазами тела президента Хасана и Галы Камиль.
— Значит, Ахмеду Язиду все еще предстоит взять власть. Ибн кивнул и нахмурился:
— Новости сообщают еще кое-что. Язид объявил, что команда круизного лайнера и его пассажиры все еще живы и он будет лично вести переговоры с террористами, чтобы обеспечить освобождение всех заложников. Он дошел до того, что предложил свою жизнь в обмен на возврат сенатора Джорджа Питта. Язид знает, как произвести впечатление на американцев.
Аммар оцепенел, охваченный безудержной волной ярости. Дикая злоба обострила его чувства, заставила мысли напряженно заработать в поисках выхода. Через несколько мгновений он взял себя в руки и взглянул на Ибн-Тельмука.
— Иуда! — сквозь зубы процедил он. — Язид нас предал.
Ибн-Тельмук согласно кивнул:
— Язид использовал тебя и предал.
— Вот почему он не отдал приказ убить Хасана, Камиль и всех остальных. Он хотел, чтобы заложники оставались невредимыми до тех пор, пока Мачадо и его головорезы не уберут тебя, меня и наших людей.
— Что выигрывают Язид и Топильцин, сохраняя заложникам жизнь?
— Выступив спасителями двоих президентов, Генерального секретаря ООН и важного американского политика, Язид и Топильцин завоюют симпатии лидеров иностранных государств. Так они автоматически становятся сильнее, а их противники уступают свои позиции. Это помогает им в конечном счете прийти к власти мирным путем и создать себе исключительно положительный имидж в глазах международной общественности.
Ибн-Тельмук понуро склонил голову:
— А нас, выходит, бросили на съедение хищникам.
Аммар кивнул:
— Язид с самого начала планировал избавиться от нас. Физическое устранение лучшая гарантия молчания об этом и других заданиях, которые мы для него выполняли.
— Как ты думаешь, что ждет капитана Мачадо и его людей? Что с ними станет после того, как они нас устранят?
— Полагаю, Топильцин позаботится и об их бесследном исчезновении, после того как они вернутся в Мексику.
— Им еще надо выбраться отсюда.
— Да, — задумчиво протянул Аммар и нервно зашагал взад-вперед по комнате. — Похоже, я недооценил коварство Язида. Я был вполне спокоен, считая, что Мачадо бессилен, поскольку не знает о наших планах отхода на безопасный аэродром в Аргентине. Но, судя по действиям Язида, у нашего мексиканского коллеги имеется собственный план.
— Тогда почему он до сих пор не попытался нас убрать?
— Потому что Язид и Топильцин не дадут ему соответствующий приказ, пока не будут готовы начать бутафорские переговоры об освобождении заложников. — Неожиданно Аммар резко остановился, словно наткнулся на невидимое препятствие, и схватил за плечо радиста, который сразу сбросил наушники. — Ты не получал никаких необычных посланий?
Египетский радист искренне удивился:
— Странно, что ты спросил. Наши друзья латиносы были здесь десять минут назад и задавали тот же самый вопрос. Я счел их не слишком умными. Любая прямая передача была бы сразу же перехвачена американцами или европейцами. После этого потребуются секунды, чтобы определить наши координаты.
— Иными словами, ты не слышал ничего необычного?
Араб покачал головой:
— Даже если и слышал, все сообщения были шифрованными.
— Выключи оборудование. Пусть мексиканцы думают, что ты продолжаешь слушать эфир. Если они спросят о поступивших сообщениях, отвечай, что ничего не слышал.
Ибн-Тельмук вопросительно взглянул на Сулеймана:
— Какие будут инструкции для меня?
— Не своди глаз с мексиканцев. Сбей их с толку самым искренним дружелюбием, на какое ты способен. Открой бар и пригласи их выпить. Назначь на самые тяжелые вахты наших людей, чтобы латиносы немного расслабились. Пусть потеряют бдительность.
— Мы убьем их раньше, чем они убьют нас?
— Нет, — сказал Аммар, и на его физиономии расплылась садистская улыбка. — Мы предоставим эту грязную работу леднику.
51
— Там небось не меньше миллиона айсбергов, — уныло сказал Джордино. — Это все равно что искать дерево в лесу. Потребуется черт знает сколько времени.
У полковника Холлиса настроение было не лучше.
— Должен найтись айсберг, соответствующий «Леди Флэмборо» по размерам и очертаниям. Будем искать.
