Он посмотрел в окно на паровозик, совершающий свой последний путь. Он продолжал набирать скорость. Из-под колес летели искры, за трубой тянулся длинный шлейф темного дыма. Вагоны раскачивались и подпрыгивали на узких рельсах. Пронзительный свист гудка превратился в жалобный стон мечущейся в аду души. Прошло несколько минут — и паровозик исчез вдали.
57
Осознав, что стена ледника устояла, Аммар едва справился с гневом и разочарованием. Он резко повернулся к Ибн-Тельмуку.
— Что произошло? — требовательно вопросил он дрожащим от ярости голосом. — Мы должны были услышать несколько взрывов.
Лицо Ибн-Тельмука оставалось бесстрастным.
— Ты меня хорошо знаешь, Сулейман Азиз. В таких делах я не допускаю ошибок. Заряды должны были сдетонировать. Должно быть, спецназовцы, которых мы видели на леднике, нашли и обезвредили их.
Аммар трагично воздел к небу руки и снова уронил их. Его губы скривились в зловещей улыбке.
— Еще не все потеряно. Мы заставим ледник рухнуть на судно. Когда наш вертолет взлетит, мы пролетим над ледником и забросаем его ручными гранатами.
Ибн-Тельмук тоже улыбнулся.
— Аллах не покинул нас, — благоговейно сказал он. — Не забывай, мы находимся на берегу в полной безопасности, а мексиканцы сейчас сражаются на судне с американцами.
— Ты прав, мой старый друг, мы в неоплатном долгу у Аллаха за наше своевременное бегство. — Он бросил презрительный взгляд в сторону судна. — Посмотрим, как ацтекские боги помогут капитану Мачадо.
— Он был с большими причудами, этот… — Неожиданно Ибн-Тельмук замолчал и прислушался. — Я слышу стрельбу со стороны рудника.
Аммар тоже замер, но услышал нечто другое — далекий звук гудка. Звук был постоянным и быстро становился громче. Потом вдали появился дымок. Аммар недоуменно уставился на поезд, который на высокой скорости слетел с горы и, едва не опрокидываясь на поворотах, выскочил на финишную прямую, ведущую к причалу.
— Что эти идиоты делают? — вскричал Аммар, оторопело глядя, как поезд, не снижая скорости, несется к причалу, оглашая окрестности пронзительным воплем гудка.
Ни террористы, ни заложники не были подготовлены к невероятному зрелищу, развертывающемуся перед их глазами. Они замерли в оцепенении, следя за надвигающимся на них многотонным монстром.
— Спаси нас, Аллах! — прохрипел кто-то.
— Сам спасайся! — выкрикнул Ибн-Тельмук, первым пришедший в себя. Он заметался меж людьми, прогоняя их с рельсов. Начался форменный бедлам. Люди прыгали с узкоколейки и разбегались в стороны, а состав вагонов, ведомый локомотивом, двигатель которого уже давно пошел вразнос, вылетел на пирс.
Деревянные сваи и не слишком прочное покрытие содрогнулись от мощного напора. Последний вагон сошел с рельсов, но продолжат волочиться следом за составом, как капризный ребенок, которого тащит за ухо строгая няня. Стальные колеса грохотали по рельсам, высекая тучи искр. Потом колея закончилась — и паровозик, увлекая за собой вагоны, воспарил в воздух.
Поезд, казалось, целую минуту летел по воздуху, после чего нырнул в темную воду фьорда. По счастливой случайности котел не взорвался, когда его перегревшиеся стенки соприкоснулись с ледяной водой. Паровозик исчез в глубине, оставив после себя лишь облако пара. За ним последовали вагоны, огласив окрестности скрежетом и треском сминаемого металла.
Аммар и Ибн-Тельмук подскочили к краю пирса и беспомощно уставились на пузыри и пар, поднимающиеся из воды.
— Из окон свисали тела наших людей, — сказал Аммар. — Ты их видел?
— Да, Сулейман Азиз.
— А минуту назад мы слышали стрельбу! — воскликнул Аммар. — Наши люди на шахте, должно быть, тоже подверглись атаке. И все же у нас есть шанс уйти, если мы поторопимся и поможем им не допустить повреждения вертолета.
Аммар отдал приказ одному из своих людей привести пленников и быстро, почти бегом, устремился вдоль узкоколейки в сторону шахты. Остальные террористы потянулись за ним.
Аммар был в смятении. Впервые в жизни он почувствовал страх. Если вертолет уничтожен, им не удастся спастись. На безжизненном, пустынном острове спрятаться негде. Спецназовцы перестреляют их по одному, а может быть, не станут возиться и бросят их умирать от голода и холода.
А ведь Аммару во что бы то ни стало нужно было выжить. У него появилась в жизни цель — убить Язида и найти того хитроумного дьявола, который пробрался на остров Санта-Инес и разрушил его замечательный план.
Звуки боя стати слышнее. Аммар задыхался — как-никак идти приходилось в гору, но он, стиснув зубы, ускорил шаг.
Капитан Мачадо услышал приглушенный звук взрыва на леднике, находясь в штурманской рубке. Он на мгновение замер, но больше ничего не услышал, кроме громкого тиканья часов, висевших над окном рубки.