— Имейте в виду, — сказал Джордино, — что антарктические айсберги обычно плоские. А надстройка под пластиковым покровом должна придать айсбергу, в который превратили «Леди Флэмборо», сложную форму.
Глаз Диллинджера сквозь увеличительное стекло казался в четыре раза больше.
— Резкость просто удивительная, — сказал он. — Будет еще лучше, когда мы увидим, что находится по ту сторону этих облаков.
Все они собрались в маленькой рубке связи «Саундера» и внимательно изучали только что полученное цветное фото с «каспера». Данные аэрофотосъемки, доставленные самолетом-разведчиком, поступили на «Саундер» через сорок минут после его приземления.
На хороших, четких снимках было видно море айсбергов, расположившихся в районе шельфового ледника Ларсена с восточной стороны полуострова, и ничуть не меньшее их количество возле ледников Земли Грэхема.
Питт не принимал участия в обсуждении снимков. Он сидел в стороне и самым внимательным образом изучал лежавшую у него на коленях морскую карту. Иногда он отрывался от карты и прислушивался к беседе, но хранил молчание.
Холлис обернулся к капитану Стюарту, стоявшему рядом с приемником. На капитане были наушники с микрофоном.
— Когда мы сможем получить инфракрасные фото «каспера»?
Стюарт поднял руку, показывая, чтобы ему не мешали, и поправил наушники, прислушиваясь к голосу эксперта ЦРУ в Вашингтоне. Потом кивнул Холлису:
— В Лэнгли сказали, что начнут передачу через полминуты.
Холлис мерил шагами тесную каюту, как кот, прислушивающийся к звуку открываемой консервной банки. Остановившись, он с любопытством покосился на Питта, который, вооружившись циркулем-измерителем, сосредоточенно проводил какие-то измерения на карте.
За прошедшие несколько часов полковник довольно много узнал об этом сотруднике НУМА — не от самого Питта, конечно, а от матросов и ученых-океанологов на корабле. О нем говорили с благоговением и восторгом, как о живой легенде.
— Идет, — объявил Стюарт.
Он снял наушники и подошел к приемному устройству, из которого уже показался край снимка газетного формата. Как только лист появился на свет целиком, он взял его и положил на стол. Собравшиеся в рубке снова склонились над столом.
— Специалисты фотолаборатории ЦРУ с помощью компьютера преобразовали специальную высокочувствительную пленку в термограмму, — пояснил Стюарт. — Разница инфракрасного излучения проявляется различными цветами. Черный — это самые низкие температуры. Темно-синий, голубой, зеленый, желтый, красный показывают постепенное повышение температуры. Белый цвет — это самые высокие температуры.
— Какими цветами, по вашему мнению, должна быть обозначена «Леди Флэмборо»? — поинтересовался Диллинджер.
— Где-нибудь в верхней части шкалы, между желтым и красным.
— Ближе к темно-синему, — подал голос Питт.
Все взгляды устремились на него, словно он громко чихнул во время шахматного матча.
— Так она ничем не выделится, — вскинулся Холлис, — и мы ее никогда не найдем.
— Ты забываешь о тепловом излучении двигателей и генераторов, — искренне возмутился Ганн.
— Его не будет, если двигатели остановлены, — отвечал Дирк.
— Вы же не имеете в виду мертвое судно, — не в силах поверить услышанному, сказал Диллинджер.
Питт молча кивнул. Он смотрел на собравшихся каким-то странным, пожалуй, даже безразличным взглядом. Если бы он выплеснул на них ведро воды, эффект вряд ли был бы таким полным.
Наконец Питт улыбнулся и сказал:
— Все что нам нужно, это переиграть тренера другой команды.
Пятеро мужчин переглянулись, после чего молча воззрились на Питта, ожидая хотя бы каких-то объяснений.
Питт отложил в сторону карты и встал. Подойдя к столу, он взял инфракрасное фотоизображение и сложил его пополам так, что была видна только самая южная оконечность Чили.
— Вы заметили, — снова заговорил Питт, — что всякий раз, когда судно изменяет внешность или курс, это происходит сразу же после прохождения над ним одного из наших спутников.
— Еще один пример отличного планирования, — сказал Ганн. — За орбитами спутников, собирающих научные данные, следит половина стран мира. Информацию об их местонахождении так же легко получить, как сведения о фазах луны.