Внезапно он побледнел. Ледник! Он может вот-вот рухнуть.
Мачадо поспешил в радиорубку. Один из его людей молча смотрел на телетайп.
Он вопросительно взглянул на вошедшего Мачадо:
— Мне показалось, я слышал взрыв.
Страшное подозрение заставило мексиканского капитана внутренне содрогнуться.
— Ты видел египетского радиста?
— Я никого из них не видел.
— Здесь вообще не было арабов?
— Во всяком случае, в течение последнего часа сюда никто не заходил. Я никого не видел, с тех пор как ушел из салона и заступил на вахту. Арабы, наверное, охраняют пленных и патрулируют открытые палубы. Они сами вызвались этим заниматься.
Мачадо задумчиво уставился на пустой стул радиста:
— Может быть, они не так глупы, как я думал.
Он подошел к окну перед штурвалом и заглянул в прорези в пластике, сделанные специально для обзора. Уже рассвело и он отчетливо видел всю носовую часть судна.
Его взгляд наткнулся на широкие прорехи в пластике. А канаты, тянущиеся с вершины ледника прямо в прорехи, он заметил слишком поздно. И объявить по судовому радио тревогу он уже не успел.
Он бросился к микрофону, но остановился, увидев в дверном проеме человека.
Человек был одет в черное, даже руки и некоторые части лица, видневшиеся под лыжной маской, были черными. На шее у него висели очки для ночного видения. На нем был массивный пуленепробиваемый жилет с несколькими карманами и зажимами, на которых висели осколочные и шумовые гранаты, несколько грозного вида ножей и разные другие приспособления для убийства.
Взгляд, которым его одарил Мачадо, был далек от дружелюбия.
— Кто ты? — спросил он, отлично понимая, что смотрит в лицо собственной смерти.
Молниеносным движением он выхватил из наплечной кобуры девятимиллиметровый автоматический пистолет и выстрелил.
Стрелял Мачадо хорошо. Он попал непрошеному гостю точно в центр груди.
Старые пуленепробиваемые жилеты плохо защищали, поэтому сила удара могла сломать ребра и даже остановить сердце. Жилеты, которые носили американские спецназовцы, были самой современной конструкции и способны были распределить силу удара так, что на теле оставался только небольшой синяк.
Диллинджер слегка отпрянул назад и в следующую секунду нажал на спусковой крючок своего «кехлера-коха».
На Мачадо тоже был бронежилет, но старой модели. Выпущенные Диллинджером пули легко проделали в нем отверстия и прошили грудную клетку мексиканца. Его спина на мгновение выгнулась, словно натянутый лук, потом он рухнул на палубу, попутно повалив капитанский стул.
Мексиканский охранник рванулся в сторону, поднял руки и завопил:
— Не стреляйте! Я не вооружен!
Еще одна пуля Диллинджера, попавшая ему в горло, оборвала отчаянный вопль террориста. Он рухнул на нактоуз[46] компаса и повис на нем как старая тряпичная кукла.
— Не двигаться, буду стрелять, — с некоторым опозданием сказал Диллинджер.
Сержант Фостер обошел майора и посмотрел на мертвого террориста:
— Он мертв, сэр.
— Я предупреждал его, — небрежно сказал Диллинджер и вставил новую обойму.
Фостер поддел ногой тело и сбросил его на палубу. Из недр одежды террориста выскользнул длинный нож и со стуком упал на пол.
— Интуиция, майор? — полюбопытствовал сержант.
— Я никогда не доверяю человеку, утверждающему, что он не вооружен.
Неожиданно Диллинджер остановился и прислушался:
— Что за черт?
— Если бы это было лет за тридцать до моего рождения, я бы сказал, что это гудок паровоза.
— Похоже, он спускается с горы от старой шахты.
— Я считал, что она давно заброшена.
— Там должны были ждать окончания операции люди из НУМА.
— Зачем они вернули к жизни старый локомотив?
— Понятия не имею! — Диллинджер секунду помедлил, после чего неуверенно проговорил: — Если только… если только они не хотят что-то нам сообщить.
Взрыв на леднике застал Холлиса и его команду в салоне. Только что завершилась ожесточенная перестрелка.
Пловцы прорезали отверстие в пластике и обнаружили узкий проход между фальшивыми контейнерами. Они бесшумно проникли в пустой бар и гостиную рядом с пассажирским салоном, разделились, взяли под контроль трап и два лифта и внезапно напали на мексиканских террористов Мачадо.
Все, кроме одного террориста, лежали на полу. Только один стоял на том же месте, где его настигла пуля. Потом его тело обмякло и опустилось на пол, испачкав кровью светлый ворс ковра.
Холлис и его люди двигались осторожно, обходя и переступая через тела. Вызванное взрывом сотрясение прокатилось по судну, заставив зазвенеть уцелевшие бутылки в баре.
Спецназовцы тревожно переглянулись, но не дрогнули.
— Должно быть, команда майора Диллинджера не нашла один заряд, — спокойно сообщил Холлис.
— Здесь нет заложников, — сказал один из бойцов. — Только террористы.
Холлис внимательно всмотрелся в безжизненные лица. Ни один из погибших не был похож на выходца с Ближнего Востока. Это, должно быть, команда «Генерала Браво», подумал Холлис